Предыдущая часть:
Виктор действительно очень хотел, чтобы у них со Светланой появились ещё дети, желательно мальчик и девочка. Но жена говорила, что надо подождать, пожить втроём хоть немного.
— Лучше бы она вообще вдвоём подумала, — иногда ворчал он про себя.
Ксюшу отдали в самый лучший детский сад только потому, что Светлана считала это необходимым для социализации. С родами она тоже предпочитала подождать.
— Ты не представляешь, как тяжело я рожала Ксюшу, — признавалась она. — До сих пор вспомнить страшно. А представить, что опять такое придётся переживать...
— Не придётся, ангел мой. Ты рожала где?
— В сельской больничке. Там и врачей приличных нет. А теперь у тебя будет возможность лечь в самый лучший роддом. Вокруг самые опытные специалисты будут. Ты не заметишь, как родишь.
— Попробовал бы сам, не говорил бы так. Я не отказываюсь, просто прошу подождать немного.
Ждали несколько лет, потом решились, но случилась внематочная беременность, и Светлане поставили диагноз бесплодия. Она рыдала и просила Виктора бросить её, но он уже по-настоящему обиделся.
— О чём ты говоришь? Почему сразу бросить? Во-первых, у нас есть ребёнок. А во-вторых, я люблю тебя, а не тех детей, которые не могут родиться. И всё. Ставим на этом точку.
Поставили. Смирились с тем, что останутся семьёй с одним ребёнком. Со временем Виктор перестал быть сумасшедшим отцом. Уже не так баловал дочку, хотя любил не меньше, но уже спокойной, разумной любовью. Порой он и сам забывал, что не является её родным отцом — так близка ему стала эта девочка.
Знала ли Ксения о том, что её биологическим отцом был другой человек, даже имя которого осталось ей неизвестным? Нет, не знала и даже не думала об этом. Она жила в прекрасной полной семье, знала, что родители её любят, и была этим довольна. Некоторые взрослые из окружения тоже знали, но какое им было дело. И уж тем более никто из интеллигентных людей не стал бы говорить об этом девочке.
Ксения выросла, окончила школу блестяще, как всё делала. Надо было учиться дальше. В их городе были институты, но и Светлана, и учителя в один голос твердили о светлой голове и перспективах, которые даёт обучение в столице. Тоскливо было без дочки, без её смеха, болтовни, шуток, даже без устроенных ею беспорядков.
— Ну что ты, честное слово, не навсегда же она уехала, — успокаивал Виктор. — Звонить будет чуть ли не каждый день, на каникулы обещала приехать. Да и мы можем к ней съездить, раз так уж не в Москву.
— Конечно, тебя допросишься съездить. А одна не хочу. Туда ехать как-нибудь, а возвращаться одной вообще тошно будет.
— Съездим как-нибудь, вот управлюсь с делами. А ты вместо того, чтобы унывать, занялась бы чем-нибудь? По магазинам пройдись, купи себе что-нибудь, порадуй себя.
Светлана вняла совету, но взялась за другое.
— Нарядов у меня и без того полно, некоторые даже не ношенные. Я лучше собой займусь, приведу себя в порядок.
И начала заниматься: ходить по салонам, делать процедуры, записалась на фитнес, в бассейн, на массаж.
— С ума сойти, как я одичала, — говорила она. — Я же по старинке думала, что салон — это постричься, покраситься, ну брови выщипать. Оказывается, сейчас столько разных процедур понавыдумывали, что старости можно вообще не бояться. Как думаешь, не решиться ли мне на подтяжку лица?
— Ох, Света, что тебе там подтягивать? — отговаривал муж. — Это же, как ни крути, операция. Страшно же, ты и без того красивая и молодая.
Но боялся он, как выяснилось, совсем не того. Светлана никаких операций делать не стала, но всё равно дома почти всегда отсутствовала: то туда надо, то сюда, да ещё на какую-то процедуру не опоздать. И надо сказать, процедуры эти были не бесполезны. Светлана и правда расцвела, стала настоящей красавицей. Виктор не мог этого не заметить, начал приглашать жену то в театр, то в ресторан, как в молодости. Но она чаще отказывалась: то на массаж надо, то в бассейн.
— Это куда важнее, — говорила она.
Так уж получилось, что остались они вдвоём. Самое бы время пожить хоть немного для себя, а оно вон как вышло. Начали отдаляться друг от друга всё больше. Работа у Виктора по-прежнему была выше головы: фирма процветала, расширялась, клиенты шли потоком. И жизнь так и шла день за днём, год за годом. А потом он забыл документы и пришёл в самый неподходящий момент. Он не стал подавать никаких заявлений ни в полицию, ни на развод. Просто ушёл, никого ни о чём не извещая. Работа, семья, долг, обязанности. Зачем всё это? Разбирайтесь сами без меня. Дауншифтер теперь, буду жить для себя. И исчез.
Ксения приехала домой через три месяца после этих событий. Она звонила по телефону, спрашивала про отца, но мать говорила что-то невразумительное. Потом девушка отложила другие планы и приехала, чтобы выяснить всё лично.
— Где папа? — спросила она у матери, едва войдя в квартиру.
— Ну я же говорила тебе, — ответила Светлана, целуя дочь. — Нашёл там себе бабу, ушёл, бросил меня. И тебя тоже. Не делай большие глаза. Ты же помнишь, что он тебе не родной отец. Пока любил меня, и тебя любил. А теперь...
— А теперь я за него, — радостно объявил молодой мужчина, выходя из родительской спальни. — Всё логично, дочка. Я люблю Свету, а значит, и тебя. Будем знакомы. Зови меня папой.
— Мама, как всё это понимать? — чуть не плача спросила Ксения. — Я не верю, что папа мог так уйти. Что говорят на его работе?
— А что там могут говорить? То же самое. Ушёл и больше не пришёл. И расхлёбывайте сами всё, что он заварил. Фирму бросил. Спасибо. Партнёр там один есть. Он взялся, решает вопросы, деньги кое-какие пересылает. Продаст потом фирму мне половину, надеюсь. Знает же, что я ничего в этом не понимаю, а совести у людей сейчас ноль. Но с чего ты взяла, что он к другой ушёл?
— Другой, по-моему, теперь у тебя.
— А это уже после было. И вообще не твоё дело. Витя... Ну куда он ещё мог деться? Я в розыск подала. А как же? Но ведь не нашли. Ни живым, ни мёртвым. А нет тела, нет и дела.
Опять выглянул из комнаты мамин любовник.
— Погоди, Роман, дай с дочкой поговорить. Ты есть вообще хочешь? Надолго приехала?
Ксения приехала ненадолго — хотела узнать, что с отцом, и узнала, где его теперь искать. Как уживаться с оставшейся совсем чужой и неприятной матерью, а тем более с этим её Романом. И почему всё произошло именно сейчас, когда ей так нужна помощь и поддержка? Девушка ушла в свою комнату. Всё было пыльное и заброшенное. Видно было, что кто-то уже обследовал комнату, рылся везде, не особо заботясь о том, чтобы не оставлять следов. Ясно, что это был Роман и чисто из любопытства. Искать здесь было нечего. Можно ли было оставаться в таком уже почти чужом доме? Ксения и не осталась. Уехала.
Ужасно, когда человек долго и тяжело болеет. Но с другой стороны, у его родственников появляется время хотя бы морально подготовиться к неизбежному, даже смириться с возможностью потери. А после того, как это неизбежное всё же случится, можно подумать: отмучился бедняга. Теперь ему не больно.
А внезапная смерть — это ужасно. Муж Татьяны, Сергей, умер именно так. Утром ушёл на работу. Всё было как всегда. Позавтракал, выпил кофе. Они были женаты уже почти двадцать лет, поэтому этот ритуал утреннего расставания был отработан до мелочей и выполнялся автоматически. Поел, посмотрел в зеркало в прихожей, поцеловал вышедшую проводить его жену.
— Счастливо. Не задержишься сегодня? Я на ужин рыбу приготовлю.
— Постараюсь не задерживаться. Не скучай.
Она закрыла за мужем дверь, зевнула, решила прилечь и отдохнуть перед началом домашних хлопот. И ведь ничего не предвещало плохого. Что плохого может случиться на работе с преподавателем вуза? Ничего абсолютно.
Оказалось, что может — например, сердечный приступ. Татьяна уже дома прибралась, сходила в магазин, положила рыбу размораживаться в раковину, решила посмотреть новую серию понравившегося фильма. Она немного стеснялась того, что интересуется мелодрамами, потому предпочитала смотреть их в одиночестве.
И тут раздался звонок, после которого стало ясно, что теперь ей стесняться некого. Она всегда сможет смотреть в одиночестве эти глупые сериалы, есть рыбу или вообще ничего не готовить, потому что муж её, Сергей Петрович, был увезён из университета на скорой. Но до больницы не доехал. Обширный инфаркт.
Сперва было неприятие этой страшной новости. Что значит умер? Как мог умереть молодой ещё человек, несколько часов назад ушедший на работу, обещавший вернуться, строивший вчера вечером планы, что-то обещающий, что-то просящий. Но уже с первой минуты, подозревая злой розыгрыш, Татьяна уже понимала: нет больше её Сергея. Вот только что ей теперь делать. Словом, прошла она все этапы: неприятие, ужас, обвинение себя, других, даже самого покойного в произошедшем. Это когда говорила, что со здоровьем у него всё было в порядке. Никогда на сердце Сергей не жаловался. К врачу его было не загнать.
Он больше болезней и даже смерти боялся врачей и больниц. Ещё в самом начале их совместной жизни Сергей чуть не умер от аппендицита — корчился от боли, но врача вызывать категорически запрещал. Хорошо, что Татьяна не послушалась и всё-таки вызвала скорую. Потом ей говорили, что ещё час промедления — и всё, не выжил бы. Но даже этот случай ничему его не научил. Вернее, научил только одному: скрывать своё состояние, потому что врачи, по его словам, ничего не понимают. Несерьёзные болезни сами проходят, а серьёзные всё равно не лечатся. Вот и не вылечился. А если бы ходил к врачу регулярно, то, может, и жил бы ещё долго.
Дома оставаться было невыносимо. Одиночество убивало. Так уж сложилось, что детей у Татьяны и Сергея не было. Просто не было — и всё. В самом начале совместной жизни они как-то не замечали этой необходимости. Не до того было. А потом привыкли. Татьяна ходила к врачам, обследовалась. Всё вроде в порядке, а вот не получалось. Бездетность оба воспринимали без особых страданий. И то, что родственников почти не осталось, тоже не слишком огорчало. Родители у обоих давно умерли. Сергей был единственным ребёнком в семье. У Татьяны имелась старшая сестра, но она много лет назад уехала в Германию. С тех пор виделись всего пару раз. Даже на похороны она не приехала.
Друзей было немало. Они приезжали, сочувствовали, помогали кто чем мог. Татьяна была совершенно растеряна, убита горем и не знала, за что хвататься, поэтому любая помощь оказывалась очень кстати. Некоторые подруги и друзья, сами пережившие похожие потери, уже знали, что и как нужно делать. Процесс последних забот об усопшем прошёл быстро и организованно. Не успела Татьяна осознать, что стала вдовой, как уже подошли похороны.
Кто-то из близких пытался её успокоить: мол, после похорон станет полегче. Глупость какая. Пока муж не был похоронен, он всё ещё был где-то здесь, на земле, оставался рядом. А после похорон, казалось Татьяне, его уже не будет нигде. Народа на кладбище собралось много. Сослуживцы, коллеги, студенты. Все подходили, жали руку, гладили по плечу, говорили какие-то слова утешения, а она думала про себя: вот и всё. Сейчас они разойдутся по своим делам, а я останусь одна в пустой квартире, где каждая мелочь, каждая привычная безделушка превратилась в пиранью, которая будет грызть меня до костей. Ведь ко всему этому прикасались его руки. А теперь что будет?
Некоторых из пришедших проститься она едва знала, а некоторых не знала вовсе. Как, например, молодую женщину, которая пришла почему-то с ребёнком лет трёх-четырёх. Может, студентка или аспирантка, но зачем мальчика притащила? Впрочем, какая разница. Для незнакомки разница, видимо, была.
Уже после поминок, устроенных в специальном зале неподалёку от кладбища, она подошла к Татьяне и сказала:
— Простите, мне нужно с вами поговорить.
— О чём? — спросила обессиленная вдова, даже не поднимая глаз.
— Вы извините, но я в безвыходном положении. Дело в том, что этот мальчик — мой сын. Он также сын Сергея Петровича.
— Что вы говорите, девушка? Зачем? Какой ещё сын? — Татьяна даже не удивилась. То, что говорила незнакомка, казалось полным бредом. Но когда она взглянула на мальчика, то вдруг ясно увидела: он действительно похож на Сергея. Или показалось?
— И чего же вы хотите?
— Поговорить, — повторила девушка. — Это так неожиданно, так страшно. И я понимаю, сейчас не время и не место. Можно я позвоню вам через некоторое время? Или вы мне? Вот мой номер.
Она сунула Татьяне какую-то карточку. Женщина машинально взяла её и пробормотала:
— Да, хорошо, через некоторое время. Не сейчас. Я даже не понимаю, что вы говорите.
Девушка извинилась и ушла. Татьяна сунула карточку в карман и бессильно взялась за спинку стула. Только этого ей не хватало.
Подошла подруга.
— Что с тобой, Таня? Кто это была?
— Родственница какая-то. Поехали уже домой. Ты устала?
— Поехали. Валечка, ты побудешь со мной? Не могу я дома одна, а тут ещё это.
— Поедем, там расскажешь.
Валентина согласилась пожить с подругой какое-то время, понимая, как страшно той оставаться одной. Она даже хотела забрать Татьяну к себе, но подумала, что это лишнее. Потом вдове будет ещё тяжелее возвращаться в свою заброшенную пустую квартиру. Пусть обживётся там постепенно, привыкнет к мысли, что Сергея нет.
Продолжение :