Свет в окне Ники горел ещё долго. Лёва мирно спал в комнате своей бабушки, а Ника ворочалась на кровати, пытаясь собрать воедино обрывки дня. Артём, кафе, его спокойный голос... И резкий, как удар ножом, контраст – злобное лицо Кирилла, его грозный шёпот.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aXJDRvbcN1aE-G_B
Ника вжималась в подушку, мысленно повторяя слова матери: «Порядочность сейчас – большая редкость». Но где граница между порядочностью и простым тактом? Между симпатией и жалостью? Артём видел её в самый трудный период жизни – убитую горем, уставшую, с ребёнком на руках и горой проблем. Не была ли его доброта жестом милосердия?
Ника зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. В его взгляде не было снисхождения, скорее, в нём было участие и полное понимание. И что-то ещё, глубокое, что заставило её сердце сжаться в груди не от страха, а от чего-то совсем иного, светлого и доброго.
Утром мир снова был залит золотом. Но настроение у Ники было не лучшим. Она готовила для Лёву кашу, отвечала на вопросы матери рассеянно. Цветы, поставленные в вазу на кухонном столе, казалось, наблюдали за ней своими белыми ресничками-лепестками. Телефон молчал. И это молчание начало давить. А вдруг Артём передумал? Понял, что связываться с разведёнкой с ребёнком и агрессивным бывшим – себе дороже?
После завтрака Надежда Петровна ушла с Лёвой на прогулку, тишина в квартире стала оглушительной. Ника схватилась за швабру, начала лихорадочно мыть пол, стараясь заглушить внутренний диалог. И тут телефон наконец вздрогнул. Не сообщение, а звонок. Неизвестный номер. Сердце упало. Кирилл. Он сменил номер, чтобы дозвониться.
– Алло? – голос её прозвучал напряжённо, с опаской.
– Доброе утро, Ника. Это Артём. – Звук его голоса, такого живого и тёплого, был подобен глотку свежего воздуха. – Не помешал?
– Нет-нет, конечно! – она слишком быстро ответила, прислонившись к стене.
– Извини за беспокойство с утра пораньше. Просто хотел узнать как ты? Всё спокойно было ночью? Не являлся больше твой муж, почти уже бывший? – в его голосе сквозила неподдельная забота.
– Нет, он меня не беспокоил, всё тихо. Я рассказала маме, как было дело, она до сих пор под впечатлением от того, как ты ловко отправил его восвояси, обычно от Кирилла так просто не отделаешься. А я… я под впечатлением от твоего презента – цветов и сладких угощений, мне было очень приятно. Спасибо огромное ещё раз, не стоило.
– Стоило, – просто сказал он. И помолчал. – Слушай, Ника... Я понимаю, что вчера было много эмоций. И послевкусие, возможно, неоднозначное. Я не хотел бы, чтобы ты чувствовала себя обязанной.
– Что ты! – воскликнула она, и сама удивилась искренности своего порыва. – Мне было очень хорошо. По-человечески. Я давно так не отдыхала душой.
С той стороны послышался лёгкий, облегчённый выдох.
– Рад это слышать. Тогда я позволю себе смелость предложить ещё одну прогулку. Без кафе. Просто пройтись. Сегодня вечером тоже обещают по-осеннему прекрасную погоду. Если, конечно, у тебя нет других планов и желаний.
У неё не было ни планов, ни желания сидеть в четырёх стенах и анализировать свои страхи.
– Было бы здорово, – сказала Ника, и улыбка сама собой коснулась её губ.
– Отлично. Тогда в семь? Я заеду к тебе во двор.
– Хорошо. Я сама выйду.
– Договорились. Буду очень ждать нашей встречи. До вечера, Ника.
– До вечера.
Весь день прошёл в приятном, лёгком предвкушении. Она уже не дёргалась, как вчера, а просто ждала. Надежда Петровна, заметив её настроение, только многозначительно улыбалась, но на этот раз не допытывалась. Вечером Ника надела удобные кроссовки, джинсы и тёплый свитер, накинула куртку. Без каблуков, без шифона, сделала лёгкий макияж.
Артём ждал возле своей машины во дворе. Увидев её, улыбнулся. Он тоже был одет просто.
– Пойдём в парк? К пруду? – предложил он.
– Давай.
Идти было недалеко. Они зашагали неспешно. Разговор на этот раз пошёл ещё легче, глубже. Говорили о детстве, о мечтах, которые были в юности, о книгах, которые перевернули сознание.
Артём рассказывал о себе: о том, как сразу после службы пошёл работать, как учился заочно, как водителем устроился сначала на грузовик, потом – в такси. Не было в его истории громких карьерных взлётов, но была честная, прямая линия жизни, в которой чувствовался стержень.
– А почему такси? – спросила Ника. – Не устаёшь от людей?
– Иногда устаю, – признался он. – Но мне нравится быть «временным попутчиком». Узнавать истории людей. Иногда вот везёшь человека, и он за двадцать минут расскажет такое, чего ни один психолог за год не вытащит. При этом понимаешь, что твоя задача – просто довезти. Без суда, без советов. Я как подушка, с которой по ночам можно делиться всеми своими секретами. Подушка тебя внимательно выслушает, но ничего не ответит. Вот и я так же…
Ника молчала, впитывая его слова. Это было так непохоже на мир Кирилла, где каждый поступок имел цену, а каждая слабость немедленно использовалась против тебя.
Они вышли к пруду. Вода была спокойной, и в ней дробилось отражение фонарей. Было прохладно, Ника невольно поёжилась.
– Холодно? – сразу спросил Артём.
– Немного.
Он снял с себя кашемировый шарф, тонкий, но очень тёплый.
– Вот, надень, пожалуйста.
– Нет, ты же сам замёрзнешь!
– Я уж точно не замёрзну, – улыбнулся он и пристально посмотрел на Нику, его взгляд словно говорил: с тобой мне всегда тепло.
Артём не стал навязчиво закутывать её, просто протянул шарф. Ника взяла его. Шерсть была мягкой и ещё хранила его тепло. Ника обмотала шарф вокруг шеи, и это тепло, смешанное с лёгким запахом мужского одеколона, обволокло её, как защитный кокон.
– Спасибо за заботу, – прошептала она.
Артём лишь кивнул головой. Они стояли у воды, плечом к плечу, молча, но это молчание было по-настоящему содержательным. В нём не было неловкости. Было спокойное, полное понимание того, что два человека нашли друг друга в осенней темноте и теперь могут просто молчать, не ощущая пустоты.
На обратном пути, уже почти у её дома, Артём остановился.
– Ника, я хочу сказать тебе одну вещь. Я не тороплю события. Я понимаю, какой сложный у тебя период. И появление в твоей жизни нового мужчины не совсем к месту. Возможно, ты к этому не готова. Я просто хочу, чтобы ты знала: я с тобой. Не как спасатель или утешитель. А как... друг. Как человек, которому ты небезразлична. И я готов ждать, готов двигаться со скоростью, которая будет комфортна тебе. Даже если это скорость улитки.
Она смотрела на его лицо, освещённое тусклым светом фонаря. Видела в его глазах ту самую «порядочность», о которой говорила мать, но теперь она понимала, что это не просто воспитанность. Это была внутренняя честность, сила, которая не давит, а поддерживает.
– Спасибо, – снова сказала она, и это было единственное нужное слово. – Мне комфортно с тобой. Но давай не будем торопиться. Скорость улитки меня вполне устраивает.
Он проводил её до подъезда. Машины Кирилла во дворе не было, поэтому на этот раз в душе не было паники и ожидания скандала. Она была полностью расслаблена и подарила Артёму тёплый, дружеский взгляд на прощание.
– Спокойной ночи, Ника.
– Спокойной ночи, Артём. Забери свой шарф.
– Оставь пока. Вернёшь в следующий раз. Тебя проводить до квартиры?
- Нет, спасибо. Кирилла здесь точно нет, - ответила она, ещё раз оглядев двор.
Артём улыбнулся и сел в машину, не оборачиваясь.
Ника всё же немного опасалась, входя в подъезд, но было тихо.
«Неужели Артёму удалось отвадить Кирилла навсегда? – подумала она. – Интересно, что он ему такое сказал?»
Поднявшись наверх, Ника открыла дверь своим ключом. Мать встречала её в прихожей. На руках она держала Лёву, который тут же протянул к маме ручки.
- Ника, почему ты не берёшь трубку?! – чуть ли не кричала Надежда Петровна. – Я обзвонилась!
- Ой, прости, мамочка, наверное, опять отключился звук. Да что ж такое с телефоном творится? – ответила Ника, беря сына на руки. – Что-то случилось?
- Кирилл опять заявился: сына ему, видите ли, подавай – буянил, в дверь колотил. Всех соседей на уши поднял! Я крикнула через дверь, что сейчас полицию вызову, он почти сразу ушёл. Очень я за тебя переживала, думала, как ты домой обратно пойдёшь. Похоже, Кирилл на грудь принял, иначе не знаю, как объяснить такое поведение…
- Поскорее бы бракоразводный процесс состоялся, - настроение Ники резко испортилось. – Когда Кирилл официально станет мне чужим человеком, предъявить мне ему будет нечего. Никогда не думала, что скажу такие слова, но мне хочется, чтобы он навсегда ушёл из моей жизни, хочется забыть годы совместной жизни с ним, как страшный сон.
- А как же Лёвушка? Ты запретишь Кириллу с ним видеться?
- Я не смогу этого сделать, мам, - в глазах Ники блеснули слёзы. – Каким бы Кирилл не был, но он отец Лёвы. Пусть суд назначает порядок посещения, я буду исполнять решение суда. Если Кирилл, конечно, сам захочет навещать сына, его запал может очень быстро пропасть.
- Да, это вполне в духе Кирилла. Но нам-то даже лучше будет, если он не станет ходить к Лёвушке.
- Да, лучше… - задумчиво произнесла Ника.
Бракоразводный процесс начался совсем скоро – через неделю. Хотела этого Ника или нет, но с Кириллом ей пришлось встречаться и общаться.
Кирилл старался оказать давление на Нику. В здании суда, в коридоре с затёртым линолеумом и стенами цвета выцветшей охры, он подошёл к ней, пока Надежда Петровна отвлеклась с ребёнком у окна.
- Ты серьёзно всё это затеяла? – прошипел он, стараясь не привлекать внимания посторонних. От него пахло мятным леденцом, перебивающим что-то крепче. – Мы могли бы всё исправить. А ты вместо этого путаешься с каким-то шофёришкой. Я, между прочим, готов тебе даже это простить! Ты представляешь, на что я готов, ради сохранения семьи? Я готов простить измену!
Ника даже не вздрогнула. Она посмотрела ему прямо в глаза, и сама удивилась своему спокойствию. Оно пришло откуда-то изнутри, словно непоколебимая уверенность Артёма понемногу стала её собственной.
- Кирилл, мы с Артёмом просто общаемся, как приятели, понимаешь? Измена – это нечто другое. Я никогда тебе не изменяла.
- Ладно-ладно, верю. Так что – отменяем развод? Тем более, если у тебя с шофёришкой ничего не было.
- Кирилл, наш развод – это не про него, не про Артёма. Это про нас. Нашей семьи уже нет. И не будет, – сказала она ровным, тихим голосом. – Давай не будем устраивать сцен. Ради сына.
Он что-то хотел возразить, злость заиграла у него на скулах, но в этот момент открылась дверь в зал заседаний, и секретарь пригласила их войти.
Сам процесс был формальностью и занял не более двадцати минут: совместно нажитого крупного имущества у Кирилла и Ники не было: машина была куплена им ещё до брака, а квартира – досталась от бабушки. Всю мебель и бытовую технику, находящиеся в квартире, Ника с лёгким сердцем уступала Кириллу. Ей ничего не нужно было, лишь бы поскорее избавиться от Кирилла.
Судья зачитала решение о расторжении брака. Вопрос об алиментах и порядке общения с ребёнком был выделен в отдельное производство. Когда прозвучали слова «брак расторгнуть», Ника почувствовала не радость, а огромную, вселенскую усталость. Как будто с плеч свалилась гиря, которую она тащила годами, и теперь тело, отвыкшее от лёгкости, болело.
- Ну, я тебе устрою! – рявкнул Кирилл, когда они покинули зал заседаний. – Посмотрим, как ты выкарабкаешься! Ты без меня пропадёшь!
Ника ничего не ответила. Выйдя из здания, она глубоко вдохнула холодный осенний воздух. Кирилл вышел следом, нахмуренный, и, не глядя на неё, быстро зашагал к своей машине, хлопнув дверью. Он уехал, не оглядываясь.
- И слава Богу, – вздохнула Надежда Петровна, поправляя шапку на Лёве. – Всё, доченька, теперь ты свободна. Теперь тебя ждёт новая жизнь.
- Да, жизнь с чистого листа, - задумчиво произнесла Ника, никаких мыслей насчёт будущего в тот момент в её голове не было.
Но ощущения полной свободы не было. Была пустота. И страх перед этой пустотой. Теперь юридически она была свободна. Ответственность за себя, за сына, за свою жизнь лежала полностью на ней. И эта мысль одновременно пугала и давала странную, пока ещё до конца не прочувствованную силу.
Вечером того же дня, уложив Лёву, Ника сидела на кухне с чашкой чая. Цветы от Артёма уже начали увядать, но она не решалась их выбросить. Телефон молчал. Артём очень переживал, но не хотел лезть в душу с расспросами, понимал, что Нике нужно дать время.
Короткое сообщение от него пришло следующим вечером:
- Привет! Как ты?
Ника принялась набирать ответное сообщение, несколько раз стирала и переписывала. В итоге оставила просто:
- Наш брак с Кириллом расторгнут, остались формальности.
Ответ пришёл почти мгновенно:
- Я рад, что для тебя всё позади. Как ты себя чувствуешь?
- Пусто, – честно призналась она.
- Это нормально. После долгой дороги всегда нужна остановка, чтобы перевести дух. Хочешь, завтра я подъеду? Если захочешь – просто посидим в машине, поговорим или помолчим. Если захочешь – поедем куда-нибудь, куда скажешь…
Она посмотрела на сладко спящего сына, на мать, дремлющую перед телевизором. На свою жизнь, которая медленно, но верно начинала обретать новые, пока ещё неясные очертания.
- Приезжай, – отправила она сообщение и, отложив телефон, прижала ладони к тёплой чашке с травяным чаем. За окном темнело. Где-то в этом городе ехал человек, который не боялся её проблем и был готов просто быть рядом. И, возможно, этой готовности – не спасать, а просто быть – ей сейчас не хватало больше всего.
Завтра будет новый день. Не обязательно лёгкий, но уже точно – новый! Как и её жизнь…