Предыдущая часть:
Татьяна видела, что мужчина не какой-то деревенский подёнщик, работающий за бутылку и закуску. Видно было, что человек с хорошим прошлым, непьющий. Просто, видимо, вот так жизнь повернулась — работает за жильё. Ей ли не понимать. Сама в похожем положении оказалась, сбежала на край света от своей беды. Ей-то и в голову не пришло заводить какие-то отношения с этим Виктором. Не до того было. Впрочем, и с его стороны никаких поползновений не было. Просто попросила помочь с тем, чтобы подготовить участок к зиме.
— Я не то чтобы совсем неумеха, просто забыла, как и что делать. По весне думаю всё же посадить что-нибудь, только для себя, конечно, не на продажу, и цветник завести.
Мужчина согласился и цену заламывать не стал.
Татьяна уже познакомилась со всеми соседями. Знала от них, что мужик он хороший, старательный, не пьёт, хотя и со странностями. Но кто сейчас без чудинки? Прибился этот Виктор к их селу несколько лет назад, а себя особо не распространял — живёт себе, помогает кому надо. Вреда от него никакого. А что без прописки, без роду-племени — так это его дело. Мало ли, вон по городам бомжей всяких и пьют, и воруют, а этот нет. Наоборот, помогает всем. Она, Татьяна, была из таких же прибившихся, с той лишь разницей, что дом у неё был и в школу её работать взяли. С первого сентября приступит, будет детей учить английскому языку.
И дела сразу появились. В школу надо было ходить, знакомиться с коллективом, самой школой, готовиться к учебному году. Но сперва надо было в город съездить — сорок дней всё же у мужа. Придёт ли Ксения, как там у неё дела? Странно. Вроде Татьяна должна была не любить, а то и ненавидеть эту молодую женщину. Всё же с её мужем жила. А вот не было никакой ненависти. Наоборот, сочувствие какое-то появилось, даже теплота. Варила варенье и думала, что вот приедут Ксения с Артёмом, как о родственниках каких-то.
Ксения на сорок дней пришла без сына. Он в садике был, потому и на поминках не осталась, только на кладбище была.
Татьяна не стала к ней приставать с расспросами, разговорами. Спросила мимоходом, как мол дела. Но и та тоже ответила, что хорошо и всё. И Татьяна почувствовала вдруг, что хочет девушка поговорить. Так показалось, во всяком случае. Может, тоже близкого человека во мне почуяла, тоже ведь одинокая, с ребёнком, а подойти заговорить не решается. Уж очень сомнительное у нас с ней родство.
Сама подошла к девушке, сказала:
— Я в деревне теперь живу, а ты не забывай, звони. Квартиру же надо будет оформить. Как у тебя в съёмной? Всё в порядке?
— Спасибо вам, Татьяна Матвеевна. Всё очень хорошо. Я позвоню обязательно и не только из-за квартиры. Мне вообще неудобно, как это вы Артёму всё отдадите.
— А кому мне ещё отдавать? Так что звони. А если что, то и не только ради квартиры. Мало ли, так поболтать. Только вечером, пожалуйста, я ведь на работу устроилась.
А вот и весь разговор. Вроде больше и ни о чём, а хотелось. Может, такая уж эта Ксения была, что не хотела с ней расставаться, тянула как-то говорить, не рядом стоять.
Неудивительно, что и Сергей к ней привязался, — думала Татьяна.
В город она приехала на неделю, но в свою квартиру не заходила. Остановилась у Валентины. Дом оставила на Виктора. Там как раз надо было кое-что исправить в водопроводе, а он оказался мастером на все руки. Подруге о таком знакомстве Татьяна рассказывать не стала, а вот о Ксении и о своём решении отдать им с Артёмом квартиру рассказала и пожалела об этом, так как Валентина этого решения не одобрила.
— Но ты сбрендила, подруженька. Сама куда-то уехала, квартиру неизвестно кому подарила. Да к тебе таких Ксений и Артёмов десяток мог прибежать. И что, ты бы их всех на содержание взяла?
— Никого не брала. Но ребёнок-то и правда Сергея. Не могла их так оставить. Уж извини.
— Себя зато смогла. Это ты сейчас молодая ещё. Так тебе и в деревне хорошо, а время-то идёт. Хотя, о чём я? Зима уже близко. Ты там перезимуй сперва, а потом посмотрим, как ты захочешь городскую квартиру кому-то отдавать. Или уж найди себе кого-нибудь, мужичка отдельного, чтоб не одной там куковать в селе этом.
Но даже после этих слов Вали Татьяна не рассказала про Виктора. Да и нечего рассказывать. Да, он деловой, руки золотые, положительный во всех отношениях, но что это значит? Да ровно ничего. Как будто он мне уже предложение сделал. Или я через сорок дней после смерти мужа уже другого искать начала. Так что нечего рассказывать, нечего и губу раскатывать на деловых, на одиноких.
Вернувшись в село, Татьяна увидела, что дом в полном порядке. Виктор по-хозяйски исправил все неполадки, которых женщина ещё и заметить не успела. Она поставила чайник, разложила привезённые из города продукты, пригласила мужчину к столу.
— А вы идеальный хозяин, Виктор. Стесняюсь спросить, где же ваш дом? — спросила она наконец.
— Дом, говорите? Я в деревне и не жил никогда. В этом селе года три как обосновался. Вот и научился потихоньку. Дом он в городе был, далековато отсюда. Пришлось всё оставить, уехать. Так уж порой складываются обстоятельства.
— Мне ли не знать? — согласилась Татьяна. — У самой тоже сложились или развалились. Ну и решила я, что в селе проще будет. Вы уж меня простите за любопытство. Я не собираюсь ничего выпытывать.
— Ну что вы, у меня особых секретов нет. Хотя история банальная, неинтересная и даже противная. Вспоминать не хочется. Решил пожить вот так. Вроде как сейчас говорят — дауншифтером. И понравилось, так и живу. И вы совершенно правы. В селе всё как-то легче переживается. То есть я уже и вовсе не переживаю, а просто живу.
— Да. Вот так посмотришь, и вся жизнь состоит из таких вот банальных историй. А некоторые ещё над сериалами смеются, удивляются, какой бред придумывают. Оказывается, в жизни и не такое бывает.
Вот так за разговорами завязалась и их собственная банальная история. Через три месяца Виктор уже жил в доме Татьяны. Разговоров о заключении брака пока не возникало. Женщина просто решила, что на случай чего напишет завещание, откажет дом своему сожителю. А пока он жил с ней как с женой, что дружно одобряли все соседи.
— А это вы правильно. А то, что это за дело получается, что тебе, Матвеевна, одной мыкаться, что он по чужим углам. Парень-то он, Витя-то, завидный. Не знаю, что его ещё никто не прибрал к рукам. Эх, была бы я помоложе, — говорила соседка, весёлая и болтливая старушка.
Ксения иногда звонила, поздравляла с первого сентября, с днём учителя, потом с Новым годом. О себе и Артёме говорила, что всё у них хорошо, все здоровы. И вот прошло полгода. Татьяна засобиралась было в город, но решила, что неплохо бы им самим приехать в деревню на зимние каникулы.
— Приезжайте, Ксения, дорога нетрудная, а Артёму, я думаю, здесь очень понравится. У нас только снегу навалило, ребята катаются, в снежки играют, а воздух какой? А потом все вместе и в город поедем, оформим там всё.
Девушка согласилась и даже с радостью. Сама, видимо, была не прочь отдохнуть на природе.
— Что, гостей ждёшь? — спросил Виктор, услышавший этот разговор.
Татьяна впервые решилась поделиться с Виктором той непростой историей своего знакомства с любовницей покойного мужа. Она сидела за кухонным столом, помешивая чай в кружке, и говорила тихо, но уверенно, словно давно обдумала каждое слово.
— Знаешь, сначала, конечно, зло взяло и на неё, и на Сергея. Ему-то уже ничего не выскажешь, из земли не поднимешь. Думала ей наговорить всего, даже в смерти мужа обвинить. Ведь этот роман ему тоже нелегко дался — столько лет врать, всё на нервах, вот и ушёл раньше времени. Но потом посидела, подумала: Сергея уже не вернуть, а она передо мной в чём виновата? Она мне ничем не обязана. Это же он, Сергей, мне изменил. Ребёнка на стороне прижил и даже на себя не записал. И злость постепенно прошла. Жалко стало эту девочку. Даже какое-то родство ощутила, хотя это, наверное, от одиночества.
Они начали готовиться к приезду гостей: освободили одну из комнат, превратив её в уютную гостевую, пригодную для проживания с маленьким ребёнком. Виктор быстро смастерил удобные санки из подручных материалов, чтобы малышу было комфортно кататься по глубокому снегу.
Ксения приехала раньше запланированного срока и сама добралась до посёлка, так что встречать её не пришлось. Она вошла в дом румяная от мороза, весёлая, но слегка смущённая, и вдруг запнулась на пороге, увидев Виктора.
— Папа? — вырвалось у неё.
Да, он действительно изменился за эти годы, но она сразу узнала человека, которого любила всё детство. Виктор тоже узнал повзрослевшую дочь, хотя особой радости на его лице не отразилось. Ксения опомнилась первой и бросилась к нему в объятия.
— Папа, куда ты пропал? Почему ты ничего не сообщал о себе все эти годы? Я так надеялась тебя найти... А мама? Она такого наговорила — у неё там какой-то Роман, потом ещё кто-то, в общем, совсем скатилась.
— А ты сама-то как докатилась до такого? — холодно произнёс Виктор, отстраняясь. — Как ты могла связаться с женатым человеком, старше себя?
— Виктор, ты что? — поражённо произнесла Татьяна, раздевая закутанного Артёма. — Мы же говорили об этом. Зачем же ты так? Перед тобой-то в чём Ксения виновата?
— А я уеду сейчас. Простите, — заговорила дрожащим голосом девушка. — Прости, папа, не ждала я от тебя такого. За что ты так? Что я сделала? Я полюбила и не знала, что Сергей Петрович женат. Он сказал только, когда я забеременела. Я виновата в том, что аборт не сделала, что не потребовала, чтобы он развёлся, не устроила скандал, родилась от своих отца и матери.
Ксения уже захлёбывалась слезами.
— Не надо, Ксения, не плачь. Раздевайся. Пошли за стол. Не обижайся. Он сгоряча, от неожиданности, — уговаривала Татьяна, сама чуть не плача. — Хоть ребёнка бы не пугали своими дрязгами.
— Мама, поехали домой, — разревелся малыш. — Зачем дедушка ругается? Я не хочу оставаться там, где тебя ругают и ты плачешь!
— Ну вот, прекрасно встретились. Давайте уже мириться хорошо, — уговаривала Татьяна. — Что ещё за разборки на ровном месте? Виктор, извинись перед дочкой, ведь она была так рада тебя видеть. Я хотела тебя найти. Не верила, когда мать сказала, что ты ушёл, предал нас. Не верила и тогда, когда говорили, что ты умер.
— В чём я перед тобой провинилась? Если бы ты был рядом, а не сбежал неизвестно куда, то всё было бы иначе. А я осталась и без тебя, и без мамы.
— Прости, я налетел сгоряча, не подумал.
Все успокоились. Гости умылись, сели за стол. Татьяна угощала Ксению и Артёма, рассказывала, что варила варенье как раз о них и думала, как будет их угощать. Несмотря на то что уже вечерело, успели покатать Артёма на новых саночках, вывалялись в снегу, хохотали. Ко сну отошли уже помирившимися, как одна большая семья.
Перед сном Виктор зашёл к дочке, чтобы ещё раз извиниться и заверить, что наговорил гадости сгоряча, не подумав.
— Ты не обижайся, я ведь так не думал, честно. Просто так живо вдруг вспомнилось то, что старался забыть. И у меня почти получилось здесь, на природе, физической работой. Да, по прошествии времени всё кажется не таким ужасным.
— А действительно, здорово у вас здесь, — устало говорила Ксения. — Понимаю теперь, почему вы здесь остались. А вы с Татьяной Матвеевной уже поженились?
— Нет, но кажется, уже пора. Как думаешь, не сделать ли мне ей предложение? Хотя не знаю, как с тем браком — я же не разведён официально. Придётся ещё и этот вопрос решать.
— Ну, это не так трудно, наверное. Мама против не будет, — ответила Ксения.
На следующий день Виктор объявил, что собирается поехать вместе со всеми в город.
— Надо возвращаться в мир живых людей. Я ведь не знаю. Меня может уже покойником считают. Восстановлю документы, разведусь официально, а потом, как свободный человек, сделаю тебе предложение, Татьяна. Что ты на это скажешь?
— А я скажу, что нужно подумать, — засмеялась Татьяна. — Ну а потом, наверное, соглашусь.
Ксения радостно захлопала в ладоши, а Татьяна мельком взглянула на фотографию Сергея на стене и мысленно улыбнулась: «Надеюсь, ты благословишь нас, Серёжка».