Артём и Ника выбрали столик у окна, откуда был виден небольшой сквер с позолоченными липами. Устроившись, взяли в руки массивные меню в кожаных переплётах.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aXIZfAd-jwRf2g0U
– Спасибо, что согласилась пойти со мной, – вдруг, немного сбившись, сказал Артём, отводя взгляд к меню. – Я всё думал, писать или нет. Обещал же не беспокоить без дела.
– Да что ты, какое беспокойство! – искренне удивилась Ника. – Мне было приятно получить сообщение о тебя. Приятно и неожиданно.
– Ты прекрасно выглядишь… - быстро сказал Артём и отвёл взгляд в сторону, словно испугавшись своих слов.
– Спасибо, - смутилась и Ника.
- Как отец? – тихо спросил Артём.
- Отец… - запнулась Ника. – Я похоронила его неделю назад.
- Прими мои соболезнования.
- Спасибо.
- Прости, что спросил… Вижу, что ты расстроилась, я не хотел тебя расстраивать, особенно в такой вечер.
- Нет-нет, всё в порядке. Самое главное – моя совесть чиста, я сделала для него всё, что могла.
- Как мама? Как Лёва? – поспешил переменить тему Артём.
- Мама немного ворчит, как всегда.
- Да, мамы – они такие, - улыбнулся Артём.
Потом Ника стала рассказывать про сына, о том, как он с каждым днём осваивает всё новые и новые навыки, она говорила, чувствуя, как скованность понемногу уходит. Артём слушал внимательно, кивая, взгляда он больше не отводил, а смотрел в глаза Ники прямо и открыто. Ника заметила этот взгляд и поспешно схватилась за меню, делая вид, что увлечена выбором десерта.
Она мысленно приготовилась к вопросу: «А что с мужем? Ещё не развелись?» Но вопрос не прозвучал. Артём не собирался больше лезть ей в душу.
– У меня просто глаза разбегаются, – пробормотала Ника, действительно теряясь среди названий десертов. – Мама наказала обязательно попробовать эклеры. Говорит, здесь они волшебные.
– Отлично, значит, закажем эклеры, – с готовностью согласился Артём. – И что-нибудь ещё. Выбирай всё, к чему лежит душа, я угощаю!
Ника подняла на него глаза, и в её взгляде было неподдельное удивление, смешанное с неловкостью.
– Что-то не так? – спросил он, заметив её реакцию.
– Нет… Просто… как-то неудобно. Я привыкла, что каждый сам платит за себя.
Он наклонился через стол чуть ближе, и в его глазах появился добрый огонёк.
– Вероника, – произнёс он с лёгкой, почти церемонной интонацией, от которой почему-то стало только теплее. – Давай договоримся: когда принесут счёт, ты пообещаешь в него даже не заглядывать. Мужчина пригласил очаровательную женщину в кафе. Значит, он и платит. Это правило. – Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – А торт «Прага», я смотрю, у них фирменный. Может, и его возьмём на пробу? Как думаешь?
Ника молча кивнула, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее. В ушах зазвенело от внезапного, острого воспоминания. Ни разу. Ни единого раза за все время знакомства Кирилл, пригласив её куда-либо, не оплатил счёт самостоятельно.
Он всегда находил изощрённые предлоги: «У меня мелких денег нет, а менять 5 тысяч не хочется», «Давай пополам, мне сейчас с деньгами туго», «Ой, я кошелёк забыл, ты оплати, а я потом верну». Со временем она перестала даже ожидать иного, просто заранее готовила кошелёк, чтобы не краснеть перед официантом. Об этом она никому никогда не рассказывала. Стыдно было. А Надежда Петровна, узнай она, пришла бы в священный ужас от такого поведения и сразу бы заявила: «Этот жмот тебе – не пара!»
Заказ принесли быстро. Кофе был ароматным и крепким, эклеры – такими, как и обещала мать: нежные, воздушные, с кремом, который буквально таял на языке. Артём оказался прекрасным собеседником. Он рассказывал забавные истории из жизни таксиста, но без злобы и цинизма, скорее с философским юмором, слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы.
Артём не лез в личное, но и не строил из себя неприступную крепость. Говорил о книгах (оказалось, он читает немало), о музыке, о том, как менялся их город. Два часа пролетели как одно мгновение. Артём всё подкладывал ей сладости, делал это так ненавязчиво и весело («Ну попробуйте ещё кусочек, а то мне одному стыдно есть!»), что к концу встречи Ника чувствовала себя так, словно проглотила воздушный шар. Но это было приятное, праздничное чувство.
Артём наслаждался общением. Не торопился, не поглядывал на часы. И что было поразительным больше всего – он обладал редким даром располагать к себе.
– Я провожу тебя, – предложил Артём, когда чашки были давно пусты, а последний кусок торта съеден.
– Не стоит, я совсем рядом живу.
– Именно потому и провожу, – настаивал он мягко, но уверенно. – За машиной потом вернусь.
Они вышли на улицу, где уже начинало смеркаться. Небо на западе полыхало алым и золотым, а в воздухе запахло вечерней свежестью. Они шли медленно, разговаривая уже о чём-то совсем простом, и Ника с удивлением заметила, что больше не чувствует ни капли неловкости. Было легко. И тепло. И от этого тепла на душе становилось светло и спокойно.
Когда они свернули в знакомый двор, Ника вдруг остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. У её подъезда, грубо втиснувшись между детской песочницей и старым тополем, стояла знакомая серая иномарка – машина Кирилла. И, прежде чем она успела что-то осознать, водительская дверь резко распахнулась, и из неё вывалился её почти уже бывший муж. Он выглядел неопрятно, в помятой куртке, и по его лицу, одутловатому и небритому, было видно, что день он явно начал не с кофе.
– Артём… – Ника заговорила быстро, сбивчиво, хватая его за рукав. – Мне пора… я побегу. Спасибо огромное за сегодняшний вечер, было очень-очень приятно…
– Что такое? – Артём нахмурился, следя за её испуганным взглядом.
– Тот мужчина у подъезда. Это Кирилл. Мой муж, с которым мы в процессе развода. Мне лучше идти одной.
Она сделала шаг в сторону дома, но Артём мягко и ненавязчиво взял её под локоть.
– В таком случае я провожу тебя до квартиры. До самой двери.
– Не надо, пожалуйста! – в голосе Ники прозвучала настоящая паника.
– Ещё как надо, – сказал он тихо, но так, что стало ясно – спорить бесполезно. – Идём.
– О-о-ой! – раздался громкий, нарочито-весёлый голос. Кирилл, скрестив руки на груди, прислонился к капоту. – Какие люди! Жена моя законная гуляет, да не одна. Ухажёра себе завела. А говорила, что, нет, не изменяет мне!
Они подошли ближе. Артём отпустил локоть Ники и шагнул вперёд, словно невзначай оказавшись между ней и Кириллом. Он спокойно протянул руку.
– Будем знакомы. Артём.
Кирилл смерил его презрительным взглядом с ног до головы, даже не пошевелившись.
– Да мне глубоко фиолетово, кто ты. Проваливай. И чтобы я тебя больше рядом со своей женой не видел!
– Кир, хватит! – вырвалось у Ники, и в её голосе зазвенели слёзы бессильной злости. – Зачем ты приехал? Чего тебе нужно?
– Что нужно? – он оттолкнулся от машины и сделал шаг вперёд. – Сына своего хотел повидать, а твоя мамаша меня на порог не пускает! Ещё бы она меня ненавидела с самого первого дня! А этот ухажёр – как ей, нравится? – он ткнул пальцем в сторону Артёма.
- Кир, уходи, я прошу тебя. Нам не о чем говорить, всё уже давным-давно сказано.
- Почему же не о чем? Я-то как раз поговорить с тобой хотел, примириться. Всё же можно ещё вернуть! Ты поспешила на развод подавать и на алименты впридачу! А зачем тебе алименты? Разве этот – Кирилл кивнул на Артёма – не обеспечит тебя? Или он беден? Ну, если беден, значит, у тебя к нему настоящая, чистая любовь! – зло ухмыльнулся Кирилл.
Он сделал резкое движение, будто хотел схватить Нику за руку, но Артём, оставаясь на месте, просто слегка выдвинул вперёд плечо, преграждая путь.
– Ника, – сказал он, не оборачиваясь, спокойным, ровным голосом. – Зайди, пожалуйста, в подъезд. Подожди меня там минуту. Мне нужно с этим человеком пару слов обсудить.
В его тоне не было приказа, но была такая непререкаемая уверенность, что Ника, не сказав больше ни слова, кивнула и почти побежала к двери. Войдя в знакомый подъезд, она не пошла наверх, а прильнула к мутному оконному стеклу на первом этаже, затаив дыхание.
Она не слышала слов. Видела только: Артём стоял прямо, спокойно, руки в карманах джинсов. Он что-то говорил, не повышая голоса. Кирилл сначала язвительно ухмылялся, потом начал жестикулировать, его лицо исказила злоба.
Один раз он резко двинулся вперёд, будто пытаясь запугать. Но Артём не отступил ни на сантиметр. Он продолжал говорить, коротко, отчеканивая слова. И что-то в этой его тихой, уверенной манере, видимо, подействовало. Кирилл вдруг замолк, плечи его обвисли. Он что-то буркнул в ответ, размахивая руками, сел в машину, грубо рванул с места и с визгом шин вылетел со двора.
Только когда красные огни задних фар скрылись за углом, Ника смогла выдохнуть. Дверь подъезда скрипнула, и вошёл Артём. На его лице не было ни гнева, ни напряжения.
– Что ты ему сказал? От чего он так быстро ретировался? – выдохнула Ника, схватив его за рукав.
Артём улыбнулся, и в глазах снова появились те самые смешинки.
– Пусть это останется нашим маленьким секретом. Но, похоже, его особенно возмутила новость про алименты. Не ожидал, видимо, что всё будет по закону.
– Я так и знала, – прошептала Ника, чувствуя, как сжимается от боли и обиды сердце.
– Не переживай, – он положил свою большую, тёплую ладонь ей на плечо на секунду. – Повозмущается – и успокоится. Закон на твоей стороне. И я думаю, он здесь больше не появится. По крайней мере, в ближайшее время. – Он взглянул наверх. – Идём? А то твоя мама, наверное, уже все нервы истрепала, представляя себе встречу с бывшим зятем.
- Хорошо, что мама не впустила его в квартиру, - кивнула Ника.
Они поднялись на её этаж. И прежде, чем Ника достала ключи, Артём мягко сказал: - Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Мне было действительно очень хорошо и приятно.
И ушёл, даже не попытавшись зайти в гости или что-то ещё предложить.
Ника, открыв ключом дверь, вошла в квартиру. На пороге, как и ожидалось, стояла Надежда Петровна с лицом, полным трагического вопроса.
– Ну?! Как?! Ты видела Кирилла? Он ломился сюда! Я тут вся изошлась! – зашептала она.
Ника, не отвечая, прошла в комнату, к окну. Во дворе уже горели фонари, отбрасывая длинные тени. Где-то там, в городе, ехал теперь Артём. А где-то – Кирилл. И между этими двумя мужчинами, между прошлым и этим новым, тревожным, но светлым настоящим, лежала целая жизнь. И впервые за долгие месяцы Ника почувствовала не тяжесть этой жизни, а лёгкость. Лёгкость и тихую, робкую надежду. Она повернулась к матери и улыбнулась.
– Всё хорошо, мам. Артём прогнал его! Всё просто замечательно. А эклеры… правда волшебные.
В дверь позвонили. Ника вздрогнула, мать метнула на неё испуганный взгляд.
– Это Кирилл вернулся? Сейчас я ему задам! – решительно направилась Надежда Петровна к коридору.
– Мама, подожди, – Ника опередила её, заглянула в глазок. И невольно улыбнулась. За дверью стоял курьер с огромным букетом белых хризантем.
– Для Вероники, – произнёс юноша, протягивая букет. Вместе с букетом он передал картонную коробочку.
Ника взяла тяжёлый букет, поблагодарила курьера и закрыла дверь. В цветах лежала маленькая карточка. На ней был размашистый, уверенный почерк: «Спасибо за чудесный вечер. Очень надеюсь, он не последний. Артём». Цветы пахли свежестью и чем-то неуловимо сладким, как в кафе. Надежда Петровна, притихшая, смотрела то на дочь, то на великолепный букет.
– Надеюсь, это от Артёма? – наконец спросила она, указывая на коробку.
Ника открыла крышку. Внутри, аккуратно упакованные в пергамент, лежали четыре фирменных пирожных и шоколадный торт «Прага», маленький, на две порции.
– Да, – улыбнулась Ника, и голос её дрогнул от нахлынувших чувств. – Из кафе, где мы с ним были. Давай чай пить?
Ника поставила чайник, достала лучший сервиз. За окном окончательно стемнело, зажглись огни в окнах соседних домов. Сидя за столом с матерью, смакуя нежные пирожные и глядя на белые цветы, отражавшие свет лампы, Ника думала о твёрдой уверенности Артёма, о его руке, преградившей путь Кириллу, и о его взгляде, в котором не было ни капли оценки или требования. Только уважение и стремление защитить.
Телефон молчал. Но это молчание было не пугающим, а обнадёживающим. Кирилл не звонил. Не писал. Словно угроза, нависавшая месяцами, отступила, растворилась в осеннем воздухе.
Перед сном Ника ещё раз подошла к окну. Город светился, жил своей ночной жизнью. Где-то там был человек, который не побоялся вступиться за неё и прогнать Кирилла. Который прислал цветы не для показухи, а просто так. Потому что хотел сделать ей приятное.
Ника легла в кровать, и впервые за долгое время мысли были не о тяготах развода, не о страхе перед будущим, а о простых и тёплых вещах: о вкусе кофе, о смешинках в уголках глаз Артёма, о крепкой, спокойной руке, мягко взявшей под локоть. Завтра нужно будет поблагодарить. Просто и искренне. И, может быть, спросить, читал ли он ту самую книгу, о которой они вскользь говорили.
А в своей холостяцкой квартире на другом конце города Артём, поставив чайник, смотрел на экран телефона. Он хотел написать, спросить – понравились ли цветы? Но не стал. Не время торопить события. Он улыбнулся, вспоминая её смущённое лицо, её искренний смех за столом. И твёрдое решение в её глазах, когда она сказала Кириллу «хватит».
Завтра, думал он, завтра, если она будет не против, можно будет предложить прогулку. Просто вечернюю прогулку. Без кафе и цветов. Чтобы поговорить. Чтобы посмотреть, не погаснет ли этот тёплый, робкий свет в её глазах при дневном свете.
Ночь мягко укрыла город, стирая следы прошедших бурь. А в двух окнах, далёких друг от друга, горел свет – тёплый и полный новой надежды.