— Я на всё согласна. Хочу, чтобы Витя хотя бы в сознание пришёл и меньше мучился. Не могу его отпустить, не попрощавшись.
— Хорошо, — кивнул Игнат. — Я сделаю всё возможное. Но будьте готовы к худшему. Как ни крути, я не вижу благоприятного исхода.
— Что от меня будет нужно?
— Мне нужен прямой контакт с вашим мужем. Можно это устроить?
— Да. Сегодня можно съездить к нему в больницу. Я вас представлю как родственника. В палате он один — никто мешать не будет во время посещения.
— Мы можем поехать прямо сейчас? Не хочу терять времени, его у нас очень мало.
— Да, конечно.
— Тогда я сейчас переоденусь.
Игнат вышел из комнаты, оставив Катю наедине с её мыслями.
В голове не укладывалось, что всё это может быть правдой.
«Почему, почему они это делают? — возмущалась про себя женщина. — Витька для них всё делал… Какой прок от его смерти?! Всегда подозревала, что Алёна нечиста на руку. Но чтобы так?.. И ведь мило улыбаются, не стесняются помощи просить.
Разве это люди, родня? Как не стало родителей, Витя с Владиком таскался: в университет его пристроил, квартиру снял. Алёне как будто и дела не было до младших братьев — даже с сыном толком не давала видеться. А как у неё начало всё рушиться, тут же прибежала…
Я не понимаю, Боже… Ну почему мама раньше мне не сказала прийти к этому человеку? Хотя кого я обманываю? Я бы её на смех подняла… Господи, дай мне сил».
— Всё, я готов, — вернулся в комнату Игнат. Он переоделся в летний костюм и выглядел очень даже презентабельно. — Не сочтут меня врачи за колдуна? А то ещё, чего доброго, нас с вами вместе в больницу определят.
— Нет‑нет, что вы, — ответила Катя. — Не переживайте. Когда я прихожу к Вите, никто в палату не заходит, нам не мешают.
— Отлично, — кивнул экстрасенс. — Тогда едем.
Яркое июльское солнце светило сквозь занавеску, прикрывавшую окно больничной палаты.
При виде мужа, опутанного трубками и капельницами, Катя содрогнулась. Она в упор не признавала в нём того человека, с которым прожила столько лет. Вместо пышущего здоровьем лица она видела что‑то бело‑серое, с огромными тёмными кругами под прикрытыми веками. Виктор сильно похудел. Скулы были плотно обтянуты тонкой, почти прозрачной кожей.
Катя бережно взяла его руку. Пальцы были сухими и прохладными, как будто в них уже совсем не оставалось жизни.
Игнат скромно стоял у входа, не решаясь нарушить миг свидания супружеской пары. В руках он держал небольшую кожаную сумку.
— Игнат, подойдите, — позвала его Катя.
Мужчина повиновался и сел на стул.
— Вот, в таком состоянии Витя уже почти месяц.
— Позволите? — вопросительно взглянул на неё экстрасенс.
Катя кивнула.
Игнат аккуратно взял руку Виктора. Пару минут он сидел с прикрытыми глазами, потом резко встал и потянулся к своей сумке. Немного порывшись в ней, он достал небольшой пакетик с солью и чёрную свечу.
— Так, сейчас вас попрошу выйти, Катерина. Нельзя, чтобы кто‑то присутствовал. Если в течение пятнадцати минут кто‑то будет пытаться зайти в палату — отвлеките, ладно?
— Да, конечно. А что вы будете делать?
— Сейчас я сниму на эту калёную соль образец энергетики Виктора, а с помощью свечи сниму давление на него. Основную работу я буду делать дома, но без личного контакта я бы не смог.
— Поняла, — кивнула женщина и выскользнула за дверь.
Катя сидела на небольшом диванчике в коридоре. Никого из персонала не было видно. Минуты тянулись невыносимо долго.
Вдруг из‑за поворота выпорхнула медсестра, направлявшаяся к палате Виктора. Катя заволновалась.
— Ой, туда нельзя, — пискнула она, преграждая путь медсестре.
— С чего это вдруг? — опешила женщина, теребя в руках капельницу. — Мне надо вашему мужу лекарство ввести. Уже время подошло.
— Понимаете, — замялась Катя, — там у него… В общем, из Владивостока его дядя приехал. Специально на поезде, представляете? Он десять лет с Витей не виделся, и вот попрощаться приехал. Даже я вышла, наедине их оставила. Не хочу мешать. Дядя очень сильно переживает. Они раньше близки были. Всего минут десять, ладно? Он скоро уже выйдет.
— Десять минут? — медсестра посмотрела на часы. — Ладно. Только Михаилу Олеговичу не говорите, а то отругает меня. У нас ещё есть немного времени в запасе. Пусть ваш дядя спокойно побудет с племянником, но приду ровно через десять минут.
— Хорошо, хорошо, — закивала Катя.
Когда сестра вошла в соседнюю палату, женщина выдохнула. Не хватало только, чтобы медперсонал увидел, что жена от отчаяния всяких колдунов в больницу таскает.
Игнат выглянул из палаты.
— Катерина, я всё закончил. Дома продолжу.
— Спасибо вам, — слабо улыбнулась Катя.
В этот момент вновь показалась медсестра.
— Ну что, дядя, вы пообщались с родственником? — подмигнула она. — Теперь позвольте мне им заняться.
Игнат с Катей покинули больницу. Они попрощались, и женщина поехала на работу. Остаток дня прошёл в мрачных раздумьях. Дело не шло, и начальница деликатно выпроводила Катерину домой.
В субботний полдень Катя вздрогнула от звонка телефона. Звук был таким интенсивным и тревожным, что женщина сразу почувствовала волнение.
— Алло! — взволнованно ответила она.
— Катерина Игоревна, добрый день! — Голос принадлежал Михаилу Олеговичу. — Вы сейчас… можете приехать?
— Да, конечно! Что‑то случилось? — Тревога в груди нарастала.
— Да, но не переживайте. Виктор пришёл в себя. Сейчас мы отключаем оборудование.
— Господи, да, конечно же, я скоро буду!
Катя начала суматошно собираться. Шансы, что Виктор самостоятельно очнётся, были практически нулевыми. Единственным объяснением случившегося могла быть чистка Игната.
— Лера! — крикнула она дочери. — Собирайся скорее, папа в себя пришёл!
— Правда?! — замерла с открытым ртом на пороге дочь.
— Ну что ты стоишь? Давай быстрее!
— Да, мамочка, конечно. Да я собрана, даже переодеваться не буду.
Через двадцать пять минут обе они были уже в холле больницы. Лифт упорно отказывался приезжать на первый этаж, катаясь где‑то между третьим и шестым.
— Да что такое?! — возмутилась Катя. — Один не работает, второй занят. Пойдём по лестнице!
Она схватила Леру за руку и потащила вверх по лестничным пролётам.
Михаил Олегович ждал их возле палаты Виктора.
— Здравствуйте, барышни, — мягко улыбнулся он. — Так, сейчас без паники и без лишних эмоций.
— Виктор в себя, конечно, пришёл, но он очень слаб. Сестра вколола ему обезболивающее, но, что удивительно, он сказал, что ничего не чувствует.
— Спасибо вам, Михаил Олегович, — плакала Катя.
— Мам, ну ты чего? — положила ей руку на плечо дочь. — Это что, всё хорошо, значит?
— Не торопите события, — перебил её врач. — Мы не можем объяснить, как так произошло, но состояние у него всё ещё очень тяжёлое.
Катя с Лерой вошли в палату. На первый взгляд ничего не изменилось, но тут женщина заметила, что на лице мужа нет практически никаких трубок. Виктор дышал самостоятельно.
Услышав шаги, мужчина открыл глаза и, присмотревшись, слабо улыбнулся. Улыбка получилась какая‑то жуткая, но для Кати она была самой дорогой и тёплой.
- Витенька, - бросилась она к нему.
— Папуля, привет! — всхлипнула Лера.
— Девочки мои, — хрипло прошептал Виктор. — Я уже думал, что не увижу вас.
— Тише, тише, родной! — плакала Катя. — Тебе лучше пока не говорить. Связки слабые. Мы же сразу, как доктор позвонил… Да как же, боже…
— Мамочка, успокойся, всё хорошо, — поддержала её Лера. — Выпей водички.
Какое‑то время они пытались разговаривать, но Виктор был слаб, а женщины находились в полу-истеричном состоянии.
Вдруг Виктор сжал Катину руку и посмотрел на дочь.
— Лерка, мне надо сказать маме кое‑что важное. Оставь нас на пару минут.
— Пап, ты серьёзно? — возмутилась девочка. — Мы же одна семья, у нас не может быть секретов.
— Ладно, я шучу, конечно. Я понимаю, что вы вдвоём побыть хотите. Пока схожу за шоколадкой к аппарату.
Лера выпорхнула из палаты.
Как только за ней закрылась дверь, Виктор крепко, до боли, сжал руку Кати.
— Витя, аккуратней, тебе нельзя напрягаться, — женщина попыталась ослабить хватку.
— Кать, послушай меня внимательно. У нас очень мало времени, — голос мужа вдруг стал более уверенным и твёрдым, даже хрипы почти исчезли. Но больше всего Катю напугали его глаза: они стали будто темнее и как‑то неестественно блестели.
— Витенька, теперь всё будет хорошо.
— Нет, Кать, не нужно заниматься самообманом. Хорошо будет, но у вас с Леркой. Моя глава подходит к концу.
— Не говори так, — всхлипнула Катя.
— Катюша, не перебивай меня, прошу. У нас очень мало времени. Не знаю, насколько меня ещё хватит. Я видел кое‑что… Не знаю, как это объяснить.