В истории военного искусства есть имена, высеченные в граните: Александр Македонский, Ганнибал, Цезарь, Наполеон. И где-то в этом пантеоне, в тени великих, стоит фигура человека, которого сам Ганнибал считал вторым величайшим полководцем после Александра (а себя, скромно, третьим). Это Пирр, царь Эпира. Человек-война, человек-ураган, лучший тактик своего времени и, пожалуй, самый невезучий стратег античности.
Судьба сыграла с Пирром злую шутку. Он мог бы войти в историю как объединитель Запада, как человек, задушивший Рим в колыбели. Но вместо этого его имя стало нарицательным для обозначения успеха, который хуже любого провала. «Пиррова победа» — этот термин мы используем, когда выигрыш достается такой ценой, что победитель выглядит бледнее проигравшего.
История Пирра — это учебник того, как тактическое мастерство разбивается о стратегическую слепоту и как «чудо-оружие» (в его случае — боевые слоны) может обернуться против своего владельца. А еще это история о свиньях, черепице и о том, что геройство иногда граничит с глупостью. Давайте разберем этот античный триллер, в котором победы вели прямиком к краху.
Родственник Александра и мечта о Риме
Пирр не был простым парнем. Он был родственником Александра Македонского (троюродным братом по материнской линии), и это родство давило на него тяжелой плитой. Он с детства мечтал повторить успех своего великого кузена. Александр пошел на Восток и завоевал Персию. Пирр посмотрел на карту и решил, что его судьба — Запад.
В начале III века до нашей эры Рим еще не был властелином Средиземноморья. Это была крепкая, зубастая, но все же региональная держава на Апеннинском полуострове, которая медленно, но верно подминала под себя италийские племена и греческие колонии. Одной из таких колоний был богатый торговый город Тарент. Когда римские легионы подошли слишком близко, тарентийцы запаниковали и позвали на помощь «профессионала».
Пирр принял вызов с радостью. Для него Италия была лишь плацдармом. В его планах было завоевание Сицилии, Карфагена, а там, глядишь, и всего мира. Он высадился в Италии в 280 году до нашей эры с армией, которая по тем временам считалась машиной смерти: 25 тысяч отборных пехотинцев (македонская фаланга), кавалерия и, самое главное, 20 боевых слонов.
Танки древнего мира: эффект «Вау» и первые проблемы
Боевые слоны в то время были аналогом ядерного оружия или, по крайней мере, тяжелых танков. Римляне никогда их не видели. Они называли их «луканскими коровами» (потому что впервые встретили их в области Лукания), и это название отлично передает смесь ужаса и недоумения, охватившую легионеров.
Первое столкновение произошло при Гераклее. Римляне выставили огромную армию — около 50 тысяч человек. У Пирра было вдвое меньше. Но у него был козырь в хоботе.
Когда слоны пошли в атаку, римская кавалерия просто рассыпалась. Лошади, не привыкшие к запаху и виду гигантских зверей, в панике сбрасывали всадников и неслись прочь. Пехота, увидев надвигающиеся серые горы, тоже дрогнула. Пирр одержал блестящую тактическую победу. Римляне бежали, оставив поле боя.
Казалось бы, триумф. Греческий мир ликует. Но когда Пирр начал подсчитывать потери, его улыбка угасла. Он потерял до 13 тысяч человек. Причем это были не просто новобранцы, а его элита, ветераны, которых он привез из Эпира и которых некем было заменить. Римляне же, хоть и потеряли больше, воевали на своей земле. Их мобилизационный ресурс казался бесконечным.
«Еще одна такая победа, и я останусь без войска», — якобы сказал тогда Пирр. Эта фраза стала пророческой.
Итальянский мираж и римское упрямство
После Гераклеи Пирр двинулся на север, к Риму. Он рассчитывал на классический сценарий: «освободитель приходит, угнетенные народы восстают». Он думал, что италийские племена (самниты, латины и прочие), уставшие от римского доминирования, толпами повалят под его знамена.
Но тут царь допустил стратегическую ошибку. Он не учел специфику римской «крыши». Римляне, конечно, были жесткими хозяевами, но они обеспечивали защиту и стабильность. Италийцы, взвесив все «за» и «против», решили, что знакомое зло лучше неизвестного грека с его слонами. Восстания не случилось. Пирр оказался в чужой стране, с тающей армией и без поддержки местного населения.
Римляне же проявили свое легендарное упрямство. Пирр предложил им мир на почетных условиях. Римский сенат, возможно, и дрогнул бы, но старый слепой цензор Аппий Клавдий произнес пламенную речь, суть которой сводилась к следующему: «Рим никогда не ведет переговоров, пока враг на италийской земле». Пирру пришлось воевать дальше.
Битва при Аускуле: Свиньи против танков
Вторая крупная битва произошла в 279 году до н.э. при Аускуле (Аскуле). И здесь римляне показали, что они умеют учиться. Шок от первой встречи со слонами прошел. Легионеры поняли: это просто большие звери, их можно убить или напугать.
Римские инженеры и тактики придумали целый комплекс контрмер. Во-первых, они начали использовать колесницы с жаровнями и длинными пиками, чтобы не подпускать слонов близко. Во-вторых, легкая пехота (велиты) получила задачу не стоять в строю, а закидывать животных дротиками и горящими факелами.
Но самым креативным (и жестоким) изобретением стало использование «боевых свиней». Римляне, люди прагматичные и лишенные сентиментальности, заметили, что слоны панически боятся пронзительного визга.
Легенда (подтвержденная некоторыми античными авторами, например, Элианом) гласит, что римляне обмазывали живых свиней смолой и дегтем, поджигали их и выпускали в сторону наступающих слонов. Несчастные горящие животные неслись вперед с диким визгом. Слоны, обладающие тонким слухом и нестабильной психикой, впадали в безумие.
Представьте этот хаос: гигантские боевые башни на ногах разворачиваются и начинают топтать собственные ряды, пытаясь убежать от визжащих огненных комков. Строй фаланги, который держится на монолитности, рассыпается. Эпирская пехота гибнет под ногами своих же «танков».
Пирр снова победил. Он удержал поле боя. Но потери снова были чудовищными. Он потерял большую часть офицерского состава и друзей. Римляне просто отступили в свой лагерь, готовые сражаться завтра. Пирр же воевать завтра уже не мог. Его армия превратилась в призрак.
Уйти, чтобы вернуться (и умереть глупо)
Поняв, что Италию ему не взять, Пирр совершил еще один кульбит — отправился воевать на Сицилию против Карфагена. Там он тоже одерживал победы, но своим высокомерием так достал местных греков, что они попросили его убраться. Он вернулся в Италию, дал последний бой римлянам при Беневенте (который закончился вничью, что для него было равносильно поражению) и уплыл домой в Эпир. Из великой армии с ним вернулась лишь тень былого величия.
Конец карьеры «величайшего полководца» был трагикомичным и нелепым, под стать всей его жизни. В 272 году до н.э. Пирр ввязался в уличные бои в греческом городе Аргосе. Это была свалка в узких переулках. Боевые слоны застряли в воротах, началась давка.
Пирр сражался в гуще событий. Старая женщина, наблюдавшая за боем с крыши своего дома, увидела, что царь угрожает ее сыну-солдату. В порыве материнского гнева она оторвала тяжелую черепицу и швырнула ее вниз. Черепица попала Пирру точно в сочленение доспехов, перебив позвонки у основания шеи.
Великий завоеватель, мечтавший о славе Александра, упал в пыль и был обезглавлен каким-то безвестным солдатом, пока лежал в полубессознательном состоянии.
Урок Элеазара: Храбрость против физики
История с боевыми слонами имеет еще один поучительный эпизод, который случился спустя столетие после Пирра, но идеально иллюстрирует тезис о «победе ценой жизни».
В 162 году до н.э. в Иудее шло восстание Маккавеев против эллинистической империи Селевкидов (наследников того самого Александра). В битве при Бейт-Захарии сошлись еврейские повстанцы и греко-сирийская армия, у которой тоже были слоны.
Элеазар Маккавей, брат лидера восстания Иуды, увидел огромного слона в царской броне. Он решил, что на нем сидит сам царь Антиох V (на самом деле нет). Элеазар совершил поступок невероятного героизма. Он прорвался сквозь строй вражеской пехоты, нырнул под брюхо гигантского зверя и вонзил копье ему в живот (или в мягкое подбрюшье).
Слон был убит. Но, умирая, многотонная туша рухнула прямо на героя. Элеазар погиб мгновенно, раздавленный собственной победой.
Этот эпизод вошел в историю как пример высочайшего самопожертвования, но с военной точки зрения он был бессмысленным. Убийство одного слона ценой жизни одного из лидеров восстания — плохой размен. Селевкиды выиграли ту битву. Иуда Маккавей был вынужден отступить к Иерусалиму.
Бухгалтерия войны
Истории Пирра и Элеазара учат нас одной важной вещи: война — это не только доблесть, тактика и красивые маневры. Это прежде всего бухгалтерия.
Можно выиграть все битвы, как Пирр, но проиграть войну, потому что у тебя закончились люди. Можно совершить личный подвиг, как Элеазар, но не изменить общего расклада сил, потому что законы физики (гравитация) работают быстрее, чем законы кармы.
Римляне победили Пирра не потому, что они были лучшими солдатами (на тот момент фаланга все еще была круче легиона). Они победили, потому что умели терпеть поражения, делать выводы и, самое главное, у них было больше ресурсов. Они могли позволить себе проиграть пять битв, чтобы выиграть шестую. Пирр не имел права на ошибку, но совершал их одну за другой, ослепленный собственным талантом.
Сегодня «пиррова победа» — это термин, который используют в политике, бизнесе и спорте. Но каждый раз, произнося его, стоит вспоминать того амбициозного царя, который так хотел владеть миром, что не заметил, как остался королем кладбища, и закончил свои дни под куском обожженной глины, брошенным рукой старухи.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера