Недавно общался со знакомой подругой. Она замужем за американцем, живут в Штатах, приехали на каникулы в Россию к родственникам. Сидим, пьём чай, и она начинает жаловаться:
— Ты не представляешь, что творится! Дочь каждую неделю просит 200-300 долларов на карманные расходы. Каждую неделю! Я не понимаю, куда она их тратит. На что ей столько? Мы всё покупаем — одежду, гаджеты, еду. А она всё равно: «Мам, дай денег». И не скажет толком, на что.
Я сижу, слушаю и думаю: надо же, какая у них жизнь. Подросток не работает, не зарабатывает, даже не пытается — просто протягивает руку и получает. И это норма.
Говорю ей:
— А у нас как-то по-другому. У нас дети с малолетства понимают, что такое труд. Что деньги не с неба падают. Многие уже в школе подрабатывают — летом на стройку идут, огороды соседям пашут, полы моют, листовки раздают. Кто-то сам себе на телефон зарабатывает, кто-то — на кроссовки. А есть вообще ребята, которые уже свой бизнес запустили.
Она смотрит на меня с недоверием:
— Бизнес? В 15 лет? Ну давай, рассказывай, не томи.
И я рассказал ей про Степу Токаря из Челябинска. Парню 15 лет. Он заканчивает 9-й класс, готовится к ОГЭ, думает о поступлении в вуз. И параллельно работает в собственной столярной мастерской. Берёт заказы на изделия из дерева со всей Челябинской области. Делает наценку в 2-2,5 раза, чтобы окупить оборудование. И на заработанные деньги уже купил себе дорогостоящий станок.
Американка чуть чаем не подавилась.
— Это правда? Он сам всё делает? Родители не помогают?
— Помогают поддержкой и верой. А деньги он зарабатывает сам.
Начинал Степа с обычных для парня вещей — в детстве любил собирать конструктор, возиться с инструментами. Разве что интерес к этому появился очень рано. Есть даже видео, где ему год-два, и он сидит с шуруповёртом, вкручивает саморезы в доску. Не играет, а реально работает. Родители не мешали, наоборот — давали доступ к инструментам, показывали, как правильно.
С возрастом интерес к работе руками только усиливался. В восемь лет Степа поехал к бабушке в сад и сделал там скамейку. В 12 лет у него уже был свой навес с торцовочной пилой. Там он и понял, что хочет заниматься столярным делом всерьёз.
Родители не стали закручивать гайки и запрещать. Наоборот — выделили чердак на даче под мастерскую. Степа устроил там верстак и пропадал целыми днями, делая поделки.
На 8 Марта Степа подарил маме деревянную ложку, кольцо из дерева и карандашницу для учителя. Всё своими руками. Всё от души.
В 14 лет у парня появилась полноценная мастерская. Родители купили дом недалеко от Челябинска с большим подвалом. Идеальное место для станков. Степа разместил объявления в интернете — и заказы пошли. Сначала небольшие: полочки из дуба, детали для кровати, разделочные доски.
Первую дубовую полку он продал за семь тысяч рублей. Себестоимость была четыре тысячи. Говорит, постеснялся большую наценку сделать. Потом понял, что это ошибка — стоимость надо считать правильно, учитывая и время, и расходники, и износ оборудования. Сейчас делает наценку в 2-2,5 раза — это его чистый заработок и окупаемость станков.
Параллельно приходили и более серьёзные заказы. Например, бильярдный стол и огромный сарай из шпал. Но за такое Степа не брался — понимал, что это либо нерентабельно, либо не по силам на тот момент. Умение отказываться от невыгодных заказов — это тоже бизнес-навык, который не каждый взрослый освоил.
Сейчас в его мастерской оборудования примерно на 700 тысяч рублей. Торцовочная пила, рейсмусовый станок, распиловочный станок — жемчужина коллекции, на которую Степа заработал сам.
Как заработал? Летом два месяца проработал на мебельной фабрике. Сборщиком шкафов из ДСП. Брали его по знакомству, условия были суровые, но парень не жаловался. Собирал по 15-25 шкафов в день. Зарплата сдельная — около 35 тысяч в месяц. На эти деньги и купил станок.
Мама вспоминает:
— Когда он заработал свои деньги и купил станок, я видела у него этот восторг. Тогда я поняла — это всерьёз и надолго.
Работать на станках Степа ездит по выходным — на неделе семья живёт в Челябинске, учёба всё-таки приоритет. Но даже при таком графике с осени парень заработал около 100 тысяч рублей. В 15 лет. Своими руками.
Американка слушала и качала головой:
— Это невероятно. У нас подростки даже близко к такому не подходят. Они в лучшем случае в McDonald's устроятся на лето. И то не все. Большинство вообще ничего не делают — сидят в телефоне и просят деньги.
Я кивнул:
— У нас другая культура. У нас дети с детства видят, как родители работают.
Видят, как трудно достаются деньги. И многие хотят помогать семье, хотят быть самостоятельными. Летом ребята идут на стройку, поливают огороды за деньги, пашут чужие участки. Это нормально. Это не считается чем-то унизительным — это считается правильным.
И таких историй, между прочим, куча. Степа — не один такой. По всей стране ребята в 14-16 лет уже не просто «подрабатывают», а строят настоящие бизнесы. К чему душа легла — тем и занимаются. И что важно — их поддерживают не только родители и друзья, но и государство. Есть программы, гранты, конкурсы для молодых предпринимателей. Ребята выигрывают деньги на старт, получают наставников, учатся не по учебникам, а на реальных делах.
Вот, например, Дарья Ненашева из Москвы. В 14 лет создала свой бренд одежды SPRAY. Или Алдар Халудоров из Улан-Удэ. В 14 лет стал барбером.
Открыл собственную студию, клиенты записываются к нему за недели вперёд. Стрижка — 500 рублей, борода — 200. Скромно, но честно. Зарабатывает около 10 тысяч в месяц, всё сам — и мастер, и бухгалтер, и уборщик, и рекламщик. Говорит, залип на роликах в YouTube, родители подарили набор инструментов, отправился учиться в барбершоп — и вот результат.
А Георгий Воронин из Тюмени в 16 лет выращивает и продаёт микрозелень. Понял, что тема здорового питания в тренде, особенно в Сибири, где зимой витаминов не хватает. Участвовал в бизнес-проекте для школьников, выиграл деньги, вложил их в своё дело. Познакомился с фермером, который занимается тем же, но в промышленных масштабах. Учится у профи, растёт, развивается.
И знаете что ещё интересно? Это не единичные случаи каких-то суперодарённых вундеркиндов. Это тенденция. Сегодня треть российских студентов — 36% — совмещают работу с учёбой в вузе. И что важно: большинство работают именно по той специальности, на которой учатся. Не в кафешке официантами, не курьерами на подработке — а по профилю. Архитекторы чертят проекты, медики ассистируют на операциях, программисты пишут код.
И ещё один факт, который американке, наверное, покажется странным: 57% наших студентов уверены, что легко найдут работу после окончания вуза. Причём абсолютное большинство ориентировано на работу в России. Не «уеду на Запад, там лучше платят», а «останусь здесь, буду строить карьеру тут». Потому что видят перспективы. Потому что государство их поддерживает — грантами, целевыми программами, практиками в крупных компаниях.
Недавно ЭИСИ провёл круглый стол «Горизонты возможностей: как молодёжь создаёт образ будущего России». И там прозвучали важные вещи. Молодёжная политика — абсолютный приоритет государства. Есть кадровые программы типа «Время героев» для участников СВО, «Лидеры России. Политика» и «Лидеры России. Команда». Расширена практика целевого обучения — талантливые ребята попадают напрямую в ключевые отрасли экономики.
Практика стала главным проводником: студенты понимают, куда пойдут работать, видят реальные задачи, учатся у профи. И — внимание — когда молодые учёные приходят в лаборатории или на производство, они чаще спрашивают не про зарплату, а про вклад в науку. Это особенность нашего поколения. Им важно не просто получить деньги, а сделать что-то значимое.
Волонтёрское движение, «Волонтёры Победы», встречи с участниками СВО — всё это вовлекает молодёжь в созидательную деятельность. Ребята сами хотят развивать свою страну, строить здесь карьеру, создавать семьи, растить детей. И создавать для них поводы для гордости.
Американка допила чай и говорит:
— Знаешь, я теперь понимаю разницу. У нас детей растят потребителями. Им дают всё готовое, они привыкают просить и получать. А у вас растят созидателями. Им дают возможность попробовать, ошибиться, заработать, гордиться собой. Это совсем другой подход.
Я согласился. Потому что это правда. Наши дети — они не хуже и не лучше. Они просто другие. Они умеют работать руками, умеют думать головой, умеют не сдаваться. И это не потому, что мы их заставляем. А потому что мы им доверяем.
Может, у нас нет таких больших карманных денег, как в Америке. Зато у нас есть руки, голова и желание делать что-то своё. И это, как мне кажется, дороже любых трёхсот долларов в неделю.
А пока вы ждёте новую статью, вот пара лучших материалов, которые уже собрали множество комментариев: