— У вас здесь ещё кто‑то лежит? — удивилась доктор.
— Да, наша бабушка была с нами в машине. Она не пострадала, но так перенервничала, что у неё случился гипертонический криз, — ответил Павел.
— Понимаю, — как‑то совсем грустно сказала Екатерина Сергеевна. — Авария — это очень страшно.
— Папуль, ты иди, мы тут сами справимся, — предложила Аля. — И бабуле привет от меня передай.
— Обязательно.
Отделение, в котором лежала Ольга Петровна, находилось на другом этаже и в другом крыле здания. Павел волновался за Алю — что она осталась одна, — но Ольгу Петровну навестить тоже надо было.
Ольга Петровна чувствовала себя получше. Ей сделали несколько уколов и поставили капельницу, поэтому опасность миновала.
Павел постучал и вошёл в палату. Кроме Ольги Петровны в ней находились ещё две женщины.
— Ольга Петровна, вы тут как?
— Ой, Пашенька, заходи! Я нормально уже. Домой хочу, — призналась Ольга Петровна.
— Ну, домой пока рано. Я говорил с вашим лечащим врачом. Нужно пару дней полежать ещё.
— А как Алечка?
— Нормально. Ей гипс наложили. У неё трещина берцовой кости.
— Бедная моя девочка, как же так? И сколько ей в гипсе ходить теперь?
— Пока не знаю. Врачи скажут.
Павел подсел поближе к Ольге Петровне и негромко продолжил:
— Вы помните сон, который Аля в машине рассказывала? Так вот, эта женщина из сна сейчас сидит в палате с Алькой. Она её узнала.
Ольга Петровна даже побледнела.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Я в шоке просто.
— И что делать? Паша, это не может быть совпадением, ты понимаешь?
— Понимаю, конечно, но что делать с этим, понятия не имею.
— Да уж, ситуация… А может, она замужем вообще? Такое тоже может быть? Сколько ей лет на вид?
— Не знаю, лет тридцать с небольшим, мне кажется.
— Тогда точно замужем, — расстроилась Ольга Петровна.
— А как её зовут? Я попробую тут у девочек поспрашивать.
— Екатерина Сергеевна Февральская. Даже имя у неё такое же. Я в шоке.
— Какая фамилия красивая, — не сразу поняла Ольга Петровна.
— Ой, действительно, тоже Катя.
— Это точно не совпадение. Ладно, ты иди. Я, как что узнаю, позвоню тебе. И внученьке привет передавай.
— Хорошо. Спасибо.
Павел очень уважал Ольгу Петровну — было за что. Она была мировая женщина, а её мудрость и сообразительность порой не просто впечатляли, а восхищали. Он даже не сомневался, что уже к вечеру Ольга Петровна раздобудет информацию о докторе.
Но Павел ошибся. Ольга справилась с заданием гораздо быстрее — видимо, очень хотела помочь своему зятю.
Буквально через час она позвонила Павлу и попросила срочно прийти к ней в палату.
— А по телефону нельзя? — спросил Павел. — Не хочу Алю оставлять одну.
— Нет, Пашенька, нельзя. Это крайне важно.
— Хорошо, тогда мы поужинаем, и я прибегу.
После ужина Павел оставил Альке свой телефон для просмотра мультиков и пошёл к Ольге Петровне.
Она была настолько встревожена, что у неё снова поднялось давление — ей сделали укол.
— Ольга Петровна, что ж вы так нервничаете? Вам же нельзя.
— Паша, я тебе сейчас расскажу, и ты тоже будешь нервничать. Поверь.
Она обратилась к своим соседкам:
— Девочки, можно вас попросить оставить нас на десять минут? Посекретничать с зятем надо.
Соседки без проблем вышли из палаты.
И Ольга Петровна начала быстро рассказывать историю Екатерины Сергеевны:
— У неё был муж и сын. Как звали мужа, не знаю. Но сына звали Олежка. Ему было шесть лет. Они ехали всей семьёй на машине. Екатерина была тогда беременна — на восьмом месяце. Ждали девочку.
Они попали в страшное ДТП. Муж и сын погибли, а Екатерина потеряла ребёнка и пролежала в больнице почти два месяца.
Физически она не сильно пострадала — если не считать потери ребёнка. Но психологически… Ей к жизни фактически возвращали. Говорят, она даже покинуть этот мир хотела, но не знаю, насколько это правдивая информация.
— Какой ужас, — искренне посочувствовал Павел. — Бедная Екатерина Сергеевна… А знаешь, когда это всё произошло?
— Шесть лет назад, в июне месяце.
— В июне? — не поверил услышанному Павел. — Да ну, не может быть!
— Вот тебе и «да ну», и «не может быть». И как к этому относиться? Не знаю. Вообще на сказку какую‑то похоже. Совсем нехорошую и совсем нереальную, если честно.
— Я бы тоже не поверил, если бы кто‑то другой рассказал.
— Но тут, как говорится, из песни слов не выкинешь.
— Вот теперь и думай, совпадение ли это, — подытожила Ольга Петровна.
— Да, есть над чем подумать, — согласился Павел.
Они замолчали, и каждый задумался о своём.
Ольга Петровна размышляла о том, что это точно не совпадение и что Катюша всё устроила именно так, как должно быть. «И хорошо, если у Али появится пусть не родная, но мама — женщина, которая попробует её заменить. Тем более что у неё есть нереализованная материнская любовь. А там, может, и общий ребёночек появится — будет у Али братик или сестричка. Что тоже неплохо».
Мысли Павла кружились в голове вихрем. С одной стороны, он понимал, что все эти истории никак не могут быть случайным совпадением. С другой — ему это ничего не давало.
«Не может же он подойти к доктору и сказать: „Не знаю, нравится вам это или нет, но вы — моя будущая жена, потому что моя погибшая жена показала вас во сне нашей дочери“. Тогда его точно отправят в соседнее отделение — и не на день‑два, а надолго. И в целом будут правы, потому что всё это похоже на ересь какую‑то».
— Я пойду, Ольга Петровна. Вы лежите, поправляйтесь. Мы вас завтра с Алей навестим утром.
— Доброй ночи!
— И тебе, Пашенька, доброй ночи! — Она взяла зятя за руку и добавила: — Ты только не упусти свой шанс. Чтобы не получилось, что Катюша зря столько сил потратила. Кто знает, может, это твой единственный шанс на счастье.
— Я постараюсь, Ольга Петровна, постараюсь. Спасибо вам. Отдыхайте.
Он наклонился и поцеловал её в щёку.
— До завтра!
Павел возвращался в палату к дочери и размышлял, как поступить. Никаких вариантов в голове не возникало. Он действительно не понимал, что делать.
«Завтра нас выпишут из больницы, и мы уедем в свой родной город. И что я должен сказать Екатерине Сергеевне? „Не хотите со мной поужинать… точнее, пообедать?“ С какого переполоха? За двести с лишним километров… Конечно, ей же больше нечего делать».
Павел начинал злиться на самого себя за отсутствие воображения. «Но должен же быть какой‑то выход в этой ситуации. Должен. Может, позвонить Андрею и с ним посоветоваться?» — предположил он и тут же отверг эту идею. — «Нет, я должен сам для себя решить: нужно мне вообще это или нет».
И в голове вдруг зазвучал голос Ольги Петровны: «Может, это твой единственный шанс на счастье?»
Павел решительно пошёл в сторону кабинета Екатерины Сергеевны. По дороге заглянул в палату к дочери — Аля сладко спала под мультик. Тогда он так же решительно постучал в дверь.
— Да, входите, — услышал он уже знакомый голос доктора.
Павел вошёл в кабинет, и тут его решительность куда‑то пропала. Он не спеша прошёл к стулу напротив стола доктора и присел.
— Что‑то с Алей? — разволновалась Екатерина Сергеевна. — Не может уснуть?
— Нет. Алька спит, всё в порядке.
Он не смотрел ей в глаза и не знал, как начать.
— Тогда что? — уточнила доктор. — Вы хотите ещё что‑то спросить?
«Да, только… не знаю как… Давайте прямо. Я не люблю хождение вокруг да около».
— Вас ещё что‑то тревожит в здоровье дочери?
Она говорила, как его Катюша. «Не люблю хождение вокруг да около. Разве возможно, чтобы два разных человека были так похожи?» От неё исходила какая‑то теплота и уверенность, спокойствие и умиротворение.
Павел вдруг решил: либо сейчас, либо никогда.
— Екатерина Сергеевна, вы выслушаете меня до конца, пожалуйста? Только не перебивайте. Иначе второй раз я не решусь всё это сказать. А должен. Потому что если я не скажу, потом никогда себя не прощу.
Доктор смотрела на Павла удивлёнными глазами.
— Простите, Павел, пока ничего непонятно из вашей речи. Но я помолчу и послушаю — раз это так важно для вас.
— Да, очень важно — и для меня, и для Альки, и даже для Ольги Петровны. Это мама моей покойной жены.
Екатерина Сергеевна молчала и только кивала в знак согласия. Она видела, с каким трудом даётся Павлу каждое слово. Пока доктор плохо понимала, о чём будет идти речь, но терпеливо ждала сути.
И Павел рассказал о трагической смерти своей жены, о том, как тяжело было ему, как переживала эти события дочь. Рассказал о мистических событиях последних дней и закончил свой рассказ сном дочери, в котором мама показала ей новую папину жену.
За всё время рассказа Екатерина Сергеевна несколько раз менялась в лице. В какой‑то момент на её глазах выступили слёзы, но она сдержалась, чтобы не перебить Павла своей истерикой.
— Вот такая история, Екатерина Сергеевна. Я должен был вам это рассказать. Не могу уехать, не поведав вам историю нашего появления в этой больнице. Вы спросите, зачем я это сделал и на что рассчитываю? Честно, не знаю. Просто я чувствовал, что так будет правильно — рассказать вам, как всё было на самом деле, а не обманывать и придумывать ерунду.
Екатерина Сергеевна грустно улыбнулась и тоже начала говорить:
— Павел, я вас выслушала внимательно, ни разу не перебив. Теперь и вы послушайте меня.
Она тяжело вздохнула и посмотрела куда‑то в сторону от Павла, как будто кто‑то невидимый должен был одобрить её исповедь.
— Я очень благодарна вам за честность. Я терпеть не могу ложь и всегда вижу, когда меня обманывают. Я видела, как тяжело вам было всё это рассказывать. И я хочу рассказать вам свою историю. Точнее — трагедию своей семейной жизни, чтобы вы меня поняли.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
— Я была замужем. У меня был прекрасный муж и сын. Мы ждали второго ребёнка. Врачи говорили, что это девочка. Мы даже имя ей придумали — Алина. Да‑да, не удивляйтесь. После вашей истории я уже не удивляюсь.
Но потом случилась беда.
— Мы ехали в гости к друзьям и попали в аварию. Муж и сын погибли на месте. Я почти не пострадала — несколько царапин и ушибов, всего. Но я потеряла ребёнка.
Она с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться. Павел это видел и молчал. Он интуитивно понимал: если он начнёт её сейчас жалеть, она расплачется ещё сильнее.
— Его Катя была такая же, — тихо пробормотал он.
— Я очень тяжело пережила это всё. У меня была страшная апатия. А потом мне ещё сказали, что я больше никогда не смогу иметь детей. Никогда, понимаете?
Екатерина Сергеевна подняла на Павла взгляд, полный горькой решимости.
— Я хочу быть с вами честна. Если вы планируете семью и ещё детей, то я вам не помощник. Я не смогу вам этого дать. Я не хочу вас обманывать или обнадёживать. Я вижу, что вы хороший человек, очень хороший отец.