Познакомься с Ириной
Максим позвонил в субботу утром.
— Ира, привет! Можем зайти к тебе сегодня?
— Мы?
— Да. Я с девушкой. Хочу познакомить.
Я обрадовалась.
— Конечно! Приезжайте. Испеку пирог.
— Отлично. Часа в три будем.
Я положила трубку. Улыбнулась.
Максим встречается с девушкой. Хочет познакомить. Значит, серьёзно.
Я испекла яблочный пирог. Его любимый. С детства.
Убрала квартиру. Накрыла стол.
Ждала.
Они приехали в три.
Максим — высокий, двадцать семь лет, программист. Красивый. Умный.
С ним девушка. Лет двадцати пяти. Стройная. Длинные волосы. Улыбчивая.
— Ира, это Алина, — представил Максим.
— Здравствуйте, — Алина протянула руку.
— Здравствуйте. Очень приятно. Проходите.
Мы сели за стол. Я подала чай. Пирог.
Алина спросила:
— Ирина Петровна, а вы Максимова мама?
Я открыла рот, чтобы ответить.
Но Максим опередил:
— Нет. Это Ирина. Мачеха. Обслуга была хорошая.
Я замерла.
Обслуга?
Неблагодарный пасынок может назвать тебя как угодно. Но когда он говорит "обслуга" — это не просто слово. Это вычеркивание двадцати двух лет твоей жизни.
"Обслуга была хорошая"
Я смотрела на Максима.
Он жевал пирог. Как ни в чём не бывало.
— Обслуга? — повторила я тихо.
Он поднял глаза. Улыбнулся неловко.
— Ну, в смысле... ты же не родная мама. Мачеха. Ну, воспитывала меня. Кормила. Вот.
Я встала.
— Обслуга?
— Ир, я не то хотел сказать...
— Что ты хотел сказать? Что двадцать два года я была для тебя обслугой?
Максим побледнел.
— Ира, ну не так...
— А как?! — Я почувствовала, как руки дрожат. — Двадцать два года! С пяти лет! Я тебя растила! Кормила! Лечила! Водила в школу! Делала с тобой уроки! Сидела ночами, когда болел! Оплачивала университет после смерти отца! Это обслуга?!
Алина смотрела на Максима. Потом на меня.
— Максим, что происходит?
Я села. Посмотрела на Алину.
— Алина, я расскажу вам. Чтобы вы знали, с кем встречаетесь.
Максим закрыл лицо руками.
— Ира, не надо...
— Надо. Алина должна знать правду.
Вырастила как родного — значит отдала двадцать два года. Все силы. Всю любовь. А он назвал это "обслугой".
Двадцать два года
Я посмотрела на Алину.
— Двадцать два года назад я вышла замуж за Андрея. У него был пятилетний сын. Максим. Его мать умерла при родах. Андрей растил его один. Работал много. Ребёнку нужна была мама.
Алина слушала внимательно.
— Я стала ему мамой. Не родной. Но мамой. Водила в садик. Потом в школу. Готовила завтраки. Лечила, когда болел. Делала с ним уроки. Ходила на родительские собрания.
Максим сидел молча. Не смотрел на меня.
— Он называл меня "мама Ира". До пятнадцати лет. Потом начал звать просто Ира. Я не обижалась. Подросток. Нормально.
Алина кивнула.
— Пять лет назад Андрей умер. Инфаркт. Максим учился в университете. Мы остались вдвоём. Я и он.
Я глубоко вздохнула.
— Андрей не оставил денег. Были долги. Я работала. Оплачивала Максиму учёбу. Снимала квартиру нам. Он учился на программиста. Я хотела, чтобы у него была профессия. Будущее.
Алина посмотрела на Максима. Он опустил глаза.
— Он закончил университет. Устроился на работу. Стал зарабатывать. Снял свою квартиру. Уехал. Звонил раз в месяц. Приезжал на праздники.
Я помолчала.
— И вот сегодня он привёл вас. Я обрадовалась. Думала — познакомит с будущей невестой. С человеком, которого любит. А он сказал: "Обслуга была хорошая."
Слёзы потекли по моему лицу.
— Двадцать два года. Я растила чужого ребёнка. Как родного. Отдала ему всё. А для него я — обслуга.
Алина встала. Подошла ко мне. Обняла.
— Ирина Петровна, простите его. Он идиот.
Я посмотрела на Максима.
Он сидел. Плакал.
Назвал обслугой перед девушкой. Чтобы выглядеть круче. Чтобы показать — он взрослый, самостоятельный. А она — просто женщина, что его растила. Не больше.
Я твоя мама
Алина повернулась к Максиму.
— Максим, ты эгоист.
— Алина...
— Молчи. Ты привёл меня сюда. Познакомить с "обслугой". А это женщина, которая тебя вырастила. Она не родная по крови. Но родная по жизни.
Максим вытер глаза.
— Я не хотел...
— Что ты не хотел? Обидеть её? Унизить? Ты так и сделал. Ты назвал её обслугой. При мне. Чтобы показать, что ты крутой? Что у тебя нет привязанностей? Что ты самостоятельный?
— Нет...
— Тогда зачем?
Максим молчал.
Алина посмотрела на меня.
— Ирина Петровна, вы удивительная женщина. Вы взяли чужого ребёнка. Растили как своего. После смерти мужа не бросили. Помогли закончить университет. Это любовь. Настоящая.
Я кивнула. Не могла говорить.
Алина повернулась к Максиму.
— Я не хочу быть с человеком, который так относится к тем, кто его любил.
— Алина, подожди...
— Нет. Я ухожу. Подумай о том, что ты сделал. О том, кого ты обидел.
Она взяла сумку. Посмотрела на меня.
— Ирина Петровна, спасибо за пирог. И за правду. Мне было важно это услышать.
Она ушла.
Максим сидел. Смотрел в пол.
Я сказала:
— Максим, посмотри на меня.
Он поднял глаза. Красные. Мокрые.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Тебе стыдно. Ты понял, что сделал. Хорошо.
— Ира, прости...
— Я прощу. Но ты должен понять одно. Я не обслуга. Я не чужая тётка, что тебя терпела. Я твоя мама. Не родная. Но мама. Я выбрала тебя. Когда вышла замуж за твоего отца. Я выбрала быть твоей мамой. И была ею.
Он кивнул.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так сказал?
— Я... я хотел показать Алине, что я самостоятельный. Что меня никто не держит. Что я свободный.
— Свободный от чего? От любви?
Он замолчал.
— Максим, любовь — это не верёвка. Это не клетка. Любовь — это когда кто-то выбирает быть с тобой. Рядом. Помогать. Поддерживать. Ты можешь уехать. Жить отдельно. Не звонить. Но я всё равно буду твоей мамой. И ты всегда можешь вернуться.
Максим встал. Подошёл ко мне. Обнял.
— Прости меня. Пожалуйста.
Я обняла его.
— Прощаю.
Мы стояли так несколько минут.
Потом он отстранился.
— Я идиот.
— Да. Но мой идиот.
Он улыбнулся сквозь слёзы.
— Мама Ира...
Я заплакала.
— Ты не звал меня так десять лет.
— Знаю. Зря. Ты моя мама. Пусть не родная. Но моя.
Предательство приёмного сына больно. Но прощение возможно. Если он осознал. Если понял, что потерял. Если вернулся.
Максим ушёл через час.
Сказал, что пойдёт искать Алину. Объясняться.
— Ира... мама, я всё исправлю.
— Иди. Объяснись с ней. Она хорошая девушка.
Он ушёл.
Я осталась одна.
Через неделю Максим позвонил.
— Мама, можем приехать?
— Мы?
— Да. Я с Алиной. Мы помирились. Я всё ей объяснил. Она хочет ещё раз познакомиться. Нормально.
Я улыбнулась.
— Приезжайте. Испеку пирог.
Они приехали в воскресенье.
Алина обняла меня. Я смотрела на них. Молодые. Счастливые.
Максим назвал меня мамой. При Алине.
Не обслугой.
Мамой.
И это всё, что мне нужно.
Мачеха и пасынок — это не кровь. Это выбор. Ты выбираешь любить чужого ребёнка. Растить его. Быть ему мамой. И если он называет тебя обслугой — это больно. Но если он осознаёт и возвращается — это победа.
Максим теперь приезжает каждую неделю.
С Алиной они собираются пожениться.
Он говорит:
— Мама, ты будешь на свадьбе сидеть с родителями. С моей стороны. Потому что ты моя мама.
Я киваю.
— Хорошо.
Алина добавляет:
— И мы хотим, чтобы наши дети называли вас бабушкой.
Я плачу. От счастья.
Воспитала чужого ребёнка — и он стал родным. Не сразу. Не без боли. Но стал. И это дороже всех слов.
А вы смогли бы простить приёмному ребёнку слово "обслуга"? Или есть вещи, которые нельзя простить — даже детям?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.