– Ну кто поможет, если не ты? – голос Тамары Ивановны в трубке дрогнул. – Ты ведь всегда была как дочь. Ты же знаешь, я одна совсем.
Ульяна замерла в коридоре своей небольшой квартиры, сжимая телефон. За окном моросил осенний дождь, стуча по подоконнику ровными, монотонными каплями. Она только вернулась с работы, ещё не сняла пальто, а уже этот звонок – третий за неделю.
– Тамара Ивановна, – она постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Мы с Сергеем развелись полгода назад. Полгода. Я больше не часть вашей семьи. И помогать вам с покупками, с уборкой, с поездками к врачу – это теперь не моя обязанность.
В трубке повисла пауза. Ульяна почти видела, как свекровь – бывшая свекровь – сидит в своей старой квартире на кухне, у того же стола, где они когда-то пили чай втроём. Видела её аккуратно уложенные седые волосы, усталые глаза и руки, которые всегда немного дрожали, когда она волновалась.
– Но ты же обещала, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Когда Сергей ушёл, ты сама сказала: «Я не брошу вас, Тамара Ивановна». Помнишь?
Ульяна помнила. Помнила, как стояла в загсе после развода, как Сергей даже не посмотрел на неё, уходя с новой женщиной под руку. Помнила, как Тамара Ивановна тогда плакала, цепляясь за её рукав, и она, Ульяна, из жалости, из привычки, из каких-то остатков тепла, произнесла эти слова. Сказала, чтобы успокоить старую женщину. Не думала, что это станет вечным обязательством.
– Я сказала это в тот момент, когда всё было свежим, – ответила Ульяна, снимая наконец пальто и вешая его на крючок. – Но с тех пор прошло время. Сергей женился снова. У него новая жена, молодая, энергичная. Пусть она теперь помогает вам. Я свою часть выполнила – десять лет была рядом.
– Оля? – Тамара Ивановна произнесла имя новой невестки с лёгким презрением. – Она и пальцем не пошевелит. Говорит, что занята работой, что у них свои планы. А я.. я ведь одна осталась после смерти мужа. Сергей – мой единственный сын. А ты... ты была такой хорошей невесткой.
Ульяна прошла на кухню, поставила чайник. Ей вдруг стало холодно, хотя отопление работало исправно. Она посмотрела на часы – уже восемь вечера, а завтра рано вставать.
– Тамара Ивановна, я понимаю, что вам тяжело, – сказала она мягче. – Правда понимаю. Но я тоже одна теперь. У меня своя жизнь, работа, свои заботы. Я не могу продолжать быть вашей опорой, когда ваш сын выбрал другую семью.
– Но ты же не чужая, – упорствовала свекровь. – Мы столько лет вместе...
– Именно поэтому я и помогала первое время, – перебила Ульяна. – Из уважения к прошлому. Но это прошлое закончилось. Пожалуйста, поймите это.
Тамара Ивановна всхлипнула в трубку.
– Ладно, – сказала она наконец. – Не буду больше беспокоить. Прости, Ульяна.
И положила трубку.
Ульяна стояла, глядя на телефон, чувствуя странную смесь облегчения и вины. Облегчения – потому что наконец сказала прямо. Вины – потому что знала, как тяжело одинокой пожилой женщине в большом городе.
Она налила себе чаю, села за стол. Вспомнила, как всё начиналось.
Десять лет назад она, двадцатипятилетняя, только что из института, вышла замуж за Сергея. Он был старше на семь лет, уже работал в солидной фирме, казался надёжным, серьёзным. Тамара Ивановна тогда встретила её тепло – обняла, назвала дочкой. Они жили втроём в большой квартире свекрови, пока не купили свою. Ульяна привыкла помогать – то продукты привезти, то в аптеку сходить, то просто посидеть вечером за чаем.
Потом родилась дочь, но... нет, детей у них не было. Сергей говорил, что не готов, что сначала карьера, потом всё остальное. Ульяна соглашалась, хотя внутри болело. А потом появилась Оля – молодая коллега Сергея, яркая, беззаботная. И всё рухнуло.
Развод прошёл тихо, без скандалов. Квартиру, купленную в браке, продали, разделили деньги. Ульяна переехала в небольшую однушку, купленную на свою долю. Сергей женился на Оле через три месяца.
И сначала Ульяна действительно помогала Тамаре Ивановне – из жалости, из привычки. Привозила продукты, когда та жаловалась на ноги. Отвозила к врачу. Звонила по вечерам. Но постепенно это стало слишком. Свекровь звонила всё чаще, просила всё больше. А Сергей... Сергей как будто забыл о матери.
Ульяна вздохнула, допила чай. Решила, что сегодня всё закончилось. Больше не будет этих звонков, этих поездок через весь город.
Но через два дня Тамара Ивановна позвонила снова.
– Ульян а, прости, что опять беспокою, – начала она виновато. – Но у меня давление подскочило, а Сергей с Олей в отпуске. Не могла бы ты заехать, таблетки привезти?
Ульяна закрыла глаза. Отпуск. Конечно. Они только поженились, медовый месяц.
– Тамара Ивановна, – сказала она твёрдо. – Я же объяснила. Звоните Сергею.
– Я звонила, – тихо ответила свекровь. – Он сказал, что они на море, связь плохая, и чтобы я к тебе обратилась. Ты же всегда помогала.
Ульяна почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– То есть он переадресовал вас ко мне?
– Ну... да, – Тамара Ивановна замялась. – Сказал, что ты ближе живёшь, и что ты не откажешь.
Ульяна положила трубку, не прощаясь. Сидела, глядя в стену. Ближе живёт. Не откажет. Как удобно.
Она набрала номер Сергея. Он ответил не сразу, на фоне слышался шум волн и смех.
– Ульяна? – удивлённо спросил он. – Что-то случилось?
– Случилось, – холодно ответила она. – Твоя мать звонит мне с просьбами о помощи. Говорит, ты посоветовал обратиться ко мне.
Пауза. Потом неловкий смех.
– Ну... да, сказал. Ты же рядом, а мы здесь. И ты всегда...
– Всегда помогала, да, – перебила она. – Но я больше не твоя жена, Сергей. И не обязана помогать твоей матери вместо тебя и твоей новой жены.
– Ульяна, не драматизируй, – в его голосе появилась раздражительность. – Мама одна, ей тяжело. Ты же не чужая ей.
– Чужая, – отрезала она. – И ты это прекрасно знаешь. Ты выбрал новую жизнь, так живи ею. И заботься о своей матери сам.
Она сбросила звонок. Руки дрожали.
На следующий день Тамара Ивановна появилась у её двери. С пакетами, с усталым видом.
– Ульяна, – сказала она, когда Ульяна открыла. – Я тут недалеко была, в поликлинике. Дай, думаю, зайду. Чаю попьём?
Ульяна стояла в проёме, не приглашая войти.
– Тамара Ивановна, я же просила не беспокоить.
– Но я не беспокоить, – свекровь попыталась улыбнуться. – Просто мимо проходила. И продукты купила, тяжёлые, подумала, ты поможешь донести до дома.
Ульяна посмотрела на пакеты. Тяжёлые, да. Свекровь еле держала их.
– Я вызову такси, – сказала она. – И помогу загрузить.
– Такси? – Тамара Ивановна удивлённо вскинула брови. – Раньше ты сама отвозила.
– Раньше я была вашей невесткой, – тихо ответила Ульяна. – Теперь нет.
Она помогла загрузить пакеты в машину, оплатила таксисту до адреса. Свекровь смотрела на неё с укором и обидой.
– Ты изменилась, Ульяна, – сказала она на прощание. – Стала жёсткой.
– Я стала защищать себя, – ответила Ульяна и закрыла дверь подъезда.
Думала, что это конец. Но через неделю пришло сообщение от Сергея: «Мама в больнице. Давление. Приезжай, пожалуйста». Ульяна сидела, глядя на экран. В больнице. Одна. Она поехала.
Тамара Ивановна лежала в палате, бледная, с капельницей. Увидев Ульяну, заплакала.
– Спасибо, что приехала, доченька.
Ульяна села рядом, взяла её руку.
– Как вы себя чувствуете?
– Плохо, – свекровь шмыгнула носом. – Сергей с Олей прилетели только сегодня, но Оля сказала, что у неё дела, не может сидеть в больнице.
Ульяна кивнула. Дела. Конечно. Она осталась до вечера, помогла с процедурами, поговорила с врачом. Когда уходила, Тамара Ивановна попросила:
– Завтра приедешь?
– Посмотрим, – ответила Ульяна.
Но приехала. И послезавтра тоже. Потому что не могла иначе.
Оля появилась только на пятый день. Молодая, загорелая, в ярком платье.
– Здравствуйте, Тамара Ивановна, – сказала она бодро. – Как дела?
– Спасибо, Оленька, – свекровь слабо улыбнулась. – Вот Ульяна помогает.
Оля посмотрела на Ульяну с лёгким удивлением.
– А, да, Сергей говорил. Спасибо, что выручаешь.
Выручаешь. Как будто это временная помощь.
Когда Оля ушла через полчаса, Тамара Ивановна вздохнула:
– Видишь, она не может. Работа, дела...
Ульяна промолчала.
Так прошло две недели. Ульяна брала отгулы, ездила в больницу, привозила передачи. Сергей появлялся иногда, но ненадолго.
А потом Тамару Ивановну выписали. И она снова позвонила:
– Ульяна, помоги домой добраться?
Ульяна поехала. Помогла. И осталась на чай.
– Спасибо тебе, – сказала свекровь, когда они сидели на кухне. – Ты настоящая дочь.
– Я не дочь, – тихо ответила Ульяна. – И не могу продолжать так.
– Но кто же мне поможет? – в глазах Тамары Ивановны появились слёзы. – Оля сказала прямо: она не собирается быть сиделкой. У них с Сергеем свои планы – ребёнка хотят, квартиру большую купить.
Ульяна замерла.
– Сказала прямо?
– Да, – Тамара Ивановна кивнула. – Когда Сергей привёз меня домой, она собрала вещи и уехала к подруге. Сказала, что пока я не поправлюсь полностью, жить с нами не будет.
Ульяна почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.
– То есть она отказалась помогать?
– Полностью, – свекровь горько улыбнулась. – Сказала: «Это ваша мать, Сергей, вы и заботьтесь. А я замуж выходила не для того, чтобы ухаживать за чужой старухой».
Ульяна молчала. Думала о том, как всё повернулось.
– И что теперь? – спросила она наконец.
– Не знаю, – Тамара Ивановна пожала плечами. – Сергей в растерянности. Оля поставила ультиматум – или она, или я.
Ульяна посмотрела на старую женщину, на её уставшие глаза, на руки, которые когда-то гладили её по голове на свадьбе.
– Вы останетесь одна? – спросила она тихо.
– Похоже, да, – ответила Тамара Ивановна.
Ульяна встала, подошла к окну. За стеклом начиналась весна – первые зелёные листочки, солнце.
Она не знала, что будет дальше. Но чувствовала, что всё только начинается.
А через неделю Сергей позвонил сам.
– Ульяна, – его голос звучал устало. – Нам нужно поговорить. О маме.
Ульяна сидела в небольшом кафе недалеко от работы, глядя в окно на проносящиеся машины. Дождь закончился, но небо оставалось серым, тяжелым, словно не решалось отпустить осень. Сергей опаздывал на пятнадцать минут, и она уже жалела, что согласилась на встречу. Но любопытство – или, может, остатки старой привычки заботиться – взяло верх.
Он вошел, стряхивая капли с зонта, и сразу увидел ее. Выглядел уставшим: темные круги под глазами, волосы чуть длиннее, чем раньше, рубашка немного помятая. Подошел, неловко улыбнулся.
– Привет, Ульяна. Спасибо, что пришла.
– Привет, – ответила она спокойно, не вставая. – Что случилось с Тамарой Ивановной?
Сергей сел напротив, заказал кофе у официантки и только потом посмотрел на нее прямо.
– Она... в сложном положении. После больницы ей нужно помогать – продукты, уборка, к врачу иногда. А Оля... Оля не хочет.
Ульяна кивнула, не удивляясь. Она уже слышала это от свекрови.
– И ты решил снова обратиться ко мне? – спросила она тихо. – Хотя я ясно сказала, что больше не могу.
Сергей опустил глаза, помешивая сахар в чашке.
– Я знаю, что ты сказала. И понимаю. Но мама совсем одна. Она плачет по вечерам, говорит, что никому не нужна. А Оля с первого дня... с самого начала было ясно, что она не готова к такому.
– К какому? – переспросила Ульяна. – К тому, чтобы заботиться о свекрови? Или вообще к семейной жизни?
Сергей вздохнул, откинувшись на спинку стула.
– И то, и другое, наверное. Мы поссорились сильно. Она собрала вещи и уехала к подруге. Сказала, что если я выберу маму, то она уйдет насовсем. Ультиматум поставила.
Ульяна почувствовала, как внутри что-то сжалось – не жалость к нему, а скорее понимание всей иронии ситуации. Когда-то она сама была на месте Оли – молодой женой, которая старалась угодить всем. Но тогда Сергей не ставил ультиматумов. Он просто постепенно отстранялся, а заботу перекладывал на нее.
– И что ты решил? – спросила она.
– Не знаю, – честно ответил он. – Я люблю Олю. Она яркая, веселая, с ней легко. Но мама... она моя мать. Я не могу ее бросить. А ты... ты всегда умела с ней ладить. Может, если ты поможешь хотя бы первое время, пока я не найду вариант – сиделку или что-то...
Ульяна посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах была та же беспомощность, что и раньше, когда он просил ее "еще раз поговорить с мамой" или "помочь с ремонтом". Ничего не изменилось.
– Сергей, – сказала она медленно, – я помогала десять лет. Когда мы были вместе, я делала это из любви к тебе и уважения к ней. После развода – из жалости и привычки. Но теперь... теперь я вижу, что это было ошибкой. Ты не научился брать ответственность сам. Перекладывал на меня, а теперь хочешь переложить снова.
Он хотел возразить, но она подняла руку.
– Подожди. Я не злюсь. Просто констатирую. Оля права в одном – это твоя мать. Твоя ответственность. Не моя и не ее.
Сергей молчал, глядя в чашку. Потом тихо сказал:
– Ты стала другой. Жестче.
– Нет, – ответила Ульяна. – Я стала собой. Той, которой должна была быть раньше.
Они посидели еще немного в тишине. Он допил кофе, она – чай. Когда он встал, чтобы уйти, попросил:
– Все равно подумай. Мама спрашивает о тебе каждый день.
Ульяна кивнула, но в душе уже знала ответ.
Вернувшись домой, она долго сидела на кухне, размышляя. Звонила подруга, приглашала в кино, но она отказалась – не было настроения. А ночью позвонила Тамара Ивановна.
– Ульяна, – голос был слабым, дрожащим. – Сергей рассказал о вашей встрече. Прости, что он тебя побеспокоил.
– Ничего, Тамара Ивановна, – ответила Ульяна мягко. – Как вы себя чувствуете?
– Плохо, – свекровь всхлипнула. – Ноги болят, давление скачет. А Сергей... он с Олей мирится. Говорит, что найдет мне место в пансионате или сиделку. Но я не хочу в пансионат. Хочу домой, к своим вещам.
Ульяна закрыла глаза. Пансионат. Для Тамары Ивановны, которая всю жизнь гордилась своей квартирой, своими цветами на подоконнике, своими воспоминаниями – это было как приговор.
– Он серьезно? – спросила она.
– Да, – тихо подтвердила свекровь. – Оля настаивает. Говорит, что не готова жить с пожилым человеком. Что у них свои планы – ребенок, путешествия. А я.. я мешаю.
В трубке послышались рыдания. Ульяна почувствовала, как сердце сжимается. Несмотря на все, она не могла ненавидеть эту женщину. Тамара Ивановна не была злой – просто привыкла, что вокруг нее всегда кто-то есть. Сначала муж, потом сын, потом невестка.
– Не плачьте, – сказала Ульяна. – Мы что-нибудь придумаем.
Слова вырвались сами. Она тут же пожалела, но поздно.
– Правда? – свекровь сразу оживилась. – Ты поможешь?
– Я.. подумаю, – ответила Ульяна уклончиво.
После звонка она не спала долго. Вспоминала, как Тамара Ивановна учила ее готовить борщ "по-настоящему", как радовалась ее успехам на работе, как сидела с ней в больнице, когда у Ули был грипп. Были и хорошие моменты. Много.
На следующий день она поехала к свекрови без звонка. Тамара Ивановна открыла дверь, удивленная, но радостная.
– Ульяна! Заходи, заходи.
Квартира выглядела немного запущенной – пыль на полках, немытая посуда в раковине. Свекровь явно не справлялась.
Они сели на кухне, попили чаю. Тамара Ивановна рассказывала о соседях, о сериале, но Ульяна видела – она избегает главной темы.
– Сергей был вчера, – наконец сказала свекровь. – Привез продукты. Но Оля не пришла. Сказала, что занята.
– А что он сказал о пансионате? – спросила Ульяна прямо.
Тамара Ивановна опустила глаза.
– Что это временно. Пока я не поправлюсь. Но я знаю – Оля не хочет, чтобы я вернулась. Она молодая, хочет свою семью без... без обузы.
– Вы не обуза, – тихо сказала Ульяна.
– Для них – да, – свекровь горько улыбнулась. – Я понимаю. Времена другие. Раньше семьи жили вместе, помогали друг другу. А теперь... каждый сам за себя.
Они помолчали. Потом Ульяна сказала:
– Тамара Ивановна, я помогу. Но не так, как раньше. Я могу приезжать раз в неделю – продукты привезти, уборку помочь. К врачу отвезти, если нужно. Но не чаще. У меня своя жизнь.
Свекровь посмотрела на нее с надеждой.
– Правда? Ты не бросишь меня?
– Не брошу, – ответила Ульяна. – Но и вы должны понять – я не дочь и не невестка. Просто человек, который помнит хорошее.
Тамара Ивановна кивнула, вытирая слезы.
– Спасибо, Ульяна. Я не буду злоупотреблять. Обещаю.
Так начался новый этап. Ульяна приезжала по субботам – покупала продукты, готовила на неделю, сидела за чаем. Тамара Ивановна старалась – убирала сама, насколько могла, звонила реже. Сергей иногда заглядывал, но Оля так и не появилась.
Прошло месяц. Ульяна привыкла к этому ритму. Ей даже нравилось – ощущение, что она делает добро, но без жертвы собой.
А потом случилось то, что стало переломным моментом.
В одну из суббот Ульяна приехала и застала Тамару Ивановну в слезах. На столе лежали бумаги – объявления о продаже квартиры.
– Что это? – спросила Ульяна, садясь рядом.
– Решила продать, – тихо ответила свекровь. – Куплю маленькую студию в другом районе, подешевле. А на остаток найму помощницу – на несколько часов в день. Сергей сказал, что поможет с переездом.
Ульяна замерла.
– Зачем? Вы же любите эту квартиру.
– Люблю, – Тамара Ивановна вздохнула. – Но не хочу быть в тягость. Сергей с Олей ждут ребенка – он рассказал вчера. Они хотят расшириться, купить побольше. А я... я решила, что пора отпустить.
– Отпустить? – переспросила Ульяна.
– Да, – свекровь посмотрела на нее прямо. – Я много думала. Когда ты отказалась помогать постоянно, я обиделась. Думала, ты жестокая. А потом поняла – ты права. Я привыкла, что все вокруг меня. Муж, сын, ты... А сама ничего не делала, чтобы быть самостоятельной. Думала, что так и должно быть.
Ульяна молчала, слушая.
– Ты была хорошей невесткой, – продолжила Тамара Ивановна. – Лучшей. Я любила тебя как дочь. А когда Сергей ушел к Оле, я... я цеплялась за тебя. Не хотела терять хоть кого-то. Но это было неправильно. Ты заслуживала своей жизни.
Слезы текли по щекам свекрови. Ульяна взяла ее руку.
– Не вините себя.
– Виню, – тихо сказала Тамара Ивановна. – И Сергея виню – он не взял ответственность. И себя – за то, что не научила его. Теперь Оля ставит условия, а он соглашается. Но это их жизнь. А моя... моя должна быть своей.
Они сидели долго, разговаривая по душам. Впервые – честно, без недосказанного. Тамара Ивановна рассказала о своей молодости, о муже, о том, как боялась одиночества после его смерти. Ульяна поделилась своими чувствами после развода – о боли, о свободе, о новой работе, о планах.
Когда Ульяна уходила, свекровь обняла ее крепко.
– Спасибо тебе, – сказала она. – Ты помогла мне понять, что я еще могу жить сама.
Дома Ульяна долго думала об этом разговоре. Чувствовала облегчение – и грусть. Грусть от того, что отношения, которые могли быть теплыми, разрушились из-за эгоизма и привычек.
А через неделю позвонил Сергей. Голос был взволнованным.
– Ульяна, мама продает квартиру. Говорит, что переезжает. И.. отказывается от нашей помощи. Сказала, что справится сама. Что ты с ней сделала?
Ульяна улыбнулась тихо.
– Ничего. Просто поговорили.
Но в глубине души она знала – это только начало больших перемен. Для Тамары Ивановны. И, возможно, для всех них.
Ульяна стояла у окна своей квартиры, глядя, как осенние листья медленно кружат в воздухе, подхваченные лёгким ветром. Прошла неделя с того разговора у Тамары Ивановны, и тишина в телефоне казалась почти непривычной. Ни звонков, ни сообщений. Только однажды Сергей написал коротко: «Мама ищет квартиру. Не вмешивайся, пожалуйста». Она не ответила. Не видела смысла.
Работа поглощала её полностью – новый проект, командировки, встречи. Вечерами она встречалась с подругами, ходила в театр, даже записалась на курсы фотографии. Жизнь текла ровно, без тех внезапных вторжений, к которым она привыкла за годы брака и даже после него. И всё же иногда, в тихие моменты, она ловила себя на мысли о Тамаре Ивановне. Как она там? Справляется ли?
Ответ пришёл сам собой в одно из воскресений. Ульяна возвращалась из магазина, нагруженная пакетами, когда увидела знакомую фигуру у подъезда своего дома. Тамара Ивановна сидела на скамейке, в лёгком пальто, с небольшой сумкой на коленях. Выглядела она лучше – щёки порозовели, волосы аккуратно уложены.
– Тамара Ивановна? – Ульяна остановилась, удивлённая. – Как вы здесь оказались?
Свекровь поднялась, улыбнулась немного робко.
– Автобусом доехала. Недалеко ведь. Дай, думаю, зайду. Не помешаю?
Ульяна кивнула, приглашая войти. Они поднялись в квартиру, она поставила чайник, разложила покупки. Тамара Ивановна осматривалась – тихо, без привычных комментариев о пыли или порядке.
– Красиво у тебя, Ульяна, – сказала она наконец, садясь за стол. – Уютно. Своё.
– Спасибо, – ответила Ульяна, наливая чай. – Как вы себя чувствуете? Сергей говорил, вы квартиру ищете.
Тамара Ивановна кивнула, помешивая ложечкой в чашке.
– Ищу. Нашла даже вариант – маленькую, но светлую, в тихом районе. Недалеко от парка. На той неделе договор подпишем.
– Уже? – Ульяна села напротив. – Так быстро.
– Да, – свекровь посмотрела на неё прямо. – Решила не тянуть. Сергей помог с риелтором, но... дальше я сама. Хочу сама.
Они помолчали. За окном шумел ветер, качая ветки деревьев.
– Я много думала после нашего последнего разговора, – продолжила Тамара Ивановна тихо. – Ты тогда сказала, что не дочь и не невестка. И это... это задело. Но по-хорошему задело. Заставило посмотреть на себя со стороны.
Ульяна слушала, не перебивая.
– Я всю жизнь привыкла, что обо мне заботятся, – сказала свекровь. – Сначала родители, потом муж. Он был надёжный, всё на себе тянул. А когда его не стало, я.. я перенесла это на Сергея. И на тебя. Думала, что так и должно быть – семья помогает. Но не видела, что требую слишком много. Что не даю вам жить своей жизнью.
– Тамара Ивановна...
– Подожди, дай договорить, – свекровь подняла руку. – Когда Оля отказалась помогать, я сначала обиделась на неё. Думала, какая эгоистка. А потом поняла – она просто честная. Сказала прямо, чего хочет. А я.. я манипулировала. Цеплялась за тебя, потому что боялась остаться одна. И разрушила то хорошее, что между нами было.
Голос её дрогнул, но она продолжила:
– Ты была замечательной невесткой. Терпеливая, добрая. Я любила тебя. А вместо благодарности – только требования. Прости меня, Ульяна. Правда прости.
Ульяна почувствовала ком в горле. Она не ожидала таких слов. Никогда.
– Я не держу зла, – ответила она мягко. – Правда. Были и хорошие моменты. Много.
– Были, – Тамара Ивановна улыбнулась сквозь слёзы. – Помнишь, как мы вместе варенье варили? Или, когда ты первый раз борщ сварила, и я хвалила?
– Помню, – Ульяна тоже улыбнулась.
Они посидели ещё, вспоминая. Без горечи, без упрёков. Просто как две женщины, которые когда-то были близки.
– А теперь я учусь сама, – сказала свекровь, допивая чай. – Записалась в поликлинику на приём онлайн – сама разобралась. Продукты заказываю с доставкой. Даже в бассейн хожу – соседка посоветовала, для суставов полезно. И знаешь... нравится. Чувствую себя живой.
Ульяна посмотрела на неё с теплом.
– Я рада за вас.
– Спасибо тебе, – Тамара Ивановна взяла её руку. – Если бы не ты, с твоей твёрдостью, я бы так и сидела, ждала, что кто-то придёт и всё решит. Ты меня подтолкнула.
Когда свекровь ушла, Ульяна долго стояла у окна. Чувствовала лёгкость – как будто последний узелок развязался.
Прошло ещё два месяца. Зима вступила в права – снег укрыл город, мороз рисовал узоры на стёклах. Ульяна иногда получала сообщения от Тамары Ивановны – короткие, добрые. Фото новой квартиры: светлая кухня, цветы на подоконнике. «Прижилась», – писала она. Или: «Внука жду – Сергей сказал, родится весной».
Оля, видимо, победила в своём ультиматуме. Сергей звонил матери реже, но приезжал иногда – помог с тяжёлым, привозил подарки. Ребёнок должен был родиться в их новой, большой квартире.
А Ульяна... Ульяна жила своей жизнью. Встречалась с коллегой – тихим, надёжным мужчиной, который не требовал от неё жертв. Путешествовала по выходным, фотографировала природу. И иногда, по старой памяти, заезжала к Тамаре Ивановне – не по долгу, а по желанию. Посидеть за чаем, поговорить.
В один из таких визитов, весной, когда первые подснежники пробились сквозь снег, Тамара Ивановна встретила её с улыбкой.
– Ульяна, смотри, что я сделала, – сказала она, показывая альбом с фотографиями. – Свой курс прошла – по компьютеру. Теперь с внуком по видео буду говорить.
Ульяна листала альбом – Тамара Ивановна на прогулке, с подругами из бассейна, даже на экскурсии в музей.
– Вы молодец, – сказала она искренне.
– Благодаря тебе, – ответила свекровь. – Ты научила меня, что одиночество – не приговор. А самостоятельность – это свобода.
Они обнялись на прощание. Без слёз, без драм. Просто тепло.
Ульяна вышла на улицу, вдохнула свежий весенний воздух. Солнце светило ярко, обещая новое начало. Она шла домой, чувствуя, что всё встало на свои места. Прошлое осталось прошлым – с хорошими воспоминаниями и уроками. А впереди – её собственная жизнь, полная возможностей.
И в этот момент она поняла: иногда, чтобы найти себя, нужно отпустить других. И позволить им найти себя самим.
Тамара Ивановна, стоя у окна своей маленькой квартиры, смотрела, как Ульяна уходит по дорожке. Улыбнулась тихо.
– Спасибо тебе, доченька, – прошептала она. – За всё.
И повернулась к своим цветам – полить, как сама научилась. Жизнь продолжалась. Спокойная, самостоятельная. Своя.
Рекомендуем: