Иными словами, Кар в данном случае вовсе не говорит о духе, он, как и Аристотель, говорит о душе, связывая с сердцем не дух, а душу. При этом он постоянно ведет речь о силе. Именно в связи с разговором о силе впервые появляется у Кара имя способности:
Видишь ли ты, наконец, что хоть сила извне (vis extera) и толкает
Многих людей и влечёт их часто стремглав, понуждая
Против их воли идти, но всё же в груди нашей скрыто
Нечто, что против неё восстаёт и бороться способно,
По усмотренью чего совокупность материи также
И по суставам должна, и по членам порой направляться
Или сдержаться, умчавшись вперёд, и вернуться на место?
И потому в семенах, помимо ударов и веса,
Должен ты также признать и другую причину движений,
Чем обусловлена в нас прирождённая эта способность (innata potestas) (II, 277–286).
О какой способности речь? Именно о той, что скрыта в груди и позволяет бороться с vis extera – внешней силой. Чем, по сути, может являться такая potestas? Чем-то, что по своей природе сходно с vis extera, то есть внешней силой, а именно vis innata, то есть сила внутренняя.
Как мы видим, Кар использовал в данном случае для обозначения силы слово vis, а не potentia. Vis происходит от глагола volo, обозначавшего желание. Это соответствует общей картине силовой природы способности, как силы желания и одновременно силы ума (mens), который борется с воздействием внешних сил, как это звучит в его следующих строфах.
Далее он достаточно подробно расписывает трехчленное устройство души, состоящее из тонких сил, очевидно, под воздействием платоновского деления души, но добавляет четвертую, самую тонкую, которая и делает существо живым. При этом сам он видит как способности анимы, то есть животной души, оживляющей тело, так и способности анимуса, который для него является человеческим умом или разумом.
Именно такую картину способностей человека передала римская культура Европе.
Начало статьи по ссылке: https://dzen.ru/a/aWI2iBDqaj0M0Xcc
Вторая часть: https://dzen.ru/a/aWuYHoTUhmThxzhW