На обратном пути Зинаида Петровна завернула к маме. Она с ней уже несколько раз обсуждала покупку квартиры и сейчас решила поделиться впечатлением от просмотра старой двушки.
– Алло, мамуль, ты дома? – спросила Зинаида.
– Да, только пришла из магазина. Что-то случилось? – с тревогой поинтересовалась мама.
– Да вот иду с прогулки, решила к тебе забежать. Можно?
– Конечно, можно. Ты же знаешь, мы с Барсиком всегда тебе рады.
– Тогда через пять минут буду, – ответила Зина.
– Я тебя жду, – с теплом в голосе ответила мать.
Мать Зинаиды, Валентина Семеновна, жила в старом, но ухоженном пятиэтажном доме неподалеку. Когда Зинаида поднялась на третий этаж, дверь уже была приоткрыта. В небольшой, но уютной квартирке пахло свежей выпечкой и травяным чаем.
– Заходи, заходи, – встретила ее Валентина Семеновна, уже накрывая на кухонный стол. – Пирожки с яблоками только из духовки достала и чайник уже вскипел.
– Мама, не надо хлопот, я ненадолго, – попыталась возразить Зинаида, но мать только отмахнулась.
– Всегда ты ненадолго. Сядь, рассказывай, что за прогулка такая в субботу в одиночестве? С Петькой что ли поругались, опять ерунду какую-то купил?
Зинаида тяжело вздохнула, сняла пальто, прошла на кухню и устроилась на стуле у стола. Рассказала все: и про старую квартиру Иры, и про свет, и про паркет, и про тихий двор. Рассказала про то, как представила там Марьяну. И, конечно, про очередные покупки и саботаж Петра.
Валентина Семеновна молча слушала, разливая чай из старенького фарфорового чайника. Лицо ее было серьезным и внимательным.
– Место хорошее, – наконец сказала она, когда дочь закончила. – Район знакомый, люди там спокойные живут. И квартира с потенциалом. Ремонт, конечно, нужен будет, но стены-то крепкие, не чета этим новым картонным коробкам.
– Я знаю, мама. И цена, в принципе, адекватная, если учесть, что без посредников. Но Петр…
– Петр, – повторила мать. – Зинка, ты эти деньги не украла, а сама заработала, ни одна копейка тебе даром не досталась. Не для его игрулек. Ты их откладывала на будущее своего ребенка. На твердую почву под ее ногами. Разве не так?
– Так-то оно так, – Зинаида опустила глаза в чашку. – Но он муж. Мы же семья. Как будто я одна все решаю…
– А кто решал брать кредиты и не платить? Кто решал тратить деньги на чехлы, когда нужно по долгам расплачиваться? – нахмурилась Валентина Семеновна. – Он взрослый мужчина, Зина. Он делает свой выбор. И ты имеешь полное право сделать свой. Ты не одна решаешь – ты за свою дочь решаешь. Это большая разница.
Она помолчала, отломила кусочек пирожка.
– Ты на моем депозите хранишь деньги. Я твоя мать, и я за тебя горой. Если нужно, я подпишу любые бумаги, выступлю поручителем, если банк потребует. Но решение – только твое. Ты должна быть готова к тому, что Петр будет против. Сильно против. Выдержать это давление – самое сложное.
Зинаида смотрела на мать – на ее морщинистые, трудолюбивые руки, на спокойные и мудрые глаза.
– Я боюсь, мама, – тихо призналась Зинаида. – Мне так не хочется скандала. Боюсь, что он скажет детям, что я разрушаю семью. Боюсь, что в доме будет вечная война. А иногда мне просто страшно, что я ошибаюсь. Вдруг я действительно слишком жесткая? Вдруг я рушу все из-за упрямства?
Валентина Семеновна отложила свою чашку и положила теплую, чуть шершавую ладонь на дочкину руку.
– Зиночка, слушай меня. Я тебе сейчас как мать, которая прошла и через скандалы, и через страх, и через чувство вины, скажу. Скандал – это когда в семье нет уважения и ответственности. Ты предлагала обсуждать, ты звала его с собой. Он сам выбрал отстраниться. Ты дала ему шанс быть главой семьи, партнером. Он им быть не захотел. Он захотел остаться мальчишкой, за которым все убирают.
Она пристально посмотрела на дочь.
– Да и сколько можно с ним нянчиться? Он же взрослый мужик, должен все понимать, а он вечно все по-своему делает, а может это на зло, а?
– Пётр не злой, он безответственный, – вздохнула Зина.
– Так вот его может и злит твоя гипер-ответственность и из-за этого он тебе хочет насолить. В общем, если тебе нравится квартира и цена тебя устраивает, то бери и покупай. Девчонка тебе потом сто раз спасибо скажет. В наше время свой угол – большое дело. Если тебе денег не хватает, то у меня есть немного в заначке, я тебе дам. Сама вспомни, как вам туго пришлось в самом начале на всяких съемных квартирах и мы, родители, ничем не могли вам помочь. А сейчас у тебя есть такая возможность, то покупай.
Зинаида молча кивнула, доедая пирожок. Слова матери падали на подготовленную почву. Внутри все уже было решено. Страх никуда не делся, но он теперь казался просто дурной привычкой, от которой пора избавляться.
– Ладно, мама. Спасибо тебе за поддержку. Я еще все посчитаю, подумаю.
– Вот и умница. И с этой Ирой поторгуйся, у нее так быстро никто квартиру не купит, сейчас у людей денег нет, да и старье не хотят брать, пусть немного уступит. И помни, надеяться надо только на себя. Вон твой батя бросил нас, и побежал по бабам спустив штаны, а я и растерялась, долго в себя приходила. А ты у меня, Зина, не такая, ты у меня твердо стоишь на ногах и не дашь себя сломить.
– Ну, да, – кивнула Зинаида.
– Теперь иди, детей корми, пирожков им возьми, я много напекла, – мама стала собирать в пакет пирожки из большой миски.
Дома Зинаиду встретил не скандал, а тихое, густое напряжение. Петр сидел на кухне, строчил что-то в телефоне. Увидев ее, отключился еще больше, будто втянул голову в плечи.
– Марьяна с Сашкой у моей матери, – буркнул он, не глядя. – Уехали на выходные.
Зинаида лишь кивнула, поставила на стол пакет с пирожками и повесила пальто.
– Хорошо, – сказала она спокойно. – Отдохнут у бабушки.
Петр поднял на нее глаза.
– Ты вообще понимаешь, что делаешь? – спросил он, откладывая телефон.
– Да, – коротко ответила Зинаида, наливая себе воды. – Покупаю квартиру для дочери.
– Ты рушишь семью!
Она медленно повернулась к нему, оперлась о столешницу.
– Петр, семью нельзя разрушить покупкой недвижимости. Семью разрушает ложь, безответственность и игнорирование потребностей друг друга. Я много лет пыталась до тебя достучаться. Ты не слышал.
– Так это все из-за этих дурацких чехлов?! Да я их вернул уже!
– Не в чехлах дело! – воскликнула она. – Дело в том, что ты живешь как подросток: захотел – купил, надоело – бросил. А за тобой убираю я. Я устала быть твоей матерью и кассиром. У Марьяны скоро своя жизнь начнется. И я хочу, чтобы у нее был надежный тыл.
Он встал, его лицо покраснело.
– Значит, я недостоин, да? Недостоин быть главой семьи?
– Ты мог бы им быть, если бы вел себя как взрослый, – устало сказала Зинаида. – А ты сам от этого отказался. Много лет назад. И сегодня мог бы сходить на просмотр, но ты уперся, как баран.
Он молчал, сжав кулаки.
– И что теперь? – наконец выдавил он.
– А теперь ничего. Я оформляю квартиру. Ты живешь своей жизнью. Дети остаются с нами обоими. Мы попробуем не превращать это в войну.
– То есть развод.
– Я не говорила о разводе. Я говорю о том, что наши пути в главном разошлись. Ты хочешь жить одним днем. Я думаю о будущем наших детей. Пока это несовместимо.
Она увидела, как в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх. Не страх потерять ее – страх перед неизвестностью, перед необходимостью самому отвечать за свою жизнь.
– Ты все продумала, да? – с горькой усмешкой спросил он.
– Да, – честно ответила Зинаида. – Потому что больше некому.
Она прошла в свою комнату – вернее, в их с Петром спальню. За дверью слышалась тишина, потом – звук хлопнувшей входной двери. Петр ушел.
Зинаида села на кровать, закрыла лицо руками. Слез не было. Была только глухая, всепоглощающая усталость и странное чувство пустоты.
Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь. Зина выглянула в коридор. Около порога раздевалась Марьяна.
– Ты вроде у бабушки была?
– Да, мне надо доклад по истории подготовить, – махнула рукой дочь. – Да и они там с Сашкой телек смотрят, а мне не интересно.
– Ясно, – кивнула Зина.
– А ты чего такая кислая? Квартира не понравилась или что? Папа-то где?
– Ушел куда-то. А квартира ничего так, и недалеко от бабушки.
– Ну нормально. Мама, ты не переживай так, отец подуется и назад придет. Вечно он из мухи слона делает. Ладно, пошла я к себе, - сказала Марьяна, вытаскивая телефон из кармана.
– Ужинать будешь? - предложила Зина.
– Не хочу, потом попозже чай с тобой попьем.
Марьяна ушла готовить доклад, а Зинаида осталась сидеть на кухне в тишине, слушая, как дочь напевает что-то себе под нос в соседней комнате.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения