— А ведь действительно, лихач подрезал его и опередил буквально секунд на десять‑пятнадцать. Именно на то время, на которое было нужно, — Павла бросило в жар. — Слушай, а как быть с этим доктором, который Альке приснился? Это тоже знак?
— Ты ещё спрашиваешь? Катя конкретно показала Али твою будущую жену. Какие тут могут быть вопросы?
— Не понимаю, — возмущался Павел.
— Иди давай к доктору. С каким‑нибудь вопросом о здоровье дочери — и налаживай контакт.
— Андрюха, я сто лет не ухаживал за женщинами. Я уже забыл, как это делается, — пытался выкрутиться Павел, чтобы избежать этого разговора.
— Ты предлагаешь мне приехать и познакомиться с ней, а потом пригласить в гости и там случайно снова познакомить с тобой?
— Нет, я, конечно, могу, но это уже перебор. Давай сам, дружище.
— Ладно, я попробую, — нехотя пообещал Павел.
— Не «попробую», а «сделаю». И позвони мне потом, расскажи, что ты там натворил, — улыбнулся Андрей и отключился.
Павел взглянул на Алю. Она спала. Он решил воспользоваться моментом и сходить к доктору. Идти, честно говоря, не хотелось. Но надо было: Андрей потом ему весь мозг вынесет, если Павел скажет, что так и не решился с ней поговорить. Да и не случайно же Катя показала Али эту женщину.
Он нерешительно постучал в дверь кабинета дежурного врача.
— Да, — услышал он приятный женский голос.
— Извините, я могу войти? — почти заикаясь, спросил Павел.
Доктор улыбнулась:
— Конечно, можете. Что‑то случилось? Девочке плохо?
— Нет, я хотел с вами поговорить.
— О чём?
— О здоровье Алины, — соврал Павел. — Не будет ли последствий для неё после этой трещины? Сможет она ходить, бегать, как раньше? А то, знаете, как бывает: ничего серьёзного, а потом проблема за проблемой…
Доктор удивлённо посмотрела на такого чрезмерно заботливого отца.
— Впервые вижу такого папу в своей практике. Обычно мамы такие вопросы задают, — улыбнулась она.
— У нас нет мамы. Мы с Алькой вдвоём живём, — честно признался Павел. — Извините.
Доктору стало неловко, что она так высказалась.
— Я не знал, неудобно получилось.
— Ничего, вы не могли этого знать, всё в порядке. Так вы ответите на мои вопросы?
— Ой, да, конечно. Никаких последствий не будет.
— За это можете не волноваться. Девочка полностью восстановится в течение пары месяцев. Сейчас нужно будет полежать, поберечь ножку. Сегодня мы наложим ей гипс — придётся походить в нём и потерпеть. Но зато потом всё будет хорошо.
— Спасибо, доктор.
— Меня зовут Екатерина Сергеевна, — улыбнулась доктор и протянула руку Павлу.
Павла бросило в жар. *«Екатерина! Не может такого быть!»*
Это выглядело как‑то совсем уж сказочно. Павел протянул руку в ответ. У доктора было нежное, но уверенное рукопожатие.
— Павел.
— Очень приятно, — смущаясь, произнёс он.
— Взаимно. Вы идите в палату к дочери, я скоро подойду. Нужно будет, чтобы вы её поотвлекали, пока мы гипс наложим. Ну и подготовить ребёнка: объяснить, что такое гипс и что нужно будет какое‑то время в нём ходить.
— Да, я понимаю. Пойду уговаривать, — улыбнулся Павел и вышел из кабинета.
Какое‑то странное ощущение появилось внутри Павла. Может, это просто волнение? Или на него такое впечатление произвела доктор Екатерина? А может, это мистические события последних дней так на нём сказывались?
Павел не понимал. Но то, что в нём зародилось какое‑то ощущение или чувство, ранее ему незнакомое или забытое, — это точно.
Павел вошёл в палату. Аля всё так же спала. У девочки была какая‑то уникальная способность засыпать за пару минут. Павел по‑хорошему завидовал этой способности дочери, потому что сам так никогда не умел отключаться.
Но нужно будить Альку: сейчас будут накладывать гипс, а ещё нужно к этой процедуре подготовить.
— Аля, просыпайся.
— Папуль, можно я посплю ещё немножко? Очень хочу спать, — сквозь сон попросила девочка.
— Сейчас придёт доктор…
Павел не договорил: Аля подпрыгнула на кроватке.
— Зачем? Я не хочу, чтобы она приходила, я её боюсь.
— Почему? — настаивал отец.
Аля молчала и не смотрела на отца.
— Аля, скажи, почему ты её боишься?
— А вдруг она тебя заберёт у меня?
— Это как?
— Не знаю. Бывают же злые мачехи, как у Золушки. Я не хочу быть Золушкой.
— Господи, откуда у тебя такие мысли? И почему ты решила, что она будет твоей мачехой?
— Ну, мама же мне её не просто так показала, — резонно заметила Аля.
«Солнышко, давай рассуждать логически. Если мама тебе её показала и одобрила, значит, она точно хорошая — это первое. Если она будет плохо относиться к тебе, то она никогда не станет моим другом — это второе. И никогда никто меня у тебя не заберёт — это третье и самое главное, понимаешь? Обещаешь?»
«Обещаю».
«Тогда ладно, пусть идёт», — разрешила Алька.
«Она сейчас придёт накладывать тебе гипс. Ты знаешь, что это такое?»
«Папа, а что за странные вопросы? Конечно, знаю, я же в садик хожу. У нас этих поломанных знаешь сколько было?»
Павел рассмеялся. Мудрость и формулировки Али могли насмешить кого угодно. Его дочь частенько выдавала что‑то подобное, а он смеялся и удивлялся этой детской мудрости.
«Хорошо, теперь, получается, и ты будешь в гипсе ходить. Только ты тогда не поломанная, а треснутая», — снова засмеялся Павел. — «Потому что у тебя всего лишь трещина».
«Да уж, „треснутая“ звучит не очень», — задумчиво произнесла Аля.
В этот момент в комнату вошла Екатерина Сергеевна.
«Как дела, Алинка? Папа тебе рассказал, что мы будем делать?»
«Да, рассказал. Я не боюсь».
«Ты молодец. Бояться действительно не нужно. Это обычная процедура. К сожалению, многие детки травмируют и ручки, и ножки, и приходится их фиксировать гипсом, чтобы они быстрее заживали».
«Я знаю», — серьёзно и по‑взрослому ответила Аля. — «Я в садик хожу, видела».
«Ну вот. А когда мы закончим, у меня для тебя будет маленький подарочек. Я всегда награждаю всех послушных деток, — загадочно улыбнулась Екатерина Сергеевна и подмигнула Але. — Особенно смышлёных».
С гипсом Екатерина Сергеевна справилась очень быстро и ловко. А после достала из кармана леденец на палочке в форме петушка.
«Ой, спасибо большое! Я люблю эти конфетки. Мы с папой сами такие делаем дома».
«Правда? Ну надо же. Эту я тоже сама делала. Не люблю все те чупа‑чупсы — там натурального ничего нет. А твой папа молодец, что делает такие леденцы».
«Да, мой папа самый лучший», — улыбнулась Аля.
«Тебе повезло», — тоже улыбнулась доктор.
«Извините, конечно, девочки, но я здесь, и мне неловко, что вы меня расхваливаете», — засмущался Павел.
«А мы не расхваливаем», — сказала Екатерина Сергеевна. — «Мы правду говорим».
Аля внимательно посмотрела на доктора и снова ей улыбнулась. Екатерина Сергеевна явно начинала нравиться девочке.
«Алька, жуй свой леденец, а я пойду навещу бабулю, узнаю, как она», — сказал Павел.