Саша задумался и, улыбаясь, пошутил в ответ:
— А я без понятия. Да и зачем мне это знать?
В этот момент я понял, что здесь, на самой северной точке Евразии, время течет совсем не так, как у нас.
Александр - метеоролог на мысе Челюскин.
Здесь, похоже, заканчиваются дороги, карты и, кажется, привычная жизнь.
Я привык мерить жизнь дедлайнами и пятницами.
А у него эти настройки сбиты напрочь.
За ненадобностью.
Кстати, за эту жизнь «вне календаря» Александр получает отнюдь не северные миллионы.
Отдельно написал о том, какая у него реальная зарплата на мысе Челюскин - и почему эти цифры удивляют.
Где исчезает время
На мысе нет ни «утра», ни «вечера».
Зимой тут бесконечная ночь, летом - такой же бесконечный день.
Солнце либо светит всегда, либо его нет месяцами.
Жизнь подчинена не солнцу, а жесткому ритму: каждые три часа - замер.
Температура, давление, ветер.
В два ночи.
В пять утра.
В пургу, когда ветра сбивают с ног.
В минус сорок.
Будильник звонит - нельзя пропустить срок передачи данных.
Сон рвется на куски.
Саше иногда удается поспать час, иногда три.
Он не ложиться «на ночь» - просто выключается, пока есть окно между сроками.
— Мозг привыкает быстро, - улыбается Саша.
— Через две недели перестаешь цепляться за календарь.
Больше не думаешь: «О, сегодня вторник».
Ты думаешь: «До следующего выхода - сорок минут».
Похожее ощущение у меня уже было в других северных местах - там, где люди живут без воды, солнца и привычного времени, но наотрез отказываются уезжать.
Обычный день, без героизма
В кино про полярников нам показывают пафосный подвиг.
В реальности всё куда прозаичнее - это бесконечная рутина.
Одеться в три слоя.
Выйти из модуля в темноту.
Напилить питьевой лед.
Проверить приборы.
Записать цифры.
Вернуться. Поставить чайник.
Причём даже такой «обычный выход» здесь никогда не бывает полностью безопасным.
Я уже рассказывал, почему полярники на мысе Челюскин не выходят из дома без оглядки - даже днём, и чем это однажды закончилось для Александра.
И так - годами.
Кстати, магазинов тут нет, а воду топят из снега.
Хлеб Александр печет сам.
Говорит, запах свежей выпечки на станции работает лучше любого психолога.
Новости с «большой земли» доходят, но кажутся чем-то инородным.
Они теряют остроту еще по дороге.
Здесь нет экшена.
И именно тишина ломает новичков чаще, чем холод.
Север не развлекает.
Он просто есть.
«Через неделю видно, кто ты»
Александр сказал мне фразу, которая объясняет про зимовки больше, чем все учебники по выживанию:
— Здесь через неделю видно, кто ты есть на самом деле.
На мысе невозможно носить социальную маску.
Нельзя сменить компанию, если коллега бесит.
Нельзя уйти в бар вечером пятницы.
Почему он не уезжает
Я задал вопрос, который вертелся на языке с самого начала:
— Тебе не хочется вернуться в комфорт?
Ответ был спокойным:
— Здесь всё честно. Погода, работа.
Люди - как на ладони.
По его словам, в городе ему сложнее.
Там много шума.
Много суеты вокруг вещей, которые здесь, на краю земли, кажутся шелухой. Здесь всё проще: вышел, сделал, жив.
Север как фильтр
На самом деле Северу не нужны герои, которые борются со стихией.
Ему нужны те, кто умеет с ней сосуществовать.
Поэтому люди, живущие здесь годами, редко говорят громкие слова.
И, кажется, в этом отсутствии календаря они находят то, чего нам так не хватает в мегаполисах - покой.
А у вас есть такое заветное место, где время словно останавливается?
Если интересно увидеть, как выглядит такой Север без фильтров и романтики - короткие видео, быт станции, работа метеоролога и закулисье экспедиций - я выкладываю это в телеграм-канале 👉 «Путешествия со смыслом / Алексей Жирухин».
Там остаётся то, что не помещается в формат статьи: тишина, лица, погода и жизнь между замерами.