Игорь на заседании закивал так энергично, что, казалось, голова отвалится.
— Непременно, — воскликнул он. — Я требую истины, пусть ДНК всё расставит по местам.
И даже потряс в воздухе кулаком, видимо, для убедительности.
Назначили, когда явиться к экспертам: число, время, адрес. Проходит день, другой, неделя. В суд приходит бумага из центра экспертиз:
- Гражданин Игорь в назначенное время не явился, биоматериал не предоставил. Экспертиза не проведена.
Судья, получив эту бумагу, наверное, долго смотрел на неё, потом на пустой стул, где должен был сидеть истец, и чесал затылок. Игорь думал, что не придет, значит – не отец, или просто пил в этот день, идти не хотелось.
Дело оставили без рассмотрения.
Анна же только руками развела, сказала подруге:
— Ну что это за человек? Шуму навел, а сам в кусты. Нарочно не пришел знает, что Алешка его сын.
Но система, хоть и скрипя, шевельнулась. Судебный пристав, получив информацию о том, что отец не просто не платит, а ещё и в суде от отцовства отказывается (хоть и неудачно), приготовил новую бумагу. Называлась она «Представление о привлечении к уголовной ответственности по статье 157 УК РФ». Это уже пахло не обязательными работами, а реальным сроком, пусть небольшим, но неприятным.
И вот тут произошло чудо. Как только это грозное представление попало в поле зрения Игоря, он, видимо, почувствовал лёгкий озноб ответственности, и перечислил на счёт Алёши триста рублей. Видимо, как выкуп, откупные. Мол, вот вам, отстаньте.
Получив уведомление об этой выплате, Анна сначала подумала, что в банке ошибка. Потом, увидев фамилию отправителя, рассмеялась.
- Триста рублей, — сказала она сыну, который делал уроки. — Это тебе папа прислал.
Алёша, ребёнок умный, посмотрел на маму своими серьёзными глазами и спросил:
— Мама, а папа вообще кого-то в этой жизни любит?
Анна отвернулась к окну, чтобы сын не увидел, как у неё задрожала губа, и твёрдо сказала:
— Он, сынок, сам себя не любит, а нам без этой любви, как оказалось, даже легче дышать.
Прошли годы, долг по алиментам рос, как снежный ком. А в голове у Игоря, должно быть, зреет план гениальный в своей простоте. В 2012 году он снова является в тот же самый суд, с тем же самым иском про отцовство, как будто и не было этих пяти лет.
Судья смотрит в архив, видит историю 2007 года, чешет затылок.
— Гражданин, — говорит, — так вы же уже начинали это дело. И на экспертизу не пошли.
— Так то было тогда! — горячо возражает Игорь. — А теперь я созрел, требую научной истины. Я не верю этим вашим бумагам.
— Ладно, — говорит судья, уставшим голосом. — Назначим судебную генетическую экспертизу, рассмотрим на следующем заседании. Явка обязательна.
Вы не поверите, граждане, но история повторилась с пунктуальностью дурного сна. На первое заседание Игорь не явился, судья перенёс, на второе — снова его нет. Судья, махнув рукой, оставил дело без рассмотрения. Игорь в коридорах правосудия больше не появлялся.
А что же долг? А долг, между тем, вёл себя как живой организм — питался пенями, рос и множился. К 2017 году он\ перевалил за семьсот двадцать шесть тысяч рублей. Сумма приличная. На эти деньги можно было купить что-то существенное.
И тут, наконец-то, государственная машина, которая долго скрипела и стонала, дала небольшой, но ощутимый результат. Мировой судья признал Игоря виновным в административном правонарушении — злостной неуплате алиментов и назначил ему пятьдесят часов обязательных работ. Представляете картину? Гражданин, должен какую-то фантастическую сумму, идёт и, скажем, подметает улицы. Думает, наверное, о высоком, о несправедливости бытия.
Но и это ещё не всё. В начале 2018 года другой судья постановил взыскать с Игоря в пользу Анны неустойку — двести тысяч рублей. И ещё тысячу — за услуги адвоката.
А Игорь обиделся и подал заявление об отмене того самого определения 2013 года, где дело оставили без рассмотрения. Мол, не имел возможности явиться в суд по уважительным причинам.
Судья, рассматривая это заявление, наверное, почесал в затылке. Посмотрел архив: 2007 год — не явился на экспертизу. 2012-2013 — дважды не явился в суд. И решил, видимо, что «уважительные причины» у гражданина Игоря носят характер перманентный и системный, и отказал.
Так что же мы имеем в сухом остатке?
А имеем мы классический портрет злостного неплательщика, отшлифованного многочисленными судебными решениями. Все его попытки оспорить отцовство были, если разобраться, чистой воды тактическим манёвром. Как в шахматах, понимаете ли. Сделал вид, что пошёл в атаку на ферзя (оспорил отцовство), чтобы отвлечь внимание от того, что у него самого ладья под боем (неуплата алиментов). Только атака была бутафорская — на экспертизу так и не явился, в суд не пришёл.
Война на два фронта провалилась с треском. Но у нашего героя, как выяснится позже, оставался в запасе ещё один, особый род войск, информационный, с привлечением тяжёлой артиллерии в лице телевизионного канала.
Жила Анна своей обычной жизнью, воспитывала сына, работала, долги по алиментам через приставов пыталась взыскать. Жизнь, в общем, текла по накатанным рельсам.
И вот, в один прекрасный весенний день 2018 года, началось нечто. Зазвонил телефон, подруга Света названивала:
— Аня, ты смотришь иногда телевизор? — голос у подруги был странный, испуганно-заговорщицкий.
— Нет, — честно ответила Анна. — Некогда. Стирка, Алёша, отчет.
— Ну, так вот… Там про тебя передача и про Игоря, на «Злостном сплетнике».
Анна сначала не поняла.
- Какая передача? Какое телевидение? Яже не артистка.
Но подруга, запинаясь, сказала:
— Ссылку скину, посмотри. Только не пугайся.
Потом посыпалось: звонок от бывшей коллеги, сообщение в мессенджере от соседки, с которой лет пять не общались. Всем, видите ли, было интересно и… «переживали». А ссылку скидывали одну и ту же.
Вечером Анна села за компьютер, кликнула по ссылке. Загрузился видеоролик. Заставка яркая, музыка драматическая. Передача «Столичные новости». Ведущий — корреспондент с бодрым, звонким голосом. И… её бывший муж, Игорь. Сидит в кресле, вид у него оскорблённой добродетели и человека, познавшего горькую истину.
Анна прибавила громкость. И услышала.
Игорь рассказывал историю, но не ту, что была в судебных делах на множество страниц, а другую, красивую, как мыльная опера.
— Я, — говорит, — прожил в браке годы. И вот узнаю страшную тайну: ребёнок, которого я воспитывал как родного, возможно, не мой.
Голос его дрожал искусно. Корреспондент, парень молодой, азартный, тут же подхватывал:
— Представляете? Сюжет, достойный голливудской драмы. Муж так верил, а тут предательство.
Анна смотрела на экран и не верила ушам.
- «Узнал»? Когда он успел «узнать»? Он все эти годы пил, бил, на экспертизу не ходил. У него была тысяча возможностей «узнать», но он лишь «сомневался» в суде, туда не являясь.
Но дальше — больше. Игорь, оживляясь, поведал:
— Я, конечно, незамедлительно подал на развод!
Анна чуть не поперхнулась чаем. «Незамедлительно»? Брак-то расторгли в 2005 году, а «узнал» он, по его же новейшей версии, в 2018 году. Хронология прыгала у него, как блоха на горячей сковородке. Но ведущего это, видимо, не смущало. Ему важна была драма. Да и на развод Анна подавала.
— А супруга, — продолжал Игорь, опуская глаза, — в ответ подала на алименты.
— Вот это поворот, — восклицал ведущий, и в его голосе слышалось неподдельное удовольствие от такого коварства женского. — И вы, значит, платите?
— Плачу! — трагически признавался Игорь. — За чужого!
Анна уже вскрикнула:
- Да как же ты платишь, несчастный, если у тебя долг в семьсот тысяч?
Но компьютер её, конечно, не услышал.
Тут Игорь перешёл к научной части.
— Я решил доказать свою правду через суд, обратился в клинику, сдал биоматериал. Но я уверен — его подменили, — он смотрел в камеру с видом заговорщика, которому мешают установить истину тёмные силы.
— Ужас, — сопереживал ведущий. — Научный центр, и вдруг подмена. Куда катится мир!
Ни один из них, разумеется, не упомянул, что судом экспертиза назначалась дважды, и оба раза Игорь на неё просто не пришёл. Зачем зрителю такие скучные подробности?
И вот тут начался настоящий цирк. Камера крупно, очень крупно, показала бумаги. Сначала паспорт Анны. Чётко, ясно: фамилия, имя, отчество, место выдачи, потом свидетельство о рождении Алёши. Опять же: ФИО ребёнка, ФИО матери, дата, номер актовой записи. Ведущий за кадром вещал:
— Наши герои проживают по такому-то адресу в Благовещенске. Городок маленький, многие знакомы…
Анна почувствовала, как кровь отливает от лица. У неё было ощущение, что её раздели догола на центральной площади. Эти бумаги — они же в суде, как они попали в эфир? Кто их дал? Она не давала разрешения! Никто не спрашивал!
На экране же Игорь завершал свою мыслю:
— Я обратился в Следственный комитет и пойду до конца, не позволю себя обманывать.
А ведущий подводил итог:
— Точку в этой истории поставят правоохранительные органы. А наш герой, несомненно, заслуживает справедливости.
Ролик кончился, началась реклама шампуня. Анна сидела в полной тишине, если не считать гулкого стука сердца в ушах. Шока не было, был ступор, полное, абсолютное непонимание.