Сорок три человека пожелали ей смерти за две недели. Сорок три незнакомых человека, которых она никогда не видела и ничего им не сделала.
А всё началось с детской кроватки.
Светлана уже третий день смотрела на детскую кроватку в углу комнаты и думала, что пора бы её куда-то пристроить. Внучке Полине исполнилось три года, она давно спала на нормальной кровати, а кроватка стояла и занимала место. Хорошая, между прочим, кроватка — итальянская, с маятниковым механизмом и ящиком внизу. Дочка Катя в своё время выбирала её полгода, потом ещё муж Кати собирал два вечера подряд, проклиная инструкцию на итальянском языке.
— Мам, выстави на Авито, пусть кто-нибудь заберёт, — предложила Катя по телефону. — Продавать смысла нет, она уже своё отслужила, а даром люди с удовольствием возьмут.
— Да я в этих ваших интернетах не очень разбираюсь, — засомневалась Светлана.
— Там ничего сложного, я тебе сейчас скину инструкцию.
Светлана работала бухгалтером в небольшой фирме, с компьютером дружила на уровне «эксель и рабочая почта», но Авито освоила за вечер. Сфотографировала кроватку со всех сторон, написала описание, указала «самовывоз» и выставила объявление.
Даром.
Если бы она знала, во что это выльется, она бы лучше вынесла эту кроватку на помойку в тот же вечер.
Первые три часа было тихо, а потом телефон начал разрываться.
— Здравствуйте, кроватка ещё есть? — спрашивала первая женщина.
— Да, есть.
— А вы не могли бы её разобрать и привезти? Мы на Юго-Западной живём.
Светлана жила в Бибирево. До Юго-Западной по пробкам часа два, если повезёт.
— Нет, самовывоз, как в объявлении написано.
— Ну вы же даром отдаёте, могли бы и привезти, — обиженно сказала женщина и бросила трубку.
Светлана посмотрела на телефон с недоумением. Она отдаёт вещь бесплатно — и она же ещё виновата?
Вторая позвонила через час и сразу начала с претензий:
— Почему на фото царапина на бортике?
— Потому что ребёнок три года в ней спал, — честно ответила Светлана.
— А других нет? Без царапин?
— Других кроваток у меня нет, эта единственная.
— Тогда неинтересно, — и снова короткие гудки.
Третья написала в мессенджер: «Скиньте видео, как маятник качается, а то вдруг скрипит».
Светлана сняла видео, отправила. В ответ получила: «А он в другую сторону качаться может?»
Может. Светлана сняла второе видео.
«А покажите, как ящик выдвигается».
Светлана сняла и ящик. Руки уже начинали уставать держать телефон.
«Спасибо, я подумаю», — и тишина.
К вечеру Светлана уже жалела, что связалась с этим Авито. Телефон звонил каждые полчаса, и каждый раз разговор заканчивался ничем. Одна дама долго расспрашивала про размеры, потом уточняла, войдёт ли кроватка в лифт, а в конце спросила:
— А памперсы в подарок не дадите? У меня двойня.
Светлана молча положила трубку. Памперсы. К бесплатной кроватке. Она уже хотела удалить объявление, когда пришло сообщение от некой Анжелы.
«Здравствуйте, очень нужна кроватка, у нас малыш, денег нет совсем, были бы очень благодарны».
Светлана почему-то сразу прониклась. Может, потому что сама помнила времена, когда каждая копейка была на счету. Может, потому что представила молодую маму с младенцем на руках. Написала: «Приезжайте, заберёте».
«А вы где находитесь?»
«Бибирево, адрес скину».
«Ой, это далеко от нас. А вы не могли бы привезти? У нас машины нет».
«У меня тоже машины нет», — написала Светлана.
«Ну на такси же можно».
Светлана посчитала в уме. Такси с кроваткой через пол-Москвы — рублей полторы-две тысячи минимум. За вещь, которую она отдаёт даром. Которую она могла бы просто выбросить, если уж на то пошло.
«Нет, извините, только самовывоз».
«Вы не понимаете, у меня РЕБЁНОК. Мне некогда по городу ездить. Я МАТЬ».
Светлана перечитала сообщение ещё раз. Потом ещё. Слова «ребёнок» и «мать» были написаны заглавными буквами, как будто это давало какие-то особые привилегии. Как будто у Светланы не было дочери, которую она вырастила одна после развода. Как будто она сама не знала, что такое быть матерью.
«У всех дети, — написала она. — Если вам нужна кроватка, приезжайте и забирайте».
«Да какая же вы злая женщина, даже для ребёночка помочь не хотите. Напишите хоть адрес, может муж вечером приедет».
Светлана скинула адрес. Внутри что-то неприятно заскребло — и от тона Анжелы, и от этого «злая женщина». Но она отмахнулась: ну мало ли, человек нервничает, денег нет, малыш маленький...
Через полчаса пришло новое сообщение: «Муж посмотрел по карте, это же ещё от метро пешком идти. А вы до метро можете вынести?»
«Нет».
«Тогда хотя бы до подъезда спустите?»
«У меня первый этаж, ниже спускать некуда».
«Ну хоть разберёте заранее?»
Светлана разозлилась, но сдержалась. В конце концов, может, людям правда тяжело. Написала, что разберёт.
«Отлично. Муж приедет в субботу после обеда, ждите».
В субботу Светлана встала пораньше. Разобрала кроватку, аккуратно сложила все детали, подписала пакетик с болтиками, чтобы потом не перепутали. Даже инструкцию на итальянском нашла и положила сверху — вдруг пригодится. После обеда прибралась в прихожей, чтобы людям было удобно выносить части. Поставила чайник — вдруг захотят чаю с дороги.
В два часа никто не пришёл.
В три Светлана написала Анжеле: «Когда вас ждать?»
«Муж задерживается, скоро будет».
В четыре: «Муж ещё не выехал?»
«Пробки, сами понимаете».
Какие пробки в субботу в четыре часа дня — Светлана не понимала, но промолчала.
В пять она позвонила. Трубку взял мужчина с недовольным голосом:
— Чего надо?
— Здравствуйте, это по поводу кроватки. Вы сегодня приедете?
— Слушай, я сегодня занят. Может, на следующих выходных.
— Вообще-то мы договаривались на сегодня. Я специально разобрала всё с утра.
— Ну и что? Я же сказал — занят, — и бросил трубку.
Светлана стояла с телефоном в руке и чувствовала, как горят щёки. От стыда за то, что поверила. От злости на себя. От обиды — глупой, детской какой-то обиды на незнакомых людей, которые обращались с ней как с обслугой.
Она написала Анжеле: «Ваш муж сказал, что на следующей неделе приедет».
«Да, он устал сегодня. Кстати, а вы не могли бы за это время ещё матрасик купить? Наш старый совсем плохой стал, а денег нет».
Светлана перечитала сообщение три раза. Потом перечитала ещё раз. Ущипнула себя за руку — вдруг это какой-то абсурдный сон.
Не сон.
Человек, которому она бесплатно отдаёт кроватку, который не приехал в назначенное время, который даже не извинился — этот человек просит её ещё и матрас купить.
«Нет», — написала она.
«Ну вы же всё равно ДАРОМ отдаёте. Матрасик копейки стоит. Неужели для РЕБЁНКА жалко?»
Светлана заблокировала Анжелу и решила, что на сегодня с неё хватит. Собрала кроватку обратно, поставила в угол и села пить чай. Руки немного дрожали — не от усталости, а от какого-то нервного напряжения, которое копилось весь день.
Она ещё не знала, что самое страшное впереди.
В понедельник позвонила подруга Наташа.
— Свет, слушай, тут какая-то ерунда творится. Мне в Одноклассниках скинули пост про тебя.
— Какой пост?
— Ну там группа есть, «Чёрный список мошенников Москвы». И там твой номер телефона и твоё фото с Авито, которое ты на аватарку ставила.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Светлана открыла интернет и нашла этот пост. Текст был такой:
«Осторожно, мошенница! Обещала отдать кроватку даром, а сама потребовала деньги. Когда отказали — начала оскорблять и угрожать. Не связывайтесь с этой аферисткой! Номер телефона и фото прилагаются».
Под постом было уже сорок три комментария. Светлана пролистала. «Какой ужас, совсем совести нет у людей», «Развелось мошенников», «Надо в полицию заявить», «Знаю таких, сама нарывалась».
Светлана сидела и смотрела на экран. На фото была она — то самое селфи, которое она сделала для аватарки на Авито. Номер телефона — тоже её. А текст был ложью. Ложью от первого до последнего слова.
За всю свою жизнь — все пятьдесят шесть лет — она никогда никого не обманывала. Работала честно, детей растила одна, налоги платила, ни разу даже штрафа не получала. А теперь сотни незнакомых людей читали про неё, что она мошенница и аферистка.
Через час раздался звонок.
— Это Светлана? — спросил женский голос.
— Да.
— Чтоб ты сдохла, мошенница проклятая, — и гудки.
Светлана выронила телефон. Руки тряслись. Она хотела перезвонить, объяснить, что это неправда — но куда перезванивать? Что объяснять?
За день таких звонков было одиннадцать. Одиннадцать незнакомых людей, которые желали ей смерти. Ещё пришло штук двадцать сообщений в мессенджер с угрозами и оскорблениями. Кто-то желал ей «сгореть в аду», кто-то обещал «найти и разобраться», кто-то писал, что таких, как она, надо сажать.
К вечеру Светлана сидела на кухне и плакала. Впервые за много лет — по-настоящему плакала, как в детстве, когда обидели несправедливо, а ты ничего не можешь доказать.
Дочка Катя позвонила в панике:
— Мам, что происходит? Мне коллега скинула этот пост, он уже по всему интернету разошёлся!
Светлана рассказала историю с Анжелой. Голос срывался, приходилось останавливаться и глотать слёзы.
— Это же клевета, — возмутилась Катя. — Надо писать заявление!
— Куда писать? Я даже не знаю, кто она такая и где живёт.
— Значит, надо узнать.
Катя взялась за дело серьёзно. Она работала маркетологом и умела находить людей в интернете.
Первым делом изучила профиль Анжелы на Авито. Там было только имя и город — Москва. Ни фамилии, ни адреса. Фото тоже не было, вместо него стояла картинка с котёнком.
— Эти любительницы бесплатного обычно сидят во всех группах «Отдам даром», — рассуждала Катя. — Надо поймать её на живца.
Катя создала новый аккаунт и выставила объявление: «Отдам айфон 12, не работает кнопка громкости, на запчасти или в ремонт. Даром. Самовывоз, метро Царицыно».
Первые желающие появились через двадцать минут. Телефон буквально взорвался от сообщений. Катя методично просматривала профили всех, кто писал, и сравнивала с Анжелой.
На третий день клюнуло.
— Мам, есть контакт! — позвонила Катя торжествующе. — Она написала с другого аккаунта, но номер телефона тот же. Это она, сто процентов. И знаешь, что самое показательное? Она опять потребовала привезти, только теперь в Выхино.
— И что дальше?
— А дальше я с ней переписываюсь и жду, когда она проколется.
Прокололась Анжела на следующий день. Написала: «Напишите точный адрес, муж приедет посмотреть».
Катя написала несуществующий адрес.
Анжела ответила: «Это далеко от нас, мы на Тамбовской живём».
Улица Тамбовская. Уже что-то.
— Теперь нужен номер дома и квартиры, — сказала Катя. — Напишу ей, что могу отправить курьером, пусть даст точный адрес.
Анжела скинула: Тамбовская улица, дом 8, квартира 54.
Катя пробила адрес через открытые базы данных. Квартира была оформлена на Крылову Анжелу Сергеевну, 1987 года рождения.
Светлана долго думала, что делать с этой информацией. Можно было просто успокоиться и забыть. Можно было написать Анжеле гневное сообщение. Можно было опубликовать ответный пост с разоблачением.
— Мам, надо в полицию идти, — настаивала Катя. — Это клевета, распространение персональных данных, травля.
— И что я скажу? Что меня обидели в интернете?
— Скажешь правду. Что тебя оклеветали, опубликовали твои персональные данные без согласия, и теперь тебе поступают угрозы.
Светлана колебалась. Ей было пятьдесят шесть лет, она никогда в жизни не писала заявлений в полицию, если не считать случая, когда у неё украли сумку в метро в девяносто восьмом году.
Решающим стал звонок от бывшей однокурсницы, с которой они не общались лет двадцать.
— Светка, это правда, что ты людей на Авито обманываешь? — спросила она вместо «здравствуй». — Мне подруга скинула пост, я глазам не поверила.
— Это враньё, — устало ответила Светлана.
— Ну да, все так говорят, — и бросила трубку.
Светлана долго сидела с телефоном в руке. Двадцать лет не общались — и вот так. Даже не спросила, что случилось. Даже не дала объяснить. Просто поверила анонимному посту в интернете больше, чем человеку, которого знала с восемнадцати лет.
На следующий день Светлана взяла отгул на работе и поехала в полицию.
Участковый Денис Сергеевич выглядел лет на тридцать, но слушал внимательно и записывал. Светлана рассказала всю историю с самого начала, показала переписку с Анжелой, скриншоты поста и комментариев, список угроз в мессенджере.
— То есть вы вещь отдавали бесплатно, ничего не просили, а теперь вас обвиняют в мошенничестве? — уточнил участковый.
— Именно так.
— И адрес этой гражданки вам известен?
— Известен. Тамбовская, дом восемь, квартира пятьдесят четыре.
Денис Сергеевич записал и кивнул.
— Так. Распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство — статья 128.1 Уголовного кодекса, клевета. Публикация персональных данных без согласия — нарушение Федерального закона «О персональных данных». Систематические угрозы — возможно, ещё статья 119 УК. Напишите заявление, будем разбираться.
Светлана писала заявление долго, на трёх листах, стараясь ничего не упустить. Расписалась и вышла из отделения с лёгким чувством, что наконец-то сделала что-то правильное. Что не просто утёрлась и промолчала, а встала за себя.
Через две недели ей позвонили из полиции.
— Светлана Викторовна? По вашему заявлению проведена проверка. Гражданка Крылова опрошена, факт публикации заведомо ложных сведений подтверждён. Материалы направлены в суд.
— И что теперь будет?
— По статье о клевете — штраф. Плюс суд обяжет удалить публикацию и принести публичные извинения. Возможно, компенсация морального вреда, если будете подавать гражданский иск.
Светлана поблагодарила и положила трубку.
Вечером ей пришло сообщение с незнакомого номера:
«Это Анжела. Вы довольны? Из-за вашей кроватки у меня теперь штраф пятнадцать тысяч. Надеюсь, вам хорошо спится».
Светлана смотрела на экран и думала, что напишет в ответ. Хотелось многое сказать. Про то, что это не из-за кроватки. Про то, что она просто хотела сделать доброе дело. Про одиннадцать звонков с угрозами и слёзы на кухне. Про однокурсницу, которая не дала ей даже слова сказать.
Но написала коротко:
«Штраф у вас не из-за кроватки. Кроватку вы могли просто приехать и забрать. Или не приезжать вовсе. Штраф у вас за то, что вы написали про меня ложь и выложили мой номер телефона. Это сделали вы, не я».
Анжела начала печатать ответ, но Светлана заблокировала номер, не дожидаясь. Хватит.
— И что ты с кроваткой в итоге сделала? — спросила подруга Наташа, когда они встретились через месяц в кафе.
— Выкинула.
— Как выкинула? Она же хорошая была, итальянская!
— Хорошая, — согласилась Светлана. — Но после всей этой истории я на неё смотреть не могла. Разобрала, вынесла к мусорным бакам. Может, кто-то подобрал.
— И что, больше никому не предлагала?
— Нет. Хватит с меня благотворительности.
Наташа покачала головой.
— Зря ты так. Не все же такие ненормальные.
— Может, и не все. Но проверять у меня желания больше нет.
Светлана допила кофе и посмотрела в окно. На улице шёл мелкий дождь, люди торопились по своим делам. Обычный московский вечер. Дочка Катя вчера прислала видео — Полина в новом платье кружится по комнате и смеётся.
— Слушай, а этот пост так и висит в интернете? — спросила Наташа.
— Нет, удалили. Суд обязал.
— И извинения она написала?
— Написала. «Приношу извинения за распространение недостоверной информации о гражданке Светлане Викторовне. Мои слова не соответствовали действительности». Сухо, формально, явно под диктовку юриста.
— Ну хоть что-то.
Светлана кивнула. Она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. Только усталость и лёгкое недоумение от того, как простое желание сделать доброе дело превратилось в двухмесячный кошмар с полицией, судом и сорока тремя незнакомыми людьми, желавшими ей смерти.
Сорок три человека. Она иногда думала о них. Кто эти люди? Чем занимаются? Есть ли у них семьи, дети? Как можно написать незнакомому человеку «чтоб ты сдохла» — и пойти дальше жить как ни в чём не бывало?
Она не находила ответа.
На следующей неделе Светлана снова зашла на Авито. Хотела выставить старый миксер, который валялся в шкафу с девяносто пятого года и до сих пор работал — крепкая была техника, не то что сейчас.
Открыла страницу, начала заполнять описание, дошла до графы «цена» — и остановилась.
Палец завис над экраном.
Поставила пятьсот рублей.
Пусть лучше никто не возьмёт, чем опять всё это.