Мерзли лапы, дрожали душа и хвост. Зато мороз прогнал вязкий туман в мозгах и вернул память!
— Ой, мамочки! — только и смог сказать Сергей Петров, а потом заплакал.
А кто бы на его месте не заплакал?
Ну, да обо всем по порядку...
*****
Совсем недавно Сергей Петров был вполне успешным менеджером, водил добротную машину и обманывал жену Лену с симпатичной секретаршей Оленькой.
Удача улыбалась ему, совесть не мучила, жизнь радовала...
Ту зимнюю субботу Сергей, наврав Леночке с три короба, собирался провести с Оленькой на базе отдыха. Солнышко, морозец, коньки, лыжи и на десерт – широкая кровать в номере.
Все это он помнил прекрасно. Помнил еще, как они ехали по опасной скользкой дороге. Сергей, конечно, лихачил. Но так хотелось домчать свою пассию с ветерком. Так мечталось произвести впечатление.
Оленька забавно взвизгивала, хлопала ресничками, просила: «Не гони!»
А он гнал! Глупо и безответственно. Дальше воспоминания комкались, слипались, путались.
Их занесло, он крутил руль, матерился, машина не слушалась, Оленька кричала. И...
И все! Темнота.
*****
Пришел в себя он уже в заснеженном дворе, окруженном хороводом одинаковых смурных панелек.
«Одна из них твоя, — прошептала память. — Угадай, какая?»
Сергей попытался наморщить лоб. Не получилось. В какое бы четвероногое он ни обернулся – мимика у того была бедная.
Ладно, он и так поймет! Нужно просто оббежать все подъезды, обнюхать все пороги, и он вспомнит! Наверняка.
Так, в общем-то, и случилось. Хотя сначала он узнал старушку. Она выходила из одного подъезда. Тяжело, опираясь на палочку, придерживала свободной рукой дверь, чтобы та не придавила.
«Побирушка», — подсказала память.
«Точно!» — обрадовался Сергей и юркнул в щель, зацепив старушкин валенок.
Он знал эту бабку! Мало того, он ее не любил. За что? Да за то, что ее жалела жена Лена. Совершенно незаслуженно жалела, между прочим.
— Она одинокая, старенькая, пенсия крохотная...
Память открыла шлюзы и затопила Сергея воспоминаниями.
— Сама виновата! Надо было раньше думать. На нормальной работе работать. Замуж выйти, детей родить! Вот и не считала бы сейчас копейки, — резонно возражал он жене.
— Да чего же ты злой-то такой! — раздражалась Лена. — Ничего о человеке не знаешь, а судишь!
— А ты знаешь?
— Знаю. Работала она всю жизнь. И семья у нее была.
— Чего же тогда бедствует-то?
— А ты сам попробуй на пенсию прожить, когда помочь некому.
— Куда же семья подевалась?
— Муж ушел, сынок с бандюгами связался в лихое время. Хотел жить красиво, а вот не вышло. Ни красиво, никак! Кокнули его свои или чужие, кто его знает. Вот и осталась Мария Ивановна одна-одинешенька.
— Все равно сама виновата! Нормально надо детей воспитывать!
— Все-то ты знаешь. Видать, богатый опыт, — злилась Лена.
— А я и не претендую на звание отца года. Поэтому и с детьми не тороплюсь. И уж точно побирушкой на старости лет не стану! Финансовую подушку надо иметь!
— Да хоть финансовый матрас собирай, только человека зря не оскорбляй. Она у тебя что-нибудь хоть раз просила?
— У меня нет. Зато ты ее обхаживаешь. То пироги свои таскаешь, то продукты покупаешь. Тебя и просить не надо! А она принимает! Поэтому и побирушка.
— Лучше замолчи, Сергей, если поругаться не хочешь!
На этом обычно их препирательства с женой насчет соседки и заканчивались. Он оставался при своем, Лена – при своем.
Но вот сегодня Сергей был готов расцеловать побирушку. За ее медлительность, за осторожность, с которой она перебиралась через порожек, за то, что не огрела незнакомого хвостатого палкой.
*****
Ладно, теперь он в подъезде. Главное сделано. Дальше Сергея вело чутье. Первый этаж, второй, третий. Слева – побирушкины хоромы. Пахнет бедностью, хозяйственным мылом и лекарствами.
Справа – дом родной. Он остановился у двери, обитой вагонкой, поскреб когтями. Безрезультатно. Тогда Сергей подал голос. И сразу понял, кем стал.
— Мау-у-у! — прокатилось по подъезду и затихло.
«Я кот! Серьезно? О боже! Только этого не хватало. Не мог в собаку превратиться!» — запаниковал Сергей.
И было отчего. Жил у них в доме кот по имени Барин. Бывший беспризорник. Серый, мордатый, бесстыжий и наглый.
Лена его любила, Сергей терпеть не мог. Но выбросить не решался. Знал, что Лена может простить мужу многое, но только не изгнание кота.
— Чего орешь? — донеслось из-за двери. — Проваливай. Это моя квартира.
От такой наглости Сергей на секунду позабыл, что теперь он и сам кот. Судя по расцветке лап, такая же серость, как Барин.
— Да ты на кого хвост поднимаешь, мешок шерстяной?
— И на кого же? Никак кошачий царь к нам заглянул? — за дверью явно насмехались.
— Для тебя – царь! Хозяин я твой, балда ты серая!
— Ошибочка вышла. Нет у меня никакого хозяина. Был тут один. Хозяйкин муж. Но он по-кошачьи ни бе, ни ме!
— Был? А куда делся? — похолодел Серега.
— А я почем знаю? Делся, и слава богу! Не нужен он тут. Ведет себя, как последний гад. Хозяйке мозги пачкает. Я-то все чую. По кошкам, тьфу, по теткам шатается, раздолбай. Мой нос не обманешь.
— Эх, взять бы тебя за хвост и... — простонал Сергей.
За дверью обиделись:
— Как бы я тебя за что другое не взял. Иди отсюда, пока цел!
И Сергей пошел. Впервые за долгое время его мучила совесть. Даже Барин его гадом считает, Лене сочувствует. И ведь он прав.
Не заслуживает Лена, чтобы ей врали. Она ведь лучшая: умная, красивая, добрая, отходчивая, готовит прекрасно.
А Оленька... Если честно, финтифлюшка смазливая.
И связался-то с ней Сергей, только чтобы себе доказать, что он альфа-самец. Ну и еще перед мужиками похвастаться.
Но деваться было некуда. Дома Барин наваляет, значит, только и остается, что идти к Оленьке. Может, она в аварии не пострадала. И дай-то бог, в какую-нибудь мышь не превратилась...
*****
Оленькин дом Сергей нашел быстро. Память окончательно вернулась. Замерзший и усталый, он поскребся в знакомую дверь, помяукал жалобно. И, о чудо, ему открыли.
Оленьке повезло больше, чем ему. Ни царапинки, ни шрамика. Видно, весь удар Сергей на себя принял.
«Ну теперь она мне тем более должна!» — Сергей навострился в тепло прихожей.
— Стоять! — раздалось сверху, и стройная ножка в розовой тапочке преградила путь. — Куда это ты, блохастый, намылился? Брысь!
— Ма-а-а, — заканючил Сергей, глядя на Оленьку снизу вверх.
— Нет! Терпеть не могу кошек!
Оленька наклонилась, схватила Сергея за шкирку, и он полетел, минуя ступени, обиженный и обалдевший. Хлопнула дверь, отсекая свет, тепло и вероломную Оленьку.
«Вот ведь злыдня силиконовая! — ругался Сергей, направляясь обратно к своему дому. — Я ее по ресторанам вожу, подарки дарю, а она меня за шкварник – и в полет!»
Почему он решил вдруг вернуться к своей двери, Сергей не знал. Дома у него тоже без шансов. Даже если Лена сжалится и пустит, то Барин порвет на кучу шерстинок.
Но, во-первых, просто сидеть под скамейкой – холодно. А во-вторых, что-то влекло его в родной подъезд. Не иначе, кошачья интуиция...
*****
У дома, поставив тощий пакет на лавочку, стояла побирушка. Рядом с ее валенками голуби собирали крошки.
«Совсем очумела бабка! — возмутился про себя Сергей. — Самой есть нечего, а она этих крыс крылатых кормит!»
Он разбежался и прыгнул в самую гущу пернатых обжор. Голуби вспорхнули, роняя перья. Сергей почувствовал злую радость.
— Да что же ты, обормот, творишь? — говорила побирушка строго, а смотрела на Сергея жалостливо: — Небось, тоже голодный, холодный. Ну пойдем со мной, у меня там супец есть. Поделюсь...
В животе заурчало, и Сергей, задрав хвост, побежал к подъезду.
*****
В побирушкиной квартире он раньше не был. Бедненько, но чистенько, как принято говорить. Фотографии в допотопном серванте. Коврик с аляповатым оленем на стене, круглый стол покрыт цветастой скатеркой.
С фотографий смотрит она, побирушка: молодая, красивая, счастливая. А еще – пацан светловолосый, смешной.
«Вот оно, ее прошлое, — догадался Сергей. — Она тогда и знать не знала, что ее ждет, бедная...»
— Кис-кис, иди кушай, — раздалось с кухни.
Отчего-то у Сергея защипало в глазах. В памяти всплыло соседкино имя: Мария Ивановна. А еще вспомнилась народная мудрость: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся!»
Он теперь сам, получается, побирушка. Но голод не тетка. Сергей побежал на зов.
Миска дымилась на полу, пахла куриным бульоном. На столе стояла такая же. Только к ней прилагалась ложка и кусок хлеба. Мария Ивановна улыбнулась Сергею:
— Ешь. Я с тобой по-братски поделилась.
Он, пряча глаза, наклонился к миске, замельтешил розовым языком. В животе разлилось тепло. А сердце заколотилось часто-часто, и мысли полезли в голову непривычные, но правильные:
«Дрянью я был, вот в кота и обратился. Хотя логичнее было бы в поросенка. Но, видно, Вселенная умная. Много бы я увидел в поросячьей шкуре? Много бы понял? Да я бы трех шагов по улице не прошел. Меня бы схватили и на мясокомбинат!
Эх, если еще шанс дадут там, наверху, то человеком стану. По внешности судить больше не буду. Глупо это!
Вон, Оленька, на вид конфетка, а как меня через лестницу запулила. Хорошо, тапкой не врезала...
А Мария Ивановна пусть и ходит в затрапезном пальтишке, а душа у нее большая, светлая.
Да и Лену я мало ценил. Она ведь у меня – сокровище. Слабых жалеет, меня любит, соседке помогает».
Он не заметил, как задремал...
*****
А проснулся в больничной палате. Пищали приборы, холодный свет бил в глаза, болело абсолютно все.
— Здрасьте-пожалуйте, — всплеснула руками полная женщина в белом халате. — Ожил.
Высунулась за дверь и позвала:
— Доктор, вернитесь, коматозник наш в себя пришел.
— А жена... — язык не желал слушаться.
— Была жена. И еще одна была... Уж не знаю, кто. Хорошо, что не встретились, — затарахтела догадливая толстушка. — Только ты все равно, милый, вляпался, похоже. Лицо у той, которая жена, было тако-о-о-е! Наверняка она про ту, другую, все узнала.
— Я поправлю... — вытолкнул из себя Сергей.
— Конечно, поправишь, только на ноги встань для начала. А вот и доктор!
*****
Когда Сергея выписали, его никто не встречал. Оленьку Лена ему не простила.
Кстати, той действительно чертовски повезло. Машина слетела с дороги и врезалась в дерево водительской дверью, смяв Серегу, словно фантик. А Оленька успела выскочить, слегка ободрав ладошки о колючий снег.
Впрочем, Оленьке уже было не до Сергея. Пока он лежал в больнице, она успела захомутать новую жертву. У него была более породистая машина, большая квартира. А главное, не было жены.
Сергей дохромал по коридору до выхода, толкнул дверь и увидел на крыльце серого кота.
— Ну бывай, серый, не болей! — пожелал ему Серега. — А я пойду перед женой каяться. Может, простит.
— Мр-р-р! — сказал кот, прищурился и подмигнул. Сергей был готов поклясться, что подмигнул.
«Будь я проклят, но мне, похоже, пожелали удачи! — подумал он. — А значит, все получится! Во всяком случае, я очень постараюсь».
*****
ПОДДЕРЖИ продолжение работы канала на любую сумму от 50р.
*****
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО (все рассказы: #алёна слюсаренко)