Дарья Десса. Авторские рассказы
Кукла
Недавно сидела Маша в парикмахерской «Элеганс», ожидая своей очереди на скромную стрижку. В кресле рядом устроилась особа, сразу приковавшая к себе всеобщее внимание – девица расфуфыренная, с манерами принцессы на горошине, которой молодой, сосредоточенный стилист творил на голове нечто невообразимо сложное, «дизайнерское». Каждая прядь укладывалась с почти хирургической точностью.
Сидит она, откинувшись, и громко, на весь салон, рассуждает о том, какие кошмарные муки, лишения и жертвы ей приходится терпеть ежедневно, чтобы добиться своего совершенно, – с её точки зрения, – божественного вида.
Голос у неё был звонкий, нарочито уставший, будто она только что вернулась с передовой борьбы за эстетику.
– Вот только теперь мне сделают тотальное мелирование, затем химическую завивку для объёма, потом наращивание волос – и ресниц, конечно, куда ж без них, – вещала она, загибая пальцы с длинным маникюром в стиле «кошачий глаз». – А ещё будет профессиональный макияж, перманентный татуаж бровей и губ, маникюр с педикюром и полная депиляция. Вы даже не представляете, сколько времени это все отнимает!
Маша, листая журнал, украдкой наблюдала за этим спектаклем. Девица, не сбавляя темпа, расписала свой маршрут на ближайшие дни: после салона красоты она отправится в оптику за цветными линзами – «глаза должны быть как у инопланетянки, ледяные!» – а затем снова к косметологу для уколов красоты в губы и грудь.
– Ну и финиш, – с торжеством заключила она, – возьму в бутике туфли на шпильках, от которых ноги как у лани, новое платье – обтягивающее, с декольте – и все. Готово. Идеал.
Парикмахеры переглядывались, едва сдерживая улыбки. Но кульминация наступила, когда, расписав все свои грандиозные планы по превращению, девица вдруг резко переключилась и начала на жизнь жаловаться. Тон стал плаксивым и обиженным. Мол, вот это всё, красота и роскошь, ей оплачивает папа, просто кидая деньги на карточку. Платиновую, естественно.
– А должен, понимаете, должен это делать богатый мужик! – с вызовом заявила она, окидывая салон оценивающим взглядом. – Но теперь настоящих мужчин и нету! Сплошные недотёпы без амбиций и кошелька.
Машу в этот момент так и подмывало встать, подойти к зеркалу, в котором отражалось это творение индустрии красоты, и спросить с искренним, почти детским любопытством:
– В тебе что, кроме внутренних органов, настоящее осталось? Если умыть, снять, отклеить и распутать – останется скучная образина, прости господи. И кто тогда будет платить по твоей платиновой карте?
Но она лишь глубоко вздохнула, отложила журнал и поймала в зеркале свой собственный взгляд – простой, без татуажа, усталый, но свой. И почему-то стало одновременно и смешно, и грустно от этого бесконечного, лишённого смысла карнавала, происходившего в соседнем кресле.
Оппортунистка
Пришла Лида со своим молодым человеком, Андреем, на второй день свадьбы двоюродной сестры Кати. Её спутник к новоиспечённой невесте отношения не имел никакого, был здесь исключительно «свитой» Лиды, тогда как сама она связана с невестой кровными узами. Потому и пришлось, скрепя сердце, без особого желания и энтузиазма идти на этот второй день, чтобы не обижались родственники и не попрекали потом отсутствием семейной солидарности. Лида, если честно, считала, что отдала долг родне, отсидев вчера весь банкет с натянутой на лицо улыбкой, и теперь имела полное право на выходной.
Заявились они в квартиру родителей Кати, где царила знакомая послепраздничная разруха. А там – тётки-мамки, тёти-сватьи и прочие умудрённые матриархальным опытом дамы – давай всех молодых девушек и незамужних родственниц сгонять на кухню. Возглавила процесс сама мать невесты, тётя Тома, с властным видом полевого командира.
– Девочки, милые, – раздался её голос, перекрывающий гул голосов, – со вчерашнего посуды гора осталась, надо быстренько её всю перемыть, протереть, прибраться. Неудобно же гостям!
Лида оказалась в лёгком, но от этого не менее сильном шоке. Её буквально заклинило на пороге между комнатой и коридором. То есть вон она сейчас, в новом лаконичном платье молочного цвета, на которое копила два месяца, с тщательно сделанным с утра макияжем и укладкой, в тех самых лаковых туфлях на каблуке, о которых мечтала полгода, – станет в раковине, в брызгах жирной воды, бултыхать чужие тарелки с засохшим оливье и оплывшими свечами? Сервиз, кстати, оказался бабушкин, хрупкий, с цветочками, мыть его – одно мучение.
Нет. Это было за гранью её понимания справедливости. Она видела, как несколько других «девочек» с кислыми минами поплелись на кухню, но решила – не её война. И не пошла. Вместо этого, поймав на себе удивлённый взгляд Андрея, решительно уселась с ним за стол, где стоял торт, и давай демонстративно, с преувеличенным удовольствием наливать чай. И есть плюшки. Аккуратно, смакуя каждый кусочек. Лида рассудила так: это будет двойной, оглушительный вызов устоям. Мало того, что помогать не пошла, нарушив негласный закон «молодые пашут», так ещё сидит и «жрёт» на всеобщем обозрении, пока другие трудятся. Она чувствовала, как на неё со всех сторон налипают взгляды – недоуменные, осуждающие, злые.
Ясное дело, что подобное вызывающее поведение не осталось незамеченным. Тётки, проплывая мимо с охапками грязной посуды, бросали на Лиду гневные, испепеляющие взгляды. Мать невесты хмурилась так, будто гостья только что затоптала её огород.
А Лида, насладившись эффектом и сделав последний, театральный глоток чая, обернулась к своему молодому человеку. Голос её прозвучал громко, отчётливо, на всю комнату, то ли в шутку, то ли совершенно всерьёз:
– Знаешь, Андрюш, я тут подумала… Буду выходить замуж, первое и главное, что попрошу в подарок – не кольцо даже, а посудомоечную машину. Но не абы какую. Самую большую. Ровно на четырнадцать персон. Чтобы хватило на всех родственников разом.
Мышь
Смуглая красотка Изабелла была родом из солнечной Бразилии. Той самой, где, как говорилось в одном классном фильме, «много диких обезьян», а ещё куда, согласно древнему роману, так отчаянно стремился попасть великий комбинатор Остап Бендер, грезивший о прогулках в белых штанах по набережным Рио-де-Жанейро.
Но судьба, с её причудами, распорядилась иначе – вместо тропического рая Изабелла оказалась в Москве, с её колючими морозными зимами и суетливым ритмом. В детском возрасте её привезли сюда родители: папе-финансисту предложили заманчивую работу в одном крупном международном банке, и семья, поддавшись духу авантюры, сорвалась с насиженного места.
Детство у Изабеллы в новой стране было самым что ни на есть настоящим, то есть свободным и немного диковатым. Большую часть времени она проводила не в душной городской квартире, а в подмосковном домике у дедушки с бабушкой, – родителей её русской мамы. Там из всех благ цивилизации и развлечений был только один старенький телевизор «Рубин», который строго по расписанию оккупировали старики: дед вечерами неистово болел за «Спартак», бабушка днём погружалась в бесконечные бразильские сериалы.
Изабелла же была предоставлена самой себе и бескрайнему, запущенному саду. Её вселенной стали буйные заросли смородины, старая раскидистая яблоня, на которую девочка забиралась подобно маленькой обезьянке и даже устроила там себе небольшой домик, а ещё кусты орешника, в которых был оборудован пункт отдыха: прямо на земле расстелен старый плед. Но больше всего девочка любила наблюдать за всякой мелкой живностью, которая копошилась в траве.
Потому для неё, как оказалось позже, уже во время совместной жизни с Алексеем (познакомились, ясное дело, на чемпионате мира по футболу, куда оба влюблённо пришли поболеть за Бразилию), все ползающие твари с любым количеством ног и разной степенью ядовитости и кусачести – не враги, а лучшие друзья детства. Паучки, мокрицы, гусеницы и даже уховёртки – это прелесть, как живые бусы, которых можно осторожно пустить по руке побегать и поползать, наблюдая за их особенной грацией. Ничего страшного. Алексей, выросший в панельной многоэтажке под крики «убей таракана!», лишь округлял глаза, глядя, как его девушка с нежностью подсаживает заблудившегося в ванной паука на листок бумаги и выносит на балкон.
А вот мыши – это да. Это ужас кромешный, иррациональный, леденящий душу. Мыши – это не живность, воплощение хаоса и скрытой угрозы. При виде этого мельтешащего серого комочка храбрая Изабелла, способная усмирить залётного шершня, превращалась в трясущуюся от страха девочку: надо было вскакивать на табуретку, диким голосом визжать на всю квартиру и звать на помощь Алексея, как рыцаря на белом коне (или, в данном случае, в тапках).
Недавно одна такая страшная зверюга снова устроила переполох. Обнаружив её на кухне за холодильником, Изабелла, неподдельно трясясь от ужаса, издала такой душераздирающий крик, что перепугала не только Алексея, но, кажется, и половину многоквартирного дома. Девушка, указывая дрожащим пальцем в сторону врага, повелела Алексею немедленно и бесповоротно уничтожить гадкую тварь.
Что он, опытный в таких миссиях, и сделал. Взяв на вооружение швабру и проявив стратегическую смекалку, после получасовой погони с элементами паркура по квартире, он всё-таки настиг нарушительницу спокойствия у плинтуса. Не сильным, но метким движением шмякнул мышь черенком, да так, что та замерла. Задание было выполнено. С чувством исполненного долга он пошёл к Изабелле, которая сидела, закутавшись в плед на диване.
– Всё, солнышко, успокойся. Задание исполнено. Враг обезврежен, – отрапортовал он.
Изабелла осторожно выглянула из-под пледа, её огромные карие глаза были полы слёз. Но это были не слёзы облегчения. Она вдруг разрыдалась, и из её уст полилась совсем другая история:
– Она была такая хорошенькая… Такая маленькая, серенькая, беззащитная… С глазками-бусинками и дрожащими усиками… А я… приказала её убить! Я – чудовище! Настоящее чудовище! – всхлипывала она, уткнувшись лицом в подушку.
Алексей стоял в полном недоумении, глядя на метаморфозу от воительницы до плачущего защитника прав мышей. Еле-еле он успокоил её, осторожно сообщив, что, строго говоря, убийства не было. Мышь после лёгкой (ну, или не очень) контузии просто отправилась в свободное плавание. Через мусоропровод. На волю. Возможно, она уже пришла в себя где-нибудь на свалке и рассказывает сородичам леденящие душу истории о встрече с гигантом и его смуглой богиней, кричащей на недосягаемой высоте.
Изабелла, выслушав это, лишь всхлипнула и прошептала:
– Надеюсь, у неё там всё будет хорошо… Но чтобы лапы её здесь больше не было! – и потребовала в качестве компенсации морального ущерба срочно купить ультразвуковой отпугиватель. На всякий случай.