Анна не плакала, смотрела на тёмный экран и думала одну-единственную мысль:
Ощущение было такое, будто её выволокли из своей жизни, из своей маленькой, квартиры, и поставили к позорному столбу на всеобщее осмеяние. А вокруг — смеющиеся лица, камера, и бывший муж в роли страдальца.
Она взяла телефон, опять пришло сообщение.
- Анюта, держись, мы-то в тебя верим, мы знаем правду.
Но это уже не радовало, потому что яд был выпущен. Ложь, красиво упакованная, уже летела по умам и дворам.
Анна медленно встала, подошла к окну, на улице было тихо, мирно. А в её жизни, только что обретшей какой-никакой покой, снова грохотал конфликт, только на этот раз Игорь не кулаками и не ножами махал, а словами и картинкой. И было это даже больнее, потому что от этого уже не спасешься, заперев дверь на цепочку.
Вот так, граждане, частная жизнь человека, со всеми её горестями и судебными бумагами, превратилась в бесплатное шоу для всеобщего развлечения. А что было дальше? А дальше началась последняя битва за своё доброе имя.
После того, как телевизионный ураган пронёсся по тихой жизни нашей героини, наступила пора, которую я бы назвал «затишье перед контратакой». Дня три, не меньше, Анна пребывала в состоянии, близком к кататоническому: ходила на работу, кормила сына, смотрела в одну точку. Знакомые звонили, но она трубку не брала.
А в голове у неё, меж тем, шла работа, мысли ходили по кругу, как лошади на ипподроме.
- Суд был, приговор был, алименты назначены, но он не платит. Оспаривал отцовство, а сам не явился, опять оспаривал, снова не явился. Все в документах есть, а тут — раз! — и пять минут эфира, я обманщица, Алёша “чужой”. И документы мои в открытом доступе показали.
Анна подумала и сделала вывод: если на твою честь вылили ушат грязи, ты не должен оттирать себя втихаря, должен взять эти самые документы и пойти в наступление.
Позвала она как-то вечером Алёшу. Сидит он, уроки учит, бровь нахмурил, весь в отца, что характером, что упрямством, только, слава богу, не в повадках. Взрослый уже совсем, ершистый подросток.
— Сынок, — говорит Анна, голос у неё ровный, но внутри всё сжалось в тугой комок. — Ты этот ролик не смотрел?
Алёша посмотрел на маму, пожал плечами.
— Смотрел, ребята в школе скинули.
— И что?
— А что? — пожал он плечами с подростковым максимализмом. — Бред, все знают, какой он. И что он не платит алименты. Только вот зачем они наши бумаги показали? Это же нельзя. Ты, мама, не переживай, я тебя в обиду этому не дам. Пусть говорит этот врун что угодно, мы-то правду знаем.
И в этот момент Анна почувствовала гордость за то, что сын видит суть. Не сюжет «голливудской драмы», а простое нарушение: «нельзя».
— Нельзя показывать документы, — твёрдо подтвердила она. — И за «нельзя» надо отвечать, и за враньё — тоже.
Цель обозначилась сама собой: защитить своё доброе имя.
И сделать это надо для Алешки, чтобы он, когда вырастет, не думал, что мать его была какой-то аферисткой, знал, что правду можно и нужно отстаивать, даже когда против тебя — целый медиавойна идет.
И вот, вооружившись этой целью, Анна снова пошла в суд.
Села она за стол, достала чистый лист и стала писать исковое заявление. Не просто «обидели», понимаете ли. А с формулировочками:
- «К ответчикам, — выводила она чётким почерком, — телеканалу «Злобный сплетник» и корреспонденту его, гражданину Такому-то…» Уже звучит солидно!
И пошла перечислять все претензии:
Первое. Распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство. А что ложные? А то, что Игорь «узнал и незамедлительно развёлся». А у нас, мол, судебные решения с 2005 года есть, где причина развода — его пьянство и мордобой. Ложь? Ложь! И на развод подавала Анна, а не Игорь.
Второе. Грубое нарушение закона о персональных данных. Это, граждане, вообще безобразие: показали в эфире паспорт и свидетельство о рождении несовершеннолетнего без согласия. Это как квартиру свою открыть нараспашку и по телевидению показать: вот, мол, приходите, всё ваше. Никакого уважения к частной жизни.
Третье. Компенсация морального вреда. А почему, спрашивается, нет? Человек живёт спокойно, никого не трогает, и вдруг — раз! — и его на всю область, как преступника, выставили. Нервы, слёзы, бессонные ночи — это разве не вред? Ещё какой вред.
И главное: дело не в простом оскорблении, а в системной лжи, которая опровергается целым ворохом судебных актов, и в наглом вторжении в личную жизнь под соусом «журналистского расследования».
Подала она этот иск. И когда вышла из здания суда, с папкой на груди, на неё пахнуло весенним, ещё холодным ветром. Но на душе было странно спокойно. Будто она не бумагу подала, а бросила вызов целому миру кривотолков и сплетен. Миру, в котором пятиминутный сюжет на «Злобном сплетнике» перевешивает годы судебной волокиты.
И вот, граждане, настал тот самый день, когда все наши герои – и живая, страдающая Анна, и виртуальный, но такой грозный «Злобный сплетник», и корреспондент его, Иван Иванов, должны были собраться в одном месте, а именно: в зале судебных заседаний районного суда.
Анна пришла не одна, с адвокатом. Вид у неё был сосредоточенный и усталый, как у шахтёра после длинной смены. Она несла с собой большую папку с подлинными документами.
На против расположились ответчики. От «Злобного сплетника» явился юрист, выражавшим полную уверенность в непогрешимости своей редакционной политики. Сам Иван Иванов не удостоил заседание своим присутствием. Но ему, по закону, назначили бесплатного адвоката – женщину, которая, судя по её растерянному виду, за пять минут до начала впервые услышала фамилию своего подзащитного и название сюжета.
Судья, женщина средних лет, взглянула на этот расклад и тихо вздохнула. Она уже по опыту знала, что, когда в деле замешаны СМИ и личная жизнь, будет долго, нудно и эмоционально.
– Итак, слушаем дело по иску Анны Васильевны о защите чести, достоинства и персональных данных, – начала судья.
И понеслось. Анна, точнее, её адвокат, стал зачитывать иск. Не просто зачитывать, а проводить экскурсию по биографии обычной женщины. Каждое утверждение из телесюжета он тут же опровергал, доставая из своего бумажного арсенала соответствующий документ.
Экспонат первый: о разводе.
Ведущий сказал: «Обиженный муж незамедлительно подал на развод!»
Адвокат поднял решение мирового судьи от 21 ноября 2005 года.
– Развод инициирован Анной Васильевной, – заявил он, – по причине систематического пьянства и побоев со стороны супруга. Сам супруг в суде это не отрицал. Где здесь «незамедлительность» в ответ на мнимое «узнал»? Хронология, как видите, хромает на обе ноги.
Экспонат второй: об алиментах.
Сюжет вещал: «Жена в ответ подала на алименты!»
Адвокат с лёгкостью фокусника извлёк судебный приказ от 14 октября 2003 года.
– Алименты были взысканы за два года до развода. Ребёнка кормить надо, а он пил.
Юрист «Злобного сплетника» поморщился:
– Но ведь мой доверитель, корреспондент, лишь цитировал интервьюируемого! Он что, должен был в каждом слове сомневаться? Это же прямая речь!
– Прямая речь, – парировал адвокат Анны, – не отменяет закона о проверке достоверности информации, порочащей честь гражданина. Особенно когда эта «прямая речь» противоречит публичным судебным актам, доступным каждому. Не усомнились? Значит, вина в виде неосторожности – налицо.
Экспонат главный, сенсационный: о документах.
Тут слово попросила сама Анна. Голос у неё дрожал, но она говорила чётко.
– Они показали… – она сделала паузу, – мой паспорт, крупным планом, и свидетельство о рождении сына: где мы живём, наши полные данные. Меня после этого стали узнавать, звонили с федеральных каналов, угрожали приехать, спрашивали на работе. Вы представляете, каково это – подростку, когда про него по всему интернету идут разговоры, что он «чужой»? И все данные его – как на ладони?
В зале наступила тишина.
– У вас есть согласие на распространение этих персональных данных? – спросила она у представителя телекомпании.
Тот развёл руками:
– Это был материал в общественных интересах, расследование!
– Какой общественный интерес, – почти крикнула Анна, – в том, чтобы вывалить мою личную драму, да ещё и переврать её? Чтобы помочь моему бывшему мужу, злостному неплательщику алиментов, избежать ответственности?
Тут вступили свидетели, подруги Анны, которые видели сюжет, сотрудница клиники, куда вломилась съёмочная группа «с расследованием». Картина складывалась законченная и безрадостная.
А потом адвокат Анны привел последний, сокрушительный аргумент: заключение специалистов, не абы каких, а Экспертно-криминалистического центра МВД по …. Заключение было свежее, от августа 2018 года. Всего одна строчка, но какая:
«ФИО4... является биологическим отцом сына... ФИО5».
В зале стало тихо, как в пустом храме, все многолетние танцы Игоря вокруг ДНК, все его намёки на подмену анализов, рассыпались в прах перед этой одной сухой, казённой фразой.
Судья удалилась в совещательную комнату. Просидела долго.
А когда вышла, то зачитала решение:
Пункт первый: признать действия «Злобного сплетника» и корреспондента Иванова незаконными. Персональные данные распространены без согласия.
Пункт второй: признать сведения в сюжете – про развод, алименты и обман – не соответствующими действительности.
Пункт третий, о деньгах: взыскать компенсацию морального вреда.
Тут зал затаил дыхание. Анна просила 800 тысяч с канала и 100 с журналиста.
– Взыскать, – продолжила судья, – с МУП «Продюсерский центр «Злобный сплетник» … 50 000 рублей. А с гражданина Иванова… 10 000 рублей.
Тишина взорвалась. Адвокат Анны ахнул, сама она опустила голову. Пиррова победа, граждане. Да, правда восторжествовала. Да, ложь призвана ложью. Да, закон нарушителям указал на место. Но цена, которую государство назначило за испорченную жизнь, за подростковый стыд, за травлю, оказалась смехотворной.
Выйдя из суда, Анна вздохнула:
– Ну что, – сказала она адвокату, глядя на серое небо, – хоть что-то отвоевали. Сыну покажу, пусть знает.
А «Злобный сплетник», надо полагать, уже на следующий день снимал новый сюжет о чём-нибудь другом. Потому что жизнь, как известно, продолжается. И в ней всегда найдётся место для новой голливудской драмы. Только вот героям этих драм от этого, согласитесь, нисколько не легче.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 8 октября 2018 г. по делу № 2-5577/2018, Кировский районный суд г. Уфы