Говорят, что женщине остаться одной с маленьким ребёнком на руках — это просто кошмар. А представьте, как это — остаться мужчине с маленькой дочкой на руках после смерти жены.
Павлу не нужно было представлять — он отлично знал, что это такое.
У него не было близких, и надеяться было просто не на кого. Отец умер почти двадцать лет назад, а мама — когда Павел только женился; она даже внучку не увидела. Братьев и сестёр у Павла не было, а из близких оставался лишь лучший друг Андрей. Но просить другого мужчину посидеть с маленькой девочкой было бы странно, поэтому первое время Павел справлялся сам.
Потом Аля пошла в сад. Были попытки нанять няню для дочери, но они оказались безуспешными. Паша вынужден был работать на дому: одной рукой играя с дочкой, другой — составляя графики, схемы, планы на компьютере. Так они и жили.
У Али была бабушка по матери — Ольга Петровна, — но она жила далеко, была в возрасте и очень болезненная. Помочь зятю с внучкой она не могла даже при желании.
Павел постепенно привык, что они живут с дочерью вдвоём, и рассчитывал только на себя. Привыкал он долго.
Смерть любимой жены была неожиданной и трагической. Никто не был готов к такому. Одно дело, когда человек болеет и шансов на выздоровление нет. И совсем другое — когда молодая женщина, недавно ставшая мамой, выйдя на работу после декрета, уходит утром на работу и больше не возвращается домой.
Екатерина работала следователем и не представляла свою жизнь по‑другому. Павел неоднократно просил супругу сменить работу на более спокойную, «женскую», но никакие доводы и аргументы на Катю не действовали.
— Пашка, ну ты же знал, на ком женился, — говорила она. — Не заставляй меня делать того, чего я сделать не могу. Я не умею шить, вязать, торговать или ещё что‑то там. Я умею ловить преступников. Я умею их просчитывать, находить, арестовывать. Чем ты предлагаешь мне заниматься?
— Можно пойти работать юристом‑консультантом или адвокатом, например. Почему нет?
— Да потому что это не моё. Мне не нравится выступать в суде. Мне не нравится гражданское семейное право. Мне нравится уголовное.
— А как же ребёнок? Ты вот родишь скоро, и что?
— Будешь так же бегать за преступниками?
— А ты думаешь, я одна такая? — звучал резонный вопрос.
— Нет, — честно отвечал Паша. — Но я волнуюсь за тебя, понимаешь?
— А ты не волнуйся, всё будет хорошо, — успокаивала Павла супруга. — И не накручивай себя. Никуда я не денусь.
На работу Катя вышла через два дня после рождения дочери.
Павел возражал против того, чтобы супруга возвращалась на работу так быстро. Но он видел, как трудно ей заниматься домашними делами. Катя сама звонила коллегам и интересовалась, какое дело сейчас в производстве.
Поводом для скорого выхода стал розыск опасного преступника — о нём уже несколько раз рассказали по телевидению. Павел видел, как жена внимательно следит за новостями, слушает, что‑то записывает. Он восхищался её профессионализмом и понимал: ещё немного — и она начнёт уговаривать его выйти на работу.
Чтобы немного облегчить супруге жизнь, он тогда впервые пригласил няню на неполный день.
А ещё через три дня Катя сообщила, что планирует выйти из декрета в ближайший понедельник. Пытаться отговорить её от этого решения было глупо, и Павел смирился.
Воскресенье они провели всей семьёй. Был тёплый весенний день — они гуляли по парку, ели мороженое, собирали только появившиеся одуванчики. Это был последний счастливый день Павла.
На следующий день Паша остался дома: няня попросила отгул по семейным обстоятельствам. Катя убежала на работу, а они с дочерью позавтракали и вышли на прогулку.
Около одиннадцати позвонила Катя и спросила, как дела у Альки. Они немного пообщались, и супруга пообещала перезвонить попозже — сейчас она уезжала срочно по делу.
Но около часа позвонил Катин начальник и сообщил, что Катя трагически погибла, выполняя свой профессиональный долг.
Время как будто остановилось в тот момент. Перед глазами поплыли картинки вчерашнего счастливого дня. Вспомнилось Катино лицо, в ушах зазвенел её звонкий смех и обещание перезвонить.
Павел помнил тот день как в тумане. Кто‑то звонил, что‑то спрашивал, нужно было куда‑то ехать. И на фоне всей этой суматохи — плач Альки, которая почему‑то никак не хотела успокаиваться.
Потом были похороны, соболезнования, сочувствия — и тишина.
После похорон никто, кроме её мамы и Андрея, ни разу не позвонил и не зашёл узнать, как он тут — один, с ребёнком на руках.
Няня, которая проработала у них всего пару недель, уволилась. Новая няня Павлу категорически не нравилась: от неё пахло дешёвыми духами и перегаром. Доверить своего ребёнка такой женщине он не мог.
Потом была ещё одна няня. Вместо того чтобы следить за ребёнком и ухаживать за ним, она читала Павлу лекции о необходимости устраивать свою личную жизнь и не зацикливаться на ребёнке.
— Мол, ребёнок вырастет, а вы останетесь один. Оно вам надо? Ищите свою половинку уже сейчас.
И это — через два месяца после смерти любимой супруги.
В итоге Паша решил, что им никто не нужен, и занялся воспитанием и уходом за дочерью сам. Благо начальник Павла относился с пониманием — вопросов по поводу удалённой работы не возникало.
Осознание того, что он остался вдвоём с дочерью, приходило долго. Каждое утро Паша просыпался и надеялся, что это был просто кошмарный сон, что Катя на дежурстве и скоро придёт домой. Но потом видел фотографию Кати, перевязанную чёрной лентой, и понимал: это реальность.
Однажды к нему пришёл в гости Андрей и увидел друга в угнетённом состоянии.
— Пашка, я всё понимаю: тебе трудно и больно. Но нужно как‑то собраться и продолжать жить дальше. Ты подумай об Альке — ей нужен отец. У неё, кроме тебя, никого же нет совсем.
— Я только о ней думаю, — сказал Павел.
Но это было неправдой.
— Нет, дружище. Если бы ты только о ней думал, ситуация была бы другая. Извини, что лезу со своими советами, но мне больно на тебя смотреть, — признался Андрей. — Я хотел тебе предложить поехать на пару недель на дачу. Отдохнёте, подышите свежим воздухом. А на выходных я приеду — на рыбалку сходим. Да и к крестнице там будет хорошо: побегает ребёнок, позагорает.
— У меня проект сдавать в пятницу, я не могу.
— Ну и отлично! Доделывай свой проект, а в субботу утром я вас заберу — и поедем.
— Не знаю… Пока не могу ничего сказать.
— Я ничего не хочу слушать! Ты зачахнешь тут совсем. Тебе нужно взбодриться. Катюше уже год нету — пора брать себя в руки.
Павел посмотрел на друга глазами, полными слёз.
На Павла действительно было больно смотреть. Он как‑то резко постарел: в свои 34 года выглядел лет на десять старше, если не больше. Горе никогда никого не красит.
— Оно забирает силы и здоровье, часть души — и давит изнутри, давит.
Павел отлично понимал, что Андрей прав: нужно брать себя в руки и жить дальше — ради дочери. Но у него почему‑то не получалось.
Вот он только соберётся что‑то сделать по дому — и тут же вспоминает, как они вместе с Катей делали уборку. Или как вместе выбирали, а потом вешали шторы в детской. Или как купили фикус, который стоит на кухне, и бежали с ним под дождём домой.
Любая вещь, любой предмет в доме — это воспоминания о Кате. «И как об этом не думать? Чем заменить эти воспоминания?» — Паша не знал.
— Слушай, может, тебе и квартиру поменять? — предложил Андрей. — Может, так тебе будет полегче?
— Я уже думал об этом, — честно сказал Павел. — Но не уверен, что это хорошая идея. Будет выглядеть как предательство.
— Почему — предательство? — не понял Андрей.
— Ну, это же наша квартира. Мы её вместе с Катей покупали, когда продали свои.
— И что? А если тебе здесь тяжело находиться, мучиться и терзать себя воспоминаниями о прошлом? Мне кажется, не самый лучший вариант.
— Не знаю, Андрюха. Правда, не знаю, как поступить.
— Ладно, надумаешь — звони, помогу. У меня знакомый риелтор есть, быстро решим вопрос.
— Спасибо, дружище.
В субботу утром Андрей забрал Павла с Алей и увёз на дачу. На свежем воздухе и в новой обстановке Павлу действительно стало легче. Он как‑то повеселел даже.
Они сходили втроём на рыбалку, а вечером жарили шашлык. Аля играла во дворе, бегала, веселилась. А потом, счастливая, упала спать на диванчике в комнате.
— Спасибо тебе, Андрюха. Ты настоящий друг. Мне действительно здесь хорошо. Наверное, мне нужно было сменить обстановку, чтобы понять это. Ты не против, если мы здесь поживём немного?
— Конечно, не против. Живите сколько хотите. Магазин в посёлке есть, так что проблем с продуктами не будет. Да и работать ты можешь отсюда — интернет тоже имеется.
— Отлично. Тогда нужно будет съездить за вещами, и мы пока побудем здесь.