Галина Ивановна не спала всю ночь. Сын позвонил в три часа, сказал, что Оксана рожает, что они уже в больнице. Она вскочила, хотела ехать, но Максим остановил. Сказал, что не надо, что он сам справится, что позвонит, когда всё закончится.
Она сидела на кухне и ждала. Пила чай чашку за чашкой, смотрела на часы. Стрелки двигались мучительно медленно. Четыре часа. Пять. Шесть. За окном начало светать, а звонка всё не было.
В семь утра телефон наконец зазвонил.
– Мам, всё хорошо. Девочка. Три двести, пятьдесят один сантиметр. Оксана в порядке.
Галина Ивановна почувствовала, как отпускает напряжение. Девочка. Внучка. Первая и, возможно, единственная.
– Слава богу. Когда можно приехать?
– Завтра переведут в обычную палату. Тогда и приезжай.
– Хорошо. Я так рада, сынок. Передай Оксане, что я её люблю.
– Передам.
Он отключился. Галина Ивановна сидела с телефоном в руке и плакала от счастья. Внучка. Маленькая девочка, которую она будет любить, баловать, водить на прогулки. Новый смысл жизни.
На следующий день она собрала сумку с подарками. Детское одеяльце, которое вязала три месяца. Ползунки и распашонки, купленные заранее. Букет цветов для невестки. Торт для сына.
В больницу она приехала к одиннадцати, как договорились. Поднялась на третий этаж, нашла палату. Постучала и вошла.
Оксана полулежала на кровати, бледная, уставшая, но улыбающаяся. Рядом стоял Максим и держал на руках свёрток. Маленький, розовый, с торчащим краешком одеяла.
– Мама, познакомься, – сын повернулся к ней. – Это наша дочь.
Галина Ивановна подошла ближе. Заглянула в свёрток. Крошечное личико, закрытые глазки, пухлые щёчки. Сердце сжалось от нежности.
– Красавица какая. Вся в маму.
Оксана усмехнулась.
– Спасибо. Но она на Макса похожа. Посмотрите, нос его.
Галина Ивановна присмотрелась. Может быть. Трудно сказать, когда ребёнку один день от роду.
– Как назвали?
Она ждала этого вопроса. Они обсуждали имена ещё во время беременности. Галина Ивановна предлагала назвать девочку Анной, в честь своей мамы. Мама ушла пять лет назад, и Галина Ивановна до сих пор скучала по ней. Было бы красиво, если бы внучка носила её имя.
Максим тогда сказал, что им с Оксаной надо подумать. Что решение должно быть общим. Галина Ивановна согласилась и с тех пор не поднимала эту тему. Ждала.
Оксана переглянулась с мужем. Потом сказала:
– Мы назвали её Тамарой. В честь моей мамы.
Галина Ивановна замерла. Улыбка застыла на лице.
– Тамарой?
– Да. Красивое имя, правда? И маме приятно будет.
Галина Ивановна посмотрела на сына. Тот отвёл глаза.
– Максим, вы же говорили, что ещё не решили.
– Мы решили, – ответила за него Оксана. – Вчера, после родов. Когда я увидела её в первый раз, сразу поняла: это Тамара.
Галина Ивановна молчала. Внутри всё сжималось от обиды. Она предлагала имя Анна. Имя своей мамы, которая была ей дороже всех на свете. А они назвали девочку в честь Тамары Петровны. Женщины, которую Галина Ивановна видела от силы раз десять за пять лет.
– Оксана, мы ведь обсуждали имя Анна. Максим знает, как много это для меня значит.
Невестка пожала плечами.
– Обсуждали, да. Но решение приняли мы. Родители. Мы назвали дочь в честь моей мамы. Твоё мнение тут лишнее.
Галина Ивановна почувствовала, как слова бьют наотмашь. Твоё мнение лишнее. Так прямо, так грубо. При сыне, который стоял рядом и молчал.
– Максим?
Сын наконец посмотрел на неё.
– Мам, Оксана права. Это наш ребёнок. Мы имеем право называть его как хотим.
– Я не спорю с вашим правом. Но ты же знаешь, как я хотела, чтобы внучку назвали в честь бабушки Ани. Ты сам говорил, что это хорошая идея.
– Я говорил, что подумаю. И подумал. И согласился с Оксаной.
Галина Ивановна перевела взгляд на невестку. Та смотрела с лёгкой усмешкой. Победительница. Она всегда была такой. С первого дня знакомства давала понять, кто тут главный.
– Ладно, – Галина Ивановна постаралась взять себя в руки. – Это ваше решение. Я просто... мне нужно время, чтобы привыкнуть.
– Привыкайте, – Оксана откинулась на подушку. – И давайте без обид. Мы не хотели вас расстраивать. Просто имя Тамара нам больше нравится.
Галина Ивановна поставила сумку с подарками на стул.
– Вот, я принесла кое-что. Для малышки и для вас.
– Спасибо, – Оксана даже не посмотрела на сумку. – Максим, я устала. Может, твоя мама зайдёт позже?
Галина Ивановна поняла намёк. Её выпроваживали. Через пять минут после того, как она вошла.
– Конечно. Отдыхай, Оксана. Я заеду завтра.
Она наклонилась, чтобы поцеловать внучку. Маленькая Тамара спала безмятежным сном новорождённого. Ей было всё равно, как её назвали и что происходило вокруг.
Галина Ивановна вышла из палаты. Прошла по коридору, спустилась вниз, вышла на улицу. И только там позволила себе заплакать.
Она плакала от обиды, от унижения, от того, что сын не заступился. Не сказал ни слова в её защиту. Стоял рядом и молчал, пока жена говорила ей, что её мнение лишнее.
Дома она позвонила подруге Валентине. Рассказала всё.
– Галя, я тебе всегда говорила, что эта Оксана не подарок. Помнишь свадьбу? Как она на тебя смотрела?
– Помню.
– И ничего не изменилось. Она тебя в грош не ставит. И сын твой тряпка, прости за прямоту.
– Валя, не надо так про Максима.
– А как надо? Он взрослый мужик, тридцать два года. И не может слово сказать против жены? Даже ради матери?
Галина Ивановна молчала. Валентина была права, но признавать это было больно.
– И что мне теперь делать?
– А ничего. Живи дальше. Внучку люби, как бы её ни назвали. Имя это просто набор букв. Главное, какой человек вырастет.
– Легко сказать. А как любить, когда даже к ней не подпускают?
– Подпустят. Когда нянька понадобится бесплатная, сразу вспомнят про бабушку.
Так и вышло. Через два месяца после родов Оксана вышла на работу. Декрет она брать не хотела, сказала, что карьера важнее. Нужна была няня. Свекровь из другого города приехать не могла, здоровье не позволяло. Осталась Галина Ивановна.
Оксана позвонила сама.
– Галина Ивановна, у нас к вам просьба. Не могли бы вы посидеть с Томочкой? Три раза в неделю, пока я на работе.
Галина Ивановна хотела отказаться. Вспомнить про «твоё мнение лишнее» и сказать, что занята. Но это было бы назло себе. Она хотела видеть внучку. Хотела быть рядом.
– Хорошо. Когда начинаем?
Она стала приезжать по вторникам, четвергам и субботам. Кормила Томочку, гуляла с ней, пела колыбельные. Девочка росла, узнавала бабушку, улыбалась беззубым ртом.
Галина Ивановна полюбила её. Несмотря на имя, несмотря на обиду. Это была её кровь, её внучка. И неважно, как её назвали.
Но отношения с Оксаной оставались холодными. Невестка приходила с работы, забирала дочь и едва кивала свекрови на прощание. Ни спасибо, ни как дела. Как будто Галина Ивановна была обслуживающим персоналом.
Однажды Галина Ивановна не выдержала. Томочке исполнился год, был семейный праздник. Пришли гости, накрыли стол. Тамара Петровна, мать Оксаны, сидела на почётном месте, принимала поздравления.
– Наша Томочка, наша красавица, – приговаривала она, качая внучку на коленях. – В честь меня назвали, представляете? Такая честь.
Гости улыбались, кивали. Галина Ивановна сидела в углу и чувствовала себя невидимкой.
После застолья она отозвала сына на балкон.
– Максим, нам надо поговорить.
– О чём, мам?
– О том, как вы ко мне относитесь. Вернее, как Оксана относится. А ты молчишь.
Сын вздохнул.
– Опять ты про имя? Мам, прошёл год. Хватит уже.
– Дело не в имени. Дело в том, что я для вас никто. Прихожу три раза в неделю, сижу с внучкой, а меня даже спасибо не говорят. Тамара Петровна почётный гость, а я нянька бесплатная.
– Мам, ты преувеличиваешь.
– Правда? Тогда скажи, когда в последний раз Оксана спрашивала, как у меня дела? Когда интересовалась моим здоровьем? Когда вообще разговаривала со мной как с человеком?
Максим молчал.
– Вот видишь. Тебе нечего сказать.
– Мам, у Оксаны сложный характер. Ты же знаешь.
– Я знаю. Но это не оправдание. Она моя невестка, мать моей внучки. Могла бы хотя бы притворяться вежливой.
– Я поговорю с ней.
– Ты говоришь это каждый раз. И ничего не меняется.
Она вернулась в комнату. Томочка сидела на полу, играла с новой куклой. Увидела бабушку, потянула к ней руки.
– Баба!
Первое слово, которое она сказала Галине Ивановне. Не мама, не папа, а баба. Потому что бабушка была рядом чаще всех.
Галина Ивановна подняла внучку, прижала к себе. Маленькие ручки обхватили её шею.
– Баба пиши, – Томочка тыкала пальцем в куклу. – Баба, пиши!
– Что принести, солнышко?
– Кисю!
Галина Ивановна засмеялась. Кися была плюшевым котом, любимой игрушкой. Она нашла его под столом, отдала внучке.
– Вот, держи свою кису.
Оксана наблюдала за ними с дивана. Взгляд был странный. Не злой, не холодный. Скорее задумчивый.
Вечером, когда гости разошлись, невестка подошла к Галине Ивановне.
– Можно вас на минуту?
Они вышли на кухню. Оксана закрыла дверь.
– Галина Ивановна, я хочу извиниться.
Галина Ивановна удивилась так, что не смогла скрыть.
– За что?
– За всё. За имя, за грубость в больнице, за то, как я себя вела этот год.
– Почему сейчас?
Оксана помолчала.
– Сегодня мама сказала, что я её копия. Что так же обращалась со свекровью, когда была молодая. И что это неправильно. Что семья должна быть вместе, а не воевать.
Галина Ивановна не знала, что сказать.
– Я смотрела, как Тома к вам тянется. Как она вас любит. И поняла, что была дурой. Вы столько для неё делаете, а я даже спасибо нормально не сказала.
– Не сказала, да.
– Простите меня. Правда. Я буду стараться. Не обещаю, что сразу получится, характер у меня и вправду не сахар. Но буду стараться.
Галина Ивановна смотрела на невестку. Впервые за пять лет она видела её настоящую. Без брони, без колючек. Обычную женщину, которая призналась в своих ошибках.
– А как же имя? Ты ведь сказала, что моё мнение лишнее.
Оксана поморщилась.
– Это было жестоко. Я знаю. Просто... я боялась вас. Мне казалось, что вы хотите занять моё место в семье. Что будете указывать, как воспитывать дочь, как вести хозяйство.
– Я никогда так не делала.
– Я знаю. Теперь знаю. Но тогда мне так казалось. Поэтому я защищалась. Грубостью, холодом. Это было неправильно.
Галина Ивановна вздохнула.
– Оксана, мне не нужно твоё место. У тебя своё, у меня своё. Ты мать, я бабушка. Это разные роли.
– Я понимаю. Теперь понимаю.
Они помолчали. За дверью слышался смех Максима, лепет Томочки, звон посуды.
– Знаете, – вдруг сказала Оксана, – если у нас будет второй ребёнок, давайте назовём в честь вашей мамы. Анной.
Галина Ивановна почувствовала, как защипало в глазах.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Это будет правильно.
Они вернулись в комнату. Томочка бежала навстречу на нетвёрдых ножках.
– Баба! Мама! – она обхватила их обеих за ноги, пытаясь обнять.
Оксана и Галина Ивановна переглянулась. И впервые улыбнулись друг другу.
Через два года у них родилась вторая девочка. Её назвали Анной. В честь прабабушки, которую она никогда не увидит, но чьё имя будет носить с гордостью.
На выписке из роддома Галина Ивановна держала на руках Томочку, а Оксана несла маленькую Анечку. Максим шёл рядом, счастливый и растерянный, как всякий отец двоих детей.
– Мама, смотри, – Томочка тыкала пальцем в свёрток. – Там ляля!
– Да, солнышко. Это твоя сестрёнка. Аня.
– Аня, – повторила Томочка. – Касивое имя!
Галина Ивановна поцеловала внучку в макушку.
– Красивое. Самое красивое на свете.
Она посмотрела на небо. Где-то там была мама. Смотрела на них и улыбалась. Теперь её имя будет жить дальше. В маленькой девочке, которая только начинает свой путь.
И это было важнее любых обид.
Если история нашла отклик, подписывайтесь на канал – здесь много рассказов о семейных отношениях, о том, как находить общий язык и прощать друг друга.
А как вы считаете, кто должен выбирать имя ребёнку? Только родители или мнение бабушек и дедушек тоже важно? Напишите в комментариях.
Читайте ещё: