Сон был ярким, как явь, и сладким, как мёд.
Яромила стояла на вершине высокого кургана. Вокруг, насколько хватал глаз, расстилался лес — бескрайний, могучий, одетый в золото осени, а не в зимний саван. Ветра не было, но деревья склоняли вершины, словно приветствуя её.
В руках девушка сжимала лук. И какой это был лук! Не простой тис, а чёрное дерево, гладкое, словно живое, с оплетённой серебром рукоятью. Яромила потянула тетиву. Легко, играючи. Правое плечо, которое наяву ныло от каждого движения, здесь налилось силой. Мышцы пели от восторга.
— Видишь? — прозвенел голос рядом. — Ты совершенна.
Немного позади охотницы стояла женщина. Та самая, из отражения. Теперь Яромила могла рассмотреть её лицо. Оно было прекрасным той пугающей, неземной красотой, от которой перехватывает дыхание. Бледная кожа, глаза — два бездонных колодца, и губы, алые, как свежая кровь. На чёрных волосах сиял венец — тонкий тёмный обруч, украшенный рубинами. Женщина улыбнулась, и от этой улыбки по спине Яромилы побежали мурашки, так она была прекрасна.
— Ты рождена для этого. Охотиться, быть свободной. Править.
— Кто ты? — спросила Яромила, опуская лук. Этот волшебный голос хотелось слушать бесконечно.
— Я та, кого предали, — ответила женщина, касаясь своей холодной рукой щеки Яромилы. — Та, кого забыли и оклеветали. Посмотри на себя, охотница. Ты сильна, ты горда. Ты рождена править, а не прятаться в дымной избе, штопая рубахи угрюмому леснику.
Яромила хотела возразить, сказать, что Будимир спас её, но слова застряли в горле.
— Спас? — женщина рассмеялась в ответ на её мысли, и этот смех был похож на перезвон горного хрусталя. — Он сделал тебя своей должницей. Он упивается твоей беспомощностью. Пока ты калека — ты принадлежишь ему. Но со мной... Со мной ты станешь Хозяйкой. Твоя рука никогда не дрогнет. Твоя стрела всегда найдёт цель.
Голос женщины изменился, теперь в нём слышался рокот горной реки:
— Я была такой же сильной, как ты, пока он не запер меня. Он украл мою жизнь, мою силу, моё царство... Освободи меня, и я поделюсь с тобой всем. Мы будем править лесом вечно, юные и прекрасные.
Женщина протянула руку, указывая вниз, к подножию кургана, где стоял знакомый сундук.
— Ключ рядом, сестра. Просто возьми то, что принадлежит тебе...
Яре так хотелось верить. Вечная молодость? Здоровая рука? Власть?
— Да... — прошептала она, делая шаг вперёд.
— Нет!
Чья-то сильная рука рванула её назад. Резко, больно.
Яромила вздрогнула и открыла глаза. В избе было темно, лишь угли в очаге тлели красными светлячками. Она стояла посреди комнаты, босая, в одной рубахе. Её рука была вытянута вперёд, к ларю, будто она хотеля коснуться оскаленной звериной морды оберега на нём. Она не помнила, как встала с постели.
Будимир стоял рядом, его грудь тяжело вздымалась, а на лице был написан ужас.
— Что ты делала? — прошипел он, оттаскивая её от сундука.
— Я... я не знаю... — пролепетала она, тряся головой и пытаясь отогнать остатки сладкого морока. — Мне снилась... женщина. Она звала меня.
Будимир побледнел ещё сильнее. Он усадил Яромилу на лавку, накинул ей на плечи тулуп, а сам начал ходить из угла в угол, нервно потирая руки.
— Началось, — пробормотал он. — Это моя вина. Нельзя было оставлять тебя здесь так надолго.
— Кто «она», Будимир? — Яромила схватила его за руку, заставляя остановиться. — Хватит загадок! Я чуть не открыла этот проклятый ящик во сне! Скажи мне правду! Кто та женщина в венце?
Будимир долго молчал, глядя в огонь. Потом тяжело вздохнул и сел рядом, её ладонь утонула в его руке.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Ты имеешь право знать.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Мой род, Яромила, не просто сторожит могилы в Курганах. Мы — тюремщики. Много веков назад, когда эти земли ещё не знали имён великих князей, здесь правила женщина. Её звали Гордана. Была она великой ведуньей, дочерью леса. Люди почитали её наравне с богами.
— Та, что из сна? — прошептала Яромила.
— Да. Она была прекрасна и мудра, но ей стало мало человеческого века. Она хотела жить вечно, хотела, чтобы её красота никогда не увядала. Гордана начала искать пути к бессмертию. Сначала это были травы, потом заговоры... а потом кровь. Она поняла, что жизнь можно продлить, только забирая чужую.
Яромила почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Она стала приносить жертвы, — продолжил Будимир, его голос стал жестким. — Сначала зверей. Потом пленённых врагов. Потом детей из своего же народа. Она заключила сделку с Тёмными богами Нави. Они даровали ей силу и вечную молодость, но взамен забрали её душу. И стала она Костяной царицей.
Он кивнул на сундук в углу.
— Мой пращур, Дрогомир, был её воеводой. Он любил её, но когда увидел, во что она превратилась, собрал дружину. Битва была страшной. Они не смогли убить её — не могут смертные уничтожить то, что не принадлежит этому миру. Но они смогли разрушить её тело и запереть её дух.
— В ларе? — догадалась Яромила.
— Да. Там лежат её кости и её венец — источник силы. Мой род поклялся охранять эту темницу, пока не найдёт способа развоплотить её окончательно. Она всё ещё там. Ждёт. Шепчет.
— И она говорила со мной... — Яромила с ужасом посмотрела на сундук. Руны на его боках показались ей ещё более зловещими. — Но почему бы просто... не закопать сундук поглубле, не спрятать его?
Будимир тяжело вздохнул:
— Думаешь, мы не пробовали? Магия Нави сильна и она связала темницу Горданы с нашим родом. Ларь всегда возвращается к Хранителю. Может, потому, что открыть его может только один из нас, потомок Дрогомира, или...
— Или?.. — насторожилась охотница.
— Послушай, Яромила, — сказал Будимир, сжимая её пальцы. — Она чувствует твою боль и твою гордость. Она ищет лазейку. Она скажет тебе всё, что ты хочешь услышать. Пообещает красоту, власть, вечность. Но это ложь. Она просто хочет свободы. А если она вырвется... мы все умрём. Было ошибкой приводить тебя сюда, но я не мог дать тебе погибнуть. Потому просто прошу — продержись ещё немного. Скоро я уведу тебя отсюда.
— Почему ты не сказал раньше? — спросила она.
— Я не знал, что ты её услышишь, — поник Хранитель.
«Он снова лжёт, он просто хочет власти над тобой, — прошелестело в голове, на грани слышимости. — Я здесь, сестра... Я жду... Освободи меня...»
— Я верю тебе, Будимир, — сказала охотница. — Сделаем, как ты скажешь...
А в глубине души, в самом тёмном уголке сердца, уже дало росток крохотное зерно сомнения, посеянное сном.
«А вдруг он на самом деле лжёт?»
Она отогнала эту мысль, как назойливую муху. Но мысль вернулась. И осталась.