День, когда всё рухнуло
Максим сидел в машине у подъезда. Двигатель заглушён, руки на руле. Десять лет назад он точно так же сидел в другой машине — в свадебном кортеже. Тогда мама встала на пороге и сказала:
— Не поеду. И тебе не советую.
Он не послушал. Развернулся, уехал. Больше они не разговаривали.
Теперь Вере Николаевне было шестьдесят восемь. Жила одна в той же двухкомнатной квартире. Максим знал это от соседки, которая иногда писала: "Навестил бы мать, совсем одна".
Он поднялся на третий этаж. Нажал звонок.
Дверь открылась не сразу. Вера стояла в дверях — седая, осунувшаяся, но спина прямая.
— Максим.
— Привет, мам.
Молчание.
— Можно войти?
Она посторонилась. Квартира не изменилась. Те же обои, тот же сервант с хрусталём. Только пыли больше.
— Чай будешь? — спросила Вера, направляясь на кухню.
— Буду.
Они сели за стол. Вера налила из чайника, придвинула сахарницу. Руки дрожали слегка.
— Как здоровье? — спросил Максим.
— Живу.
— Соседка говорит, давление скачет.
— Соседка много чего говорит, — Вера усмехнулась. — Зачем пришёл?
Максим опустил взгляд на чашку.
— Развожусь.
Материнская мудрость не нуждается в словах. Иногда один взгляд говорит больше, чем тысяча "я же говорила".
Вера кивнула. Не удивилась. Не сказала "я предупреждала". Просто кивнула.
— Алина встречается с другим. Уже полгода. Вчера я узнал. Она собирает вещи, съезжает.
— Дети?
— Нет. Слава богу, нет.
Максим поднял глаза на мать:
— Ты знала?
— Знала.
— И не сказал мне?!
— Сказала. Ты не послушал. Назвал меня злой, ревнивой. Сказал, что я завидую твоему счастью.
Максим вспомнил. Утро перед свадьбой. Мама пыталась говорить. Он кричал. Обвинял. Хлопнул дверью.
— Я думала, разберёшься сам. Быстро. Год-два максимум. Что увидишь её настоящую. Но ты молчал. Десять лет молчал.
Свадьба без матери
Десять лет назад.
Максим проснулся в шесть утра. Свадьба в два часа дня. Костюм отглажен, машины украшены, ресторан забронирован.
Вера готовила на кухне. Пироги, салаты. Работала с пяти утра.
— Мам, ты чего так рано?
— Гости же будут. Надо всё подготовить.
Он обнял её:
— Спасибо. Ты лучшая.
Вера не ответила. Продолжала резать овощи.
— Мам?
Она обернулась. Лицо серьёзное.
— Максим, подожди со свадьбой.
— Что?
— Перенеси. Хотя бы на месяц.
— С чего вдруг?!
— Я не уверена в Алине.
— Мам, мы это уже обсуждали. Ты просто не знаешь её.
— Я знаю достаточно, — Вера положила нож. — Она не та, за кого себя выдаёт.
— Откуда ты знаешь?!
— Чувствую.
— Чувствуешь? — Максим рассмеялся зло. — Мам, тебе просто не нравится, что я женюсь. Ты привыкла, что я рядом. Но я взрослый человек!
— Дело не в этом...
— Нет, именно в этом! — он повысил голос. — Ты завидуешь! Не можешь смириться, что у меня будет своя семья!
Вера побледнела:
— Максим, я твоя мать. Я желаю тебе только добра.
— Если желаешь — не мешай!
Он развернулся, вышел из кухни. Хлопнул дверью в свою комнату.
Через час вернулся. Вера сидела на диване. Глаза красные.
— Мам, прости. Я не хотел кричать. Просто нервы. Свадьба, волнение...
— Понимаю.
— Поедешь же?
Долгая пауза.
— Нет.
— Как — нет?!
— Не могу. Прости.
— Мам, это моя свадьба! Ты должна быть там!
— Должна, — кивнула Вера. — Но не могу. Не могу смотреть, как ты совершаешь ошибку.
— Какую ошибку?! Алина — прекрасная девушка!
— Нет.
— Хватит! — Максим схватил пиджак. — Я еду. С тобой или без тебя.
Вера встала:
— Максим, подожди...
— Всё, мам. Ты сделала выбор.
Он вышел. Больше они не говорили. Десять лет.
Десять лет обмана
Вера встала, подошла к окну. За окном темнело — поздний ноябрьский вечер.
— Расскажи, — попросила она. — Как узнал?
Максим усмехнулся горько:
— Случайно. Её телефон остался дома. Позвонил какой-то мужик. Я ответил. Он спросил: "Алина, выйдешь сегодня?" Я сказал, что это её муж. Он замолчал, положил трубку.
— И ты?
— Проверил переписку. Там было всё. Встречи, гостиницы, деньги. Он не первый. До него был другой. А параллельно — третий.
Правда о прошлом не всегда освобождает. Иногда она просто показывает, сколько времени мы потеряли.
Вера вернулась к столу:
— Она работала?
— Нет. Говорила, что ищет себя. Хочет заняться психологией, потом дизайном, потом фотографией. Я содержал. Квартиру снимал, машину купил на её имя, одежду, путешествия. Думал, помогаю ей найти призвание.
— А она находила мужчин.
— Да.
Максим закрыл лицо руками. Вера дотронулась до его плеча. Впервые за десять лет.
— Больно?
— Не от измены, — он поднял голову. — От того, что ты была права. Что я потерял десять лет. Что мог бы иметь нормальную семью, детей. А вместо этого...
— Вместо этого получил урок, — Вера села рядом. — Жёсткий, но необходимый.
— Урок? — Максим усмехнулся. — Мам, я потерял десять лет жизни!
— Нет. Ты потратил десять лет на то, чтобы научиться слушать. Не только сердце, но и разум. И тех, кто любит тебя по-настоящему.
Она взяла его руку:
— Я не обижалась. Злилась — да. Было больно — очень. Но я понимала: пока ты сам не увидишь, не поверишь. Поэтому ждала.
— Десять лет?
— Сколько нужно.
Второй шанс
Максим остался ночевать. Вера постелила на диване в зале. Как в юности, когда он приезжал из института на каникулы.
Утром Максим проснулся от запаха кофе. Мама на кухне готовила яичницу.
— Знаешь, что самое обидное? — сказал он. — Я бы мог прожить по-другому. Встретить другую девушку. Завести семью. А теперь мне тридцать восемь. Развод, съёмная квартира, пустота.
— Тридцать восемь — не приговор, — Вера налила кофе. — Впереди ещё половина жизни. Можешь построить всё заново. Но уже с открытыми глазами.
— Думаешь?
— Знаю.
Максим посмотрел на мать. Седые волосы, морщины, натруженные руки. Она прожила одна почти двадцать лет после смерти отца. Не жаловалась. Не навязывалась. Просто ждала, когда сын поймёт.
— Прости меня, мам.
— За что?
— За то, что не слушал. За десять лет молчания. За то, что обвинял тебя.
Вера улыбнулась:
— Ты мой сын. Я не держу обиды. Потому что люблю.
Семья — это не те, кто всегда соглашается с тобой. Семья — это те, кто готов сказать правду, даже если за это придётся ждать десять лет прощения.
Максим встал, обнял мать. Крепко, как в детстве, когда она провожала его в первый класс.
— Я вернусь, — прошептал он. — Буду приходить. Каждую неделю. Обещаю.
— Буду ждать, — Вера гладила его по спине. — И готовить твои любимые пироги.
Через месяц Максим переехал обратно к матери. Временно — пока оформляли развод, делили имущество. Но остался навсегда.
Не потому что некуда было идти. А потому что понял: дом — это не стены. Дом — это там, где тебя любят и ждут. Даже когда ты не прав. Даже когда проходит десять лет.
Вера не говорила "я же говорила". Просто пекла пироги, варила борщ, спрашивала, как прошёл день. Максим рассказывал — о работе, о встречах, о том, как пытается начать жизнь заново.
И впервые за десять лет чувствовал: он дома.
А вы прислушиваетесь к советам родителей или предпочитаете учиться на собственных ошибках?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.
Рекомендуем прочитать: