Предыдущая часть:
Дома Татьяна не могла найти себе места, где не лежал бы отпечаток присутствия человека, навсегда ушедшего меньше недели назад. Валентина с трудом усадила её на кухне, заставила выпить чаю.
— Успокойся, Танечка, сейчас травок тебе заварю успокоительных. Поспишь.
— Страшно мне спать, Валя. Проснусь — и не сразу вспоминаю, что Сергея больше нет. Первая минута вроде ничего, а потом опять всё накатывает.
— Не надо, милая, всё это пройдёт. У меня, когда папа умер, мы с мамой тоже так мучились. А потом жизнь продолжается. Надо жить, родная моя.
— Ах да, главное-то. Женщина с ребёнком подошла, — встрепенулась Татьяна. — Представляешь, сказала, что это ребёнок Сергея, что она с моим Сергеем...
Опять полились горькие слёзы.
— О боже, ну это же ясно. Аферистка какая-то. Люди, ничего святого. Над могилой такое. Что она от тебя хотела? Денег?
— Не давай ничего и не слушай её больше. Да ничего она не просила. Поговорить сказала хочет. Но, Валя, мальчик действительно на Сергея похож.
— Ах да, она же телефон свой оставила. Куда его сунула?
Татьяна вытащила из кармана пиджака фотографию, на которой были изображены Сергей, та самая молодая женщина и мальчик. Все они радостно улыбались.
— А вот смотри, ведь похож.
— Кто похож? На кого?
— Ну, на человека похож. Ребёнок как ребёнок. Дети все похожи.
— Нет, погоди.
Татьяна взяла с полки старый фотоальбом, открыла, перелистала страницы. Нашла фотографию Сергея в три-четыре года. Действительно, одно лицо.
— Ребёнок Сергея. Я не смогла родить. А она...
— Ну перестань, Танечка. Даже допустим, это правда. И что? Если ребёнок записан на Сергея, то ей свидетельство о смерти нужно для оформления пенсии. Ну и дашь ей, пусть оформляет. Какие к тебе вопросы?
— Да меня разве это волнует? Сергей не изменял, а я и не знала. И ведь не один год это продолжалось, судя по всему. И теперь как мне жить с этим знанием? Кем я была для него? Не у кого спросить теперь.
— Ты женой была двадцать лет, теперь вдова. А это кто? Ну переспал он с ней. Что ты потому и не знала, что Сергей тебя любил и ценил, разводиться не собирался? И успокойся уже. Наверняка ребёнок на него не записан, а значит, твоё дело сторона.
— Разве в этом дело? Теперь она может сказать всё, что угодно.
— Пусть говорит, а ты не слушай и не вздумай ей звонить. Ты ей ничем не обязана. Да и сам Сергей не очень-то ей дорожил. Ну, встречался в свободную минутку, так по нужде. Раз ты не догадывалась, значит, ничего и не было.
Подруги ещё поговорили, поплакали, собрались спать.
— Спасибо, Валюша, что ты со мной осталась. Одна я бы точно не пережила эту ночь. Я, знаешь, думаю уехать. Не могу я здесь жить. На дачу перееду, там легче будет.
— Не решай сгоряча. Хотя дело твоё, конечно. Может, и правда так легче будет. Только на работу надо устроиться.
— А там что? Там посёлок большой. Может, найдётся что-то и для меня. Да что угодно. Хоть дворником, хоть по соседям. Кому огород прополоть, кому что.
— Ну да, ты же для этого институт с красным дипломом окончила. Может, в школу возьмут, в детский сад.
Дачей Татьяна называла вполне благоустроенный дом в посёлке с хорошей инфраструктурой. Там можно было жить круглый год. И сейчас женщина думала, что ей действительно будет легче там, на природе. Думая об этом переезде как о спасении, она уже засыпая сказала:
— Да, Валя, поеду я. Будешь ко мне летом приезжать?
И провалилась в сон.
Утром Татьяна проснулась уже более деятельной. Мысль о необходимости отъезда словно вселила в неё волю к жизни. Она ходила по квартире, осматривая вещи как уже чужие, решая, что стоит забрать с собой, а что оставить.
— Квартиру продам, наверное. И знаешь, Валя, я съезжу в ближайшие дни туда, в посёлок, посмотрю, как там дом, подготовлю для жизни. Нет, на девять, на сорок дней приеду, конечно, ведь люди придут. Потом буду насчёт памятника приезжать. Его же через год ставят.
Опять подступили слёзы, но Татьяна сдержалась. Она решила всё же дождаться и отметить девять дней, а уж потом ехать в посёлок. И уже совсем была готова тронуться в путь, как вспомнила ещё об одном деле — о той молодой женщине и её сыне. Хоть подруга и не советовала звонить и вообще общаться с этой незнакомкой, Татьяна не могла так просто уехать. Она уже поверила, что её ребёнок действительно сын Сергея, а значит, сама Татьяна, оставшаяся бездетной, не должна оставаться равнодушной к судьбе мальчика.
Сергей ведь не бросал его. Не знаю, почему так получилось, но он признавал этого малыша и никогда бы не оставил его без помощи. Никто не виноват, что всё случилось так внезапно. Ребёнок виноват меньше всех. Я не могу его оставить.
И она решительно набрала номер, написанный на обороте фотографии.
— Здравствуйте, я жена... то есть вдова Сергея Петровича, Татьяна Матвеевна. Вы хотели поговорить со мной?
— Добрый день. Спасибо большое, что вы позвонили. Меня зовут Ксения. Я бы хотела лично, а не по телефону.
— Конечно, давайте встретимся в кафе.
Татьяна назвала адрес и время, в которое она сможет прийти. Сообщила, что уезжает. В ближайший месяц её в городе не будет, так что встретиться нужно сейчас. Девушка согласилась, и через пару часов посетители и персонал кафе могли увидеть довольно странную, печальную пару, приютившуюся в уголке. Две бледные, ненакрашенные женщины разного возраста. Обе в чёрном. Обе со следами слёз и бессонных ночей на красивых лицах. Сами они ни на кого не глядели, занятые своим разговором.
— Я понимаю, Татьяна Матвеевна, что вам неприятно всё, что я говорю, — с усилием начала Ксения.
— Неприятно. Да, я убита, раздавлена была вашим появлением. Я понимаю, что за двадцать лет в жизни мужчины может случиться всякое, но я как-то всегда верила мужу. Да, он интересный мужчина, вокруг него много всяких девушек. Ведь вы были его студенткой?
— Да, была. Но я... я никогда бы вам не сказала ничего, но...
— Подождите, не оправдывайтесь. Вы передо мной ни в чём не виноваты, если разобраться. Ну, кроме своего появления. Но и это объяснимо. Я верю, что ваш мальчик — сын Сергея. Как его зовут?
— Артём. Александр. Он правда сын Сергея Петровича. Я его очень любила.
— Верю, верю. Не будем больше об этом. История банальнейшая. Студентка, преподаватель, беременность. Я понимаю, вам нужно свидетельство о смерти для оформления пенсии. Так мальчик был зарегистрирован на моего мужа?
— Нет, я мать-одиночка. Сергей Петрович хотел... то есть говорил об этом, но я понимала, что это может грозить ему всякими осложнениями, потому пошла и зарегистрировала одна, без него. Теперь, конечно, доказать я ничего не могу, и никакой пенсии не будет, но я же получаю пособие.
— Зачем же тогда? То есть я понимаю, хотели чего-то попросить?
Татьяна сама не знала, как теперь относиться к этой ситуации и к этой девушке, которую любил, целовал её муж и любил не один год, по-видимому.
— Да. Попросить.
Девушка явно не знала, как себя вести. Старалась быть твёрдой, но голос дрожал, и в глазах дрожали непролитые слёзы.
— Понимаете, Сергей снимал нам квартиру, он оплатил аренду, но теперь срок заканчивается. Значит, мы с сыном должны съехать. Но куда? Я иногородняя, и родители даже не знают, что у меня есть сын. То есть мать не хочет знать, а отец... ну, словом, я не знаю, где он. Да, я могу, наверное, отсудить себе часть родительской жилплощади, но мне и думать об этом страшно. И опять же, нет денег на суды, адвокатов и прочее. Да и дело это не одного дня, а жить нам с Артёмом где-то надо.
— Ладно, я не буду читать вам морали и давать советы. Это не моё дело. Я уже знаю, что в жизни порой всё бывает так, что любой самый глупый сериал позавидует. Я другое вам предложить хотела. Мы с Сергеем квартиру купили несколько лет назад, а теперь я одна осталась и жить там не могу. Уезжаю на дачу, буду жить в пригороде. Квартиру я перепишу на вашего с Сергеем сына. Сможете жить там вдвоём или как хотите, но не сразу. Мне ещё в права наследства вступить надо. Только через полгода смогу ею распоряжаться. Прямо сейчас я вас туда впустить не могу. Надо ещё кое-что вывести. А потом, пожалуйста. А пока вот вам.
Она передала девушке конверт с деньгами.
— Платите аренду и живите, где живёте. Деньгами помогать и платить что-то вроде пенсии или алиментов я не могу. Попытайтесь работать, что ли?
Девушка была в шоке от сказанного. Она явно не ожидала такого исхода дела, когда со страхом шла на встречу с женой своего любовника.
— Ну что вы, я работаю. Спасибо вам. Спасибо огромное. Вы и так сделали для нас слишком много. Я... я не ожидала.
Она лепетала, смахивая слёзы.
— Я тоже. Нельзя сказать, что мне был приятен этот разговор, как и сама Ксения. Но думаю, что Сергей, останься он жив, тоже не оставил бы вас. Мой телефон у вас есть. Звоните, если что. Даже если ничего — всё равно звоните через полгода. Надо будет документы оформлять. Ну и всё. Всего доброго, наверное. Вопросов больше нет?
— Нет. Но может я смогу для вас что-то сделать?
Ксения мучилась от тяжёлого чувства вины, которое навалилось на неё после той встречи в кафе. Ей казалось, что она теперь виновата перед этой женщиной ещё больше, чем раньше. Она была готова к вспышке гнева, к обвинениям, даже к резким словам. А вместо этого получила понимание и неожиданную помощь. Ведь она в самом деле не имела никаких прав и не могла доказать, что Артём — сын Сергея.
Татьяна грустно улыбнулась и покачала головой.
— Ну что ты можешь сделать, девочка? Ты уже сделала достаточно. Я не о том, не пугайся. Я про то, что ты Артёма родила. Это продолжение Сергея на этом свете. Это уже немало. Мне не удалось.
Она поднялась, кивнула Ксении и вышла из кафе. Деньги теперь у этой девушки есть, ребёнок есть, квартира скоро будет, и всё остальное приложится. Будут они жить в их с Сергеем квартире — сначала вдвоём, потом появится у Ксении муж. Она молодая, красивая. А потом, может, продадут эту квартиру, купят другую. Мальчик будет называть папой другого человека. Постепенно не только он, но и Ксения забудет Сергея. Даже за могилой ухаживать перестанут. Вот такая жизнь. Это у них жизнь. А мне останется только стареть в посёлке, превращаясь в никому не нужную старуху, — думала Татьяна.
Через несколько дней она заказала грузовое такси и поехала в посёлок, чтобы начать строить свою новую жизнь.
Жизнь в посёлке оказалась вовсе не такой тяжёлой, как пугали некоторые, узнав о её решении.
— Ты что, Танька, как женщине одной жить в деревне? К тому же коренной горожанке. Дрова, вода, огороды всякие. Это же с ума сойти, — говорили знакомые.
— А я не коренная, — отвечала Татьяна. — Я родилась в деревне и жила там до восемнадцати лет. Так что огород меня не испугает. Да и всем остальным тоже. У нас и воду провели, и газ есть. Ну а если что-то понадобится, то нанять человека всегда можно.
Это была чистая правда. Она хорошо знала деревенскую жизнь, которая, кстати, год от года становилась только легче. Узнала Татьяна и о том, что место в сельской школе ей дадут с большим удовольствием — учителей не хватает. То есть всё устраивалось как нельзя лучше. А что одна — так в селе это ощущается не так остро. К тому же можно будет собаку завести, не опасаясь, что соседи сверху и снизу возмутятся. Свой дом — заводи кого хочешь, там у всех собаки. Вот живность всякую — кур, коз — она разводить не собиралась, ни к чему.
Приехала, заселилась, расставила вещи и начала жить. Дело было на исходе лета — благословенное время для деревенской жизни. К тому же огорода Татьяна не сажала, то есть и убирать было нечего, но всё можно было купить. Да и что ей надо: картошку, капусту, ну и для варения что-нибудь. Раз уж жить по-деревенски, то и жить в своё удовольствие.
Приведя дом и участок в порядок, она пошла на местный базарчик прицениться к овощам и фруктам. Может, и купить что-нибудь. Увидела мужчину, продававшего яблоки — такие красивые, душистые. Антоновка на варенье самое то. Решила купить килограмма три. Вот и занятие будет на завтра. Подошла, попросила взвесить, а продавец огорчился.
— А это последнее. Мало я взял сегодня. Вы местная? Что-то не видел вас раньше.
— Недавно приехала, теперь буду местной. А завтра будут?
— У меня на участке яблони есть, но что-то они не плодоносят. Всего несколько яблок, и те все какие-то одичавшие.
— Облагораживать деревья надо, удобрять. Заброшен сад, наверное.
— Всё заброшено. Раньше мы здесь только отдыхали, а теперь я совсем приехала. А у вас участок, видимо, ухоженный. Много сажаете?
— Да это не мой. У меня нет участка. Я тут снимаю у хозяев, ну и ухаживаю за садом, огородом, продаю.
Вот так и разговорились. Виктором звали мужчину. Пообещал завтра принести ей яблоки прямо домой, раз она купить хочет. Ну и другое, что надо. Не дело женщине тяжести таскать.
Продолжение :