– Что вы имеете в виду? – спросила Ольга, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Она сидела в уютной гостиной квартиры будущих родственников, где ещё час назад всё казалось таким тёплым и приветливым, а теперь воздух вдруг стал густым, почти невыносимым.
Тамара Петровна, женщина лет шестидесяти, с аккуратно уложенными светлыми волосами и строгим взглядом серых глаз, откинулась на спинку дивана и сложила руки на коленях. Её голос звучал уверенно, словно она обсуждала что-то совершенно обыденное, вроде покупки новой мебели.
– Я имею в виду именно то, что сказала, Оленька. У тебя ведь есть дом на море, в Геленджике. Красивое место, я видела фотографии. После свадьбы он станет частью нашей семьи, а я как раз думаю о пенсии. Хочу жить у моря, дышать свежим воздухом. Сын мне поможет с переездом, а ты... ты же не против поделиться с новой роднёй?
Ольга посмотрела на Артёма, своего жениха, сидевшего рядом. Он молчал, уставившись в пол, и лишь слегка пожал плечами, когда она поймала его взгляд. Это молчание резало сильнее любых слов.
Они познакомились два года назад. Артём работал инженером в крупной компании, был спокойным, надёжным, с мягкой улыбкой и привычкой приносить ей по утрам кофе в постель. Ольга, дизайнер интерьеров, ценила в нём именно эту стабильность. Ей было тридцать два, ему тридцать пять, и оба уже устали от одиночества. Свадьбу планировали на осень – скромную, но красивую, с близкими друзьями и родными.
Дом на море достался Ольге от бабушки три года назад. Небольшой, но уютный, с деревянной террасой, выходящей прямо к соснам, и видом на бухту. Бабушка вырастила её после смерти родителей, и этот дом был не просто недвижимостью – он был воспоминаниями о лете, о запахе смолы и солёного ветра, о долгих разговорах за чаем на той самой террасе. Ольга приезжала туда каждое лето, чтобы отдохнуть и почувствовать себя снова ребёнком.
Она никогда не думала, что кому-то придётся объяснять, почему этот дом – только её.
– Тамара Петровна, – Ольга постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, – этот дом принадлежит мне по наследству. Он не является совместной собственностью. И я не планировала его кому-то передавать.
Свекровь слегка приподняла бровь, словно услышала нечто забавное.
– Ну что ты, девочка. После свадьбы всё становится общим. Артём – мой единственный сын, я для него всю жизнь положила. А ты молодая, у вас ещё всё впереди. Купите себе что-нибудь в городе, поближе. А мне на старости лет море нужно. Врачи говорят – климат полезный.
Артём наконец поднял голову.
– Мам, может, не сейчас об этом? – тихо сказал он. – Мы только помолвку отметили.
– А когда тогда? – Тамара Петровна повернулась к сыну. – После свадьбы она передумает, скажет, что поздно. Лучше всё решить заранее. Я же не чужая, Артём. Я твоя мать.
Ольга почувствовала, как пальцы похолодели. Она посмотрела на кольцо с небольшим бриллиантом, которое Артём надел ей на палец всего месяц назад. Тогда всё казалось таким правильным.
– Я не собираюсь отдавать свой дом, – сказала она твёрдо. – Это моё имущество, полученное до брака. И даже если бы мы поженились, оно осталось бы моим.
Тамара Петровна улыбнулась – тонко, почти снисходительно.
– Оленька, ты ещё молодая, не понимаешь, как в семье бывает. Всё общее – радости, заботы, имущество. Я же не прошу денег, только домик. Он ведь стоит пустой большую часть года. А я бы там жила, ухаживала, цветы сажала. Артём, скажи ей.
Артём вздохнул и взял Ольгу за руку.
– Оля, ну правда... Мама одна, пенсия маленькая. Дом большой, тебе одной он не нужен. Может, действительно подумаешь?
Ольга медленно высвободила руку. В груди нарастало странное чувство – смесь обиды и разочарования. Она думала, что Артём на её стороне. Всегда был. А теперь...
– То есть ты тоже считаешь, что я должна отдать свой дом твоей маме? – спросила она тихо.
– Не отдать, – поправил он. – Поделиться. Мы же семья будем.
– Семья – это когда уважают друг друга, – ответила Ольга. – А не когда один требует, а другой должен отдавать только потому, что «так надо».
Тамара Петровна встала, поправив платье.
– Ну что ж. Подумай, Оленька. У тебя есть время до свадьбы. Я не тороплю. Но знай – я привыкла, чтобы в семье всё было по-справедливому.
Она вышла на кухню, оставив их вдвоём. Артём попытался снова взять Ольгу за руку, но она отстранилась.
– Оля, не драматизируй. Мама просто прямо говорит, что думает. Она всегда такая была.
– А ты? – спросила Ольга. – Ты тоже так думаешь?
Он замялся.
– Я.. я не хочу, чтобы мама одна оставалась. И дом действительно большую часть года пустует. Может, действительно...
– Артём, – перебила она, – это мой дом. Мой. Я не обязана его никому отдавать. Даже после свадьбы.
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно впервые увидел что-то новое.
– Ты серьёзно? Ты готова из-за дома поссориться с моей мамой? С нами?
Ольга встала. Сердце стучало сильно, но голос был ровным.
– Я не ссорюсь. Я просто говорю – нет. И если для вас это проблема, то, может, нам стоит задуматься, нужна ли нам вообще эта свадьба.
Она вышла из квартиры, не дожидаясь ответа. В лифте посмотрела на своё отражение – бледное, с широко раскрытыми глазами. Дверь открылась, и она вышла на улицу, где вечерний воздух казался особенно свежим.
Дома Ольга долго сидела на балконе, глядя на огни города. Телефон молчал. Артём не звонил. Ни вечером, ни на следующий день.
Через два дня он появился у её двери с букетом роз и виноватым видом.
– Оля, прости. Мама перегнула, я понимаю. Я с ней поговорил. Она больше не будет поднимать эту тему.
Ольга впустила его, но внутри всё ещё было напряжение.
– А ты? Ты тоже больше не будешь думать, что я должна отдать свой дом?
– Нет, – он обнял её. – Конечно, нет. Это твоё, и точка.
Она поверила. Хотела верить. Свадьба продолжала готовиться – платье, ресторан, приглашения.
Но через неделю Тамара Петровна позвонила сама.
– Оленька, я хотела извиниться. Погорячилась тогда. Просто возраст, здоровье... Но я поняла, что не права. Не сердись на старуху.
Голос был мягким, почти ласковым. Ольга растаяла.
– Ничего страшного, Тамара Петровна. Забыли.
– Вот и хорошо. А можно я приеду к вам в гости на выходные? Хочу лучше вас узнать перед свадьбой.
Ольга согласилась. Почему-то показалось, что всё действительно уладилось.
В тот уик-энд Тамара Петровна приехала с большим чемоданом и коробкой домашнего пирога. Была приветливой, помогала на кухне, рассказывала истории из детства Артёма. Ольга расслабилась.
А в воскресенье вечером, когда Артём ушёл провожать мать до такси, Тамара Петровна задержалась в дверях.
– Оленька, – тихо сказала она, – я всё-таки надеюсь, что ты передумаешь насчёт дома. Не сейчас, конечно. Потом. Когда поймёшь, что семья – это главное.
Ольга замерла.
– Я не передумаю, – ответила она.
Свекровь улыбнулась.
– Посмотрим. У тебя ещё есть время одуматься.
После её отъезда Ольга долго не могла успокоиться. Она рассказала Артёму о разговоре.
– Мам, ну что ты опять начинаешь, – вздохнул он. – Я же просил не поднимать эту тему.
– Это не я, это она, – ответила Тамара Петровна по телефону, когда сын с ней говорил. – Просто напомнила, что семья должна быть вместе.
Артём положил трубку и повернулся к Ольге.
– Оля, может, правда подумаешь? Не отдавать, а.. ну, оформить как-нибудь, чтобы мама могла там жить. Это же не сложно.
Ольга посмотрела на него долго.
– То есть ты всё-таки на её стороне?
– Я на стороне семьи, – сказал он тихо. – Мы все теперь одна семья.
В тот вечер они впервые серьёзно поссорились. Ольга сказала, что если дом так важен, то, возможно, им не стоит жениться. Артём ушёл, хлопнув дверью.
На следующий день он вернулся с извинениями. Сказал, что любит её и что дом – это её решение.
Но что-то уже треснуло. Ольга начала замечать мелочи: как Артём иногда вздыхал, когда речь заходила о деньгах, как он говорил, что мама одна, что ей тяжело.
А потом пришло письмо.
Обычное бумажное письмо, в почтовом ящике. Без обратного адреса.
Ольга открыла его вечером, одна.
Внутри был листок с печатным текстом:
«Ольга, подумай хорошенько, стоит ли выходить замуж за человека, который готов променять тебя на мамины желания. Он уже согласился, что после свадьбы дом будет переоформлен. Просто тебе не говорит. Будь осторожна».
Подписи не было.
Ольга перечитала письмо несколько раз. Руки дрожали.
Она не знала, верить ли анонимке. Но зерно сомнения уже упало в почву.
И в тот момент она поняла – нужно разобраться. До конца.
Но то, что она узнала позже, перевернуло всё с ног на голову...
– Оля, ну что за глупости? Кто тебе такое написал? – Артём говорил быстро, почти раздражённо, когда она показала ему письмо. Он вертел листок в руках, словно надеялся, что текст исчезнет сам собой.
Ольга стояла у окна своей квартиры, скрестив руки на груди. За стеклом моросил мелкий дождь, и капли медленно ползли по стеклу, оставляя извилистые следы.
– Не знаю, кто написал. Но я хочу понять, правда это или нет.
Артём положил письмо на стол и подошёл к ней.
– Конечно, не правда. Я тебе сколько раз говорил – дом твой, и точка. Мама иногда заговаривается, но я с ней говорил серьёзно. Она больше не будет.
Ольга повернулась к нему. В глазах было спокойствие, но внутри всё ещё бурлило.
– Артём, я хочу услышать это от неё самой. Позвони ей сейчас, при мне. Пусть скажет, что не претендует на мой дом.
Он замялся.
– Зачем сейчас? Она, наверное, спит уже.
– Восемь вечера, Артём. Не спит.
Он вздохнул, достал телефон и набрал номер.
– Мам, привет. Да, у Оли. Слушай, тут вопрос возник... Оля хочет, чтобы ты подтвердила, что дом её, и ты на него не претендуешь.
Голос Тамары Петровны был слышен даже через динамик – спокойный, с лёгкой улыбкой.
– Конечно, Артём. Дом Оленькин, я и не спорю. Просто предлагала, как вариант. Для здоровья. Но если она не хочет – её право.
Артём посмотрел на Ольгу с облегчением.
– Слышала?
Ольга кивнула, но внутри ничего не успокоилось. Что-то в тоне свекрови – эта лёгкость, эта улыбка в голосе – не давало покоя.
Через несколько дней Ольга решила съездить в Геленджик одна. Ей нужно было проветрить голову, почувствовать запах сосен, посидеть на той самой террасе. Она не сказала Артёму, просто написала, что едет к подруге на дачу.
Дом встретил её тишиной и знакомым скрипом деревянного пола. Она открыла окна, впустив вечерний ветер с моря, заварила чай и села на террасу с кружкой в руках.
Телефон зазвонил поздно вечером. Артём.
– Оля, ты где? Я приехал к тебе домой, а тебя нет.
– В Геленджике, – спокойно ответила она.
Повисла пауза.
– Одна?
– Да.
– Зачем? Мы же договаривались вместе поехать летом.
– Хотела побыть одна. Подумать.
– О чём подумать? – в его голосе появилась тревога.
– О нас. О свадьбе. О том, что происходит.
– Из-за того письма? Оля, я же всё объяснил.
– Объяснил. Но я чувствую, что что-то не так.
Он долго молчал.
– Приезжай обратно. Давай поговорим нормально.
– Я вернусь через пару дней.
Она положила трубку и вышла на террасу. Море шумело тихо, звёзды отражались в воде. Всё было как раньше. Только внутри уже ничего не было как раньше.
На следующий день к дому подъехала машина. Ольга выглянула в окно – Артём с Тамарой Петровной.
Она вышла встречать их на крыльцо.
– Как вы меня нашли?
– Ты же сама сказала, что в Геленджике, – улыбнулся Артём. – Мы решили сделать сюрприз. Мама давно хотела посмотреть дом.
Тамара Петровна вышла из машины, оглядываясь по сторонам с неподдельным восторгом.
– Красота-то какая, Оленька! Просто сказка! Воздух, море, сосны... Я бы здесь жила и не уезжала.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Проходите, – сказала она тихо.
Они прошли в дом. Тамара Петровна ходила по комнатам, трогала стены, заглядывала в окна.
– Какой уют! Бабушка твоя молодец была. Всё с душой сделано. А терраса – просто мечта. Здесь бы по утрам кофе пить, смотреть на море...
Артём молчал, только иногда улыбался.
За чаем на террасе Тамара Петровна начала говорить.
– Оленька, я понимаю, что тогда в первый раз перегнула. Прости старую. Но ты пойми – я одна, здоровье не то. А здесь... здесь я бы ожила. Не навсегда, конечно. Лето проводить, зиму в городе. Ты же не против, если я иногда приезжать буду?
Ольга посмотрела на Артёма. Он кивнул.
– Конечно, мам. Оля не против гостей.
– Я не о гостях, – мягко сказала Тамара Петровна. – Я о том, чтобы здесь жить. Постоянно. Дом большой, места хватит. Мы бы вместе...
– Нет, – тихо, но твёрдо сказала Ольга.
Тамара Петровна замолчала. Артём нахмурился.
– Оля, ну зачем так резко? Мама же просит по-хорошему.
– По-хорошему – это когда спрашивают, а не когда приезжают и объявляют, что будут жить в моём доме.
– Но после свадьбы... – начала Тамара Петровна.
– После свадьбы ничего не изменится. Дом мой. И останется моим.
Артём встал.
– Оля, ты что, серьёзно? Мы же семья будем. Мама не чужая.
– Для меня – чужая, – ответила Ольга. – И если вы оба считаете, что я должна отдать свой дом, то, может, нам не стоит становиться семьёй.
Тамара Петровна посмотрела на сына.
– Артём, скажи ей.
Он подошёл к Ольге.
– Оля, послушай. Мы можем оформить всё правильно. Дарственная, или ещё как. Мама будет жить здесь, а ты... ты же в городе работаешь. Тебе он не нужен так часто.
Ольга почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не от обиды – от ясности. Всё стало на свои места.
– То есть вы приехали вдвоём, чтобы меня уговорить?
Артём опустил глаза.
– Мы хотели показать, что мама серьёзно. Что это не каприз.
– А письмо? – спросила Ольга. – То анонимное письмо – оно было правдой?
Он замолчал.
Тамара Петровна кашлянула.
– Какое письмо?
– Где писали, что Артём уже согласился переоформить дом после свадьбы.
Артём побледнел.
– Оля, это... это мама предложила. Но я не...
– Но ты не отказался, – закончила она за него.
Повисла тишина. Только море шумело за окном.
Ольга встала.
– Я думаю, вам лучше уехать.
– Оля, подожди, – Артём шагнул к ней.
– Нет. Я всё поняла.
Тамара Петровна встала, поправив сумку.
– Ну что ж, Оленька. Ты ещё молодая, не понимаешь, как в семье бывает. Но Артём – мой сын. И он знает, что мать важнее.
Артём посмотрел на мать, потом на Ольгу.
– Мам, хватит.
– Нет, не хватит, – ответила Тамара Петровна. – Если она не хочет делиться, то и не надо. Мы сами найдём вариант.
Они ушли. Машина уехала, оставив пыль на дороге.
Ольга сидела на террасе до поздней ночи. Она не плакала. Просто смотрела на море и думала.
На следующий день она вернулась в город. Артём звонил несколько раз, но она не брала трубку.
Через неделю он пришёл к ней на работу – в студию дизайна, где она работала.
– Оля, давай поговорим.
Они вышли в кафе напротив.
– Я с мамой поговорил. Серьёзно. Она больше не будет. Обещаю.
Ольга посмотрела на него спокойно.
– А ты? Ты больше не будешь думать, что я должна отдать дом?
Он замялся.
– Я... я хочу, чтобы мама была счастлива. Но и тебя люблю.
– Это не ответ.
Он вздохнул.
– Если честно... я думал, что ты согласишься. Со временем. Для семьи.
Ольга кивнула.
– Вот и всё.
– Что всё?
– Свадьбы не будет.
Он замер.
– Оля, ты серьёзно?
– Да.
– Из-за дома?
– Не из-за дома. Из-за того, что вы оба считаете, что имеете право на мою собственность. И на мои решения.
Он пытался убедить её ещё долго. Говорил о любви, о планах, о будущем. Но она уже всё решила.
Вечером того же дня Ольга написала заявление в ЗАГС об отказе от подачи заявления на брак. Платье отнесла обратно в салон. Кольцо положила в коробочку и отправила Артёму по почте.
Он звонил, писал, приходил. Просил прощения, обещал всё исправить.
Но она уже знала – исправить нельзя то, что с самого начала было не так.
А потом случилось то, чего она совсем не ожидала...
Через месяц, когда она уже начала приходить в себя, раздался звонок от нотариуса из Геленджика.
– Ольга Сергеевна, у нас есть документ на ваше имя. Завещание от вашей бабушки. Дополнительное. Оно было составлено за год до её смерти, но с условием вскрытия через пять лет после.
Ольга поехала в Геленджик.
Нотариус вручил ей конверт.
Внутри – письмо от бабушки и дополнение к завещанию.
Бабушка писала:
«Оленька, если ты читаешь это, значит, я уже ушла. Дом – твой. Навсегда. Я знаю, что ты выйдешь замуж, и знаю, как иногда бывает в семьях. Если кто-то будет претендовать на дом – не отдавай. Это твоё. Твоё убежище, твоя сила. Ты сильная девочка. Не позволяй никому решать за тебя.
А ещё – в саду, под старой сосной, я закопала коробку. Там то, что поможет тебе в трудный момент».
Ольга пошла в сад. Выкопала коробку.
Внутри – старые фотографии, письма бабушки к деду и... банковская книжка на её имя. С солидной суммой – бабушка копила всю жизнь, продавая овощи с огорода, ягоды, варенье.
Денег хватило бы на целую жизнь у моря.
Ольга сидела под сосной и плакала. Впервые за всё время – плакала от облегчения.
Она поняла – бабушка всё предусмотрела. И дом, и деньги, и главное – урок.
Никому не позволять решать за тебя.
А свадьбы не было. И Ольга никогда об этом не жалела.
Но самое интересное началось позже, когда Тамара Петровна узнала о деньгах...
– Тамара Петровна, здравствуйте, – Ольга говорила спокойно, хотя сердце стучало чуть сильнее обычного. Она стояла в своей городской квартире, телефон прижат к уху, а за окном уже темнело ноябрьским вечером.
– Оленька? – в голосе свекрови бывшей прозвучало удивление, смешанное с настороженностью. – Ты? А я думала, ты номер сменила. Давно не звонила.
– Не сменила. Просто не было повода. А теперь появился.
Повисла пауза. Ольга услышала, как на том конце линии что-то шуршит – наверное, Тамара Петровна устроилась поудобнее в кресле.
– И какой же повод? – спросила она наконец, и в тоне уже сквозила привычная уверенность.
– Вы интересовались моим домом в Геленджике. И, кажется, не только домом.
Тамара Петровна кашлянула.
– Ну, интересовалась, да. Красивое место. Жаль, что пустует.
– Он больше не пустует, – тихо сказала Ольга. – Я там живу.
– Как живёшь? – голос свекрови поднялся на полтона. – Ты же в городе работала, квартира, студия...
– Продала квартиру в городе. Переехала. Постоянно.
Снова пауза, подлиннее.
– И.. одна?
– Одна. И мне так хорошо.
Ольга не стала рассказывать, как легко далось решение. Как после отмены свадьбы она вдруг почувствовала, что город давит, что каждый угол напоминает о планах, которые не сбылись. Как она собрала вещи за неделю, передала дела в студии коллеге и уехала к морю. Как впервые за долгие годы спала с открытым окном, слушая волны.
Она не стала рассказывать и о деньгах бабушки. Они лежали на счёте, и их хватало, чтобы не торопиться с поиском новой работы. Ольга взяла несколько удалённых проектов по дизайну, а остальное время просто жила – гуляла по берегу, читала, ремонтировала старый забор, сажала цветы там, где бабушка когда-то разбила клумбы.
– Ну что ж, – наконец произнесла Тамара Петровна. – Твоё право. Дом твой.
– Да, мой, – подтвердила Ольга. – И я звоню не для того, чтобы спорить. Я звоню, потому что Артём просил передать – он хочет забрать свои вещи, которые остались у меня в городе. Я их собрала, могу отправить.
– Артём? – свекровь явно удивилась. – Он сам мог бы позвонить.
– Он сказал, что не хочет меня беспокоить.
На самом деле Артём звонил ещё пару раз после того, как Ольга окончательно уехала. Просил встретиться, поговорить. Говорил, что мама его «загнала в угол», что он не хотел так, что любит её. Ольга слушала молча и в конце каждого разговора говорила одно и то же:
– Артём, ты взрослый человек. Ты выбрал. Теперь живи с этим выбором.
Он больше не звонил.
– Ладно, – вздохнула Тамара Петровна. – Я ему передам. А.. как ты там устроилась? Зимой ведь холодно, отопление старое...
– Всё хорошо. Я поставила новые батареи, утеплила террасу. Теперь тепло.
– Молодец, – неожиданно мягко сказала свекровь. – Сама справилась.
– Сама.
Они помолчали ещё немного. Ольга уже хотела попрощаться, когда Тамара Петровна вдруг спросила:
– Оленька... а деньги? Те, что бабушка твоя оставила... их много?
Ольга улыбнулась. Вот оно.
– Хватит, чтобы жить спокойно, – ответила она. – И чтобы никто не мог претендовать.
– Я не претендую, – быстро сказала Тамара Петровна. – Просто... интересно. Артём говорил, что сумма приличная.
– Артём не знал точную сумму. И теперь не узнает.
– Ну и правильно, – неожиданно согласилась свекровь. – Свои деньги – свои тайны.
Ольга удивилась этому тону – в нём не было привычной требовательности, только усталость.
– Тамара Петровна, – сказала она тихо, – я не держу зла. Правда. Просто... я поняла, что важнее всего – это своё пространство. Свои границы. И я их теперь берегу.
– Понимаю, – ответила та после паузы. – Я.. я тоже много думала после всего. Артём на меня долго сердился. Говорил, что из-за меня потерял хорошую девушку.
Ольга молчала.
– Может, он и прав, – продолжила Тамара Петровна. – Я привыкла, что всё должно быть по-моему. Всю жизнь так жила. Муж слушался, сын слушался. А тут... ты не послушалась.
– Я не должна была, – мягко сказала Ольга.
– Да. Не должна. Я это теперь понимаю.
Они поговорили ещё немного – о погоде, о море, о том, как Тамара Петровна купила себе маленький участок за городом и теперь сажает там яблони. Голос её звучал по-другому – без напора, без претензий.
Когда разговор закончился, Ольга вышла на террасу. Зима на юге была мягкой – плюс десять, лёгкий ветер с моря, сосны шелестели тихо. Она заварила чай с мятой, которую сама вырастила в горшке, и села в плетёное кресло – то самое, где бабушка любила проводить вечера.
Прошёл год.
Ольга полностью обустроила дом – обновила кухню, поставила большие окна в гостиной, чтобы море было видно из каждого угла. Она работала удалённо, брала только те проекты, которые нравились, и больше не торопилась никуда.
Иногда приезжали подруги – оставались на неделю, пили вино на террасе, смеялись до поздней ночи. Ольга чувствовала себя хозяйкой – настоящей, без чувства, что должна кому-то угождать.
Артём однажды написал сообщение – короткое, к Новому году:
«Оля, поздравляю. Желаю счастья. Прости, если сможешь».
Она ответила:
«Спасибо. И тебя поздравляю. Всё уже прощено».
И правда прощено. Не потому, что он изменился, а потому, что она больше не носила в себе эту тяжесть.
Весной Ольга посадила под той старой сосной розы – белые, бабушкины любимые. Они прижились, и в июне дом утопал в их аромате.
Однажды вечером, сидя на террасе с книгой, она вдруг подумала: а ведь бабушка всё предусмотрела. Не только дом и деньги. Она предусмотрела и урок – самый важный.
Не отдавать себя целиком, даже тем, кого любишь. Беречь своё. И быть счастливой в своём.
Море шумело тихо, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой. Ольга закрыла книгу, вдохнула полной грудью солёный воздух и улыбнулась.
Всё было на своих местах. И впервые за долгие годы – по-настоящему её.
Рекомендуем: