– Она же одна осталась, – голос Сергея в трубке звучал напряженно, словно он заранее знал, что разговор будет нелёгким. – Я не прошу ничего сверхъестественного. Просто иногда заезжай к маме, проверь, как она там. Продукты купи, если нужно.
Наташа стояла у окна своей небольшой квартиры, глядя на серый ноябрьский двор. В руках она сжимала телефон сильно. Прошёл почти год с тех пор, как они развелись. Год, в течение которого она медленно, шаг за шагом, собирала себя заново. А теперь вот это.
– Сергей, – она постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Давай разберёмся. Ты ушёл из семьи. Ты выбрал другую женщину. Ты создал новую семью. Почему же забота о твоей маме остаётся на мне?
В трубке повисла пауза. Наташа буквально слышала, как он ищет слова.
– Ты же знаешь, как я к ней отношусь, – наконец сказал он. – Она тебя любит. Ты ей как дочь была все эти годы. А Лена... ну, она молодая, у неё свои дела. Ей сложно сразу влиться в такие отношения.
Наташа невольно усмехнулась снова. Молодая. Конечно. Лене было двадцать восемь, на двенадцать лет меньше, чем Сергею. Она работала в салоне красоты, любила путешествия и яркие фотографии в социальных сетях. Наташа видела её пару раз – случайно, в городе. Худенькая, с длинными светлыми волосами и улыбкой, от которой у Сергея, видимо, голова кружилась.
– То есть Лена не хочет заботиться о твоей маме? – уточнила Наташа, хотя ответ знала заранее.
– Не то, чтобы не хочет... Просто ей тяжело. Мама ведь со своими привычками, со здоровьем. Ты же знаешь её характер – строгая, требовательная. Ты с ней всегда находила общий язык.
Наташа нашла. Десять лет брака она действительно находила. Звонила свекрови каждую неделю, ездила к ней по выходным, готовила её любимые пирожки с капустой, возила по врачам, когда та начала жаловаться на давление. Наташа делала всё это не потому, что обязана, а потому, что любила Сергея и хотела, чтобы в его семье был мир. А теперь, когда Сергея в её жизни больше нет, она должна продолжать?
– Сергей, – она глубоко вздохнула. – Я больше не часть вашей семьи. Я твоя бывшая жена. У твоей мамы теперь есть сын и его новая жена. Это их зона ответственности. Не моя.
– Но ты же не чужая ей, – он попытался зайти с другой стороны. – Она часто о тебе вспоминает. Говорит: «Наташа бы так сделала» или «Наташа всегда понимала».
Наташа закрыла глаза. Конечно, вспоминает. Потому что Наташа была удобной. Всегда готова помочь, всегда терпеливая, всегда на вторых ролях. А Лена – другая. Она не собирается жертвовать своим временем и комфортом ради пожилой женщины, которая к тому же не её мать.
– Сергей, я сочувствую твоей маме. Правда. Но я больше не могу быть тем человеком, который решает её проблемы. У меня своя жизнь. Я работаю, у меня свои заботы. И, честно говоря, после всего, что было, у меня нет ни сил, ни желания продолжать играть роль заботливой невестки.
Он снова замолчал. Потом голос стал мягче, почти просительным.
– Наташ, я понимаю, что ты обижена. Но это же не про нас с тобой. Это про маму. Ей семьдесят два. Она одна в той квартире. Я работаю допоздна, Лена тоже. Мы не всегда успеваем.
– А когда мы были вместе, ты тоже работал допоздна, – тихо напомнила Наташа. – И я успевала. И работать, и к маме ездить, и дом вести. Но теперь всё изменилось.
– Я не прошу, чтобы ты делала всё, как раньше. Просто иногда. Раз в неделю. Ну или хотя бы звони ей.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Как легко он это говорит – «просто иногда». Словно это не часы в дороге, не покупки, не бесконечные разговоры о здоровье и соседях, не готовка и уборка. Словно это не эмоциональные силы, которые она тратила годами.
– Нет, Сергей. Я не буду. Это не моя ответственность. И знаешь что? Я думаю, тебе стоит поговорить с Леной. Это её семья теперь. Пусть она учится быть частью её.
– Она не готова, – признался он почти шёпотом.
– А я была готова? – спросила Наташа. – Когда мы поженились, мне было двадцать пять. Я только из института. Я тоже не была готова к тому, что свекровь будет жить с нами первые три года. Но я справилась. Потому что любила тебя. А теперь ты любишь Лену. Пусть она справляется.
Он вздохнул тяжело.
– Ты стала жёсткой, Наташ.
– Нет, – ответила она спокойно. – Я стала справедливой.
Разговор закончился неловко. Сергей пробормотал что-то про «подумаю» и «ещё созвонимся». Наташа положила трубку и долго стояла у окна. Дождь мелко моросил по стеклу, двор был пустым, только ветер гонял жёлтые листья по асфальту.
Она вспомнила, как всё начиналось. Они с Сергеем познакомились на работе – он был старше, увереннее, с тёплой улыбкой и умением решать проблемы. Она тогда только начинала, робела перед начальством, путалась в отчётах. Он помогал, подсказывал, приглашал на кофе. А потом – цветы, прогулки, признания. Свадьба через год. Свекровь, Тамара Ивановна, сначала встретила её настороженно, но постепенно оттаяла. Особенно после того, как Наташа начала помогать по дому, готовить, слушать бесконечные рассказы о молодости.
Первые годы были трудными. Тамара Ивановна жила с ними, потому что её квартиру сдавали, чтобы помочь молодым с ипотекой. Наташа вставала раньше всех, готовила завтраки, убирала, стирала. Вечерами слушала, как свекровь рассказывает, какой Сергей был в детстве, как трудно ей одной его растить. Наташа кивала, улыбалась, хотя иногда хотелось просто лечь и поспать.
Потом Тамара Ивановна переехала в свою квартиру – ту самую, которую выкупили. Жизнь стала легче. Наташа думала, что теперь-то они будут вдвоём с Сергеем. Путешествовать, строить планы, может, ребёнка завести. Но Сергей всё чаще задерживался на работе. Всё чаще говорил о усталости, о том, что «надо поднажать, чтобы встать на ноги».
А потом появилась Лена.
Наташа узнала случайно – увидела сообщение в телефоне. Не искала специально, просто телефон лежал на столе, пришло уведомление. Сердечки, смайлики, «скучаю». Она спросила прямо. Он сначала отпирался, потом признался. Сказал, что устал от рутины, что хочет чувствовать себя живым. Что Наташа стала слишком серьёзной, слишком домашней.
Развод был тихим. Без скандалов, без делёжки имущества. Квартира осталась Наташе – она сама её выплачивала последние годы, пока Сергей «поднимал бизнес». Он ушёл к Лене, сняли квартиру. Наташа осталась одна. Сначала было больно. Очень. Но потом пришло облегчение. Она начала жить для себя – курсы, новые подруги, путешествия одной. Впервые за много лет почувствовала вкус свободы.
И вот теперь Сергей звонит с просьбой.
На следующий день Наташа всё-таки поехала к Тамаре Ивановне. Не потому, что передумала, а потому, что не могла иначе. Свекровь была всё-таки не чужим человеком. Десять лет – это много.
Квартира встретила её знакомым запахом – старого дерева, лекарств и чего-то сладкого, наверное, варенья. Тамара Ивановна открыла дверь медленно, опираясь на палочку.
– Наташенька, – её лицо осветилось. – А я уж думала, не придёшь больше.
– Привет, Тамара Ивановна, – Наташа обняла её осторожно. – Как вы тут?
– Да как... Одна я. Сын редко заезжает. Новая жена его, говорят, не любит стариков.
Наташа прошла на кухню, поставила сумку с продуктами.
– Я принесла вам творога, как вы любите. И фруктов.
– Спасибо, доченька, – свекровь села за стол, глядя на неё с надеждой. – Сереженька звонил вчера. Говорил, что ты поможешь мне.
Наташа замерла.
– Он так сказал?
– Ну да. Сказал, что ты не откажешься. Что ты всегда была доброй.
Наташа села напротив.
– Тамара Ивановна, я пришла не для того, чтобы обещать помощь. Я пришла попрощаться. В смысле – с ролью заботливой невестки.
Свекровь нахмурилась.
– Как это?
– Сергей ушёл из семьи. Он выбрал другую жизнь. Я больше не обязана заботиться о вас так, как раньше. Я могу иногда звонить, могу приезжать в гости. Но не могу быть тем человеком, который решает все ваши бытовые вопросы. Это теперь ответственность Сергея и его новой жены.
Тамара Ивановна молчала долго. Потом глаза её наполнились слезами.
– Значит, и ты меня бросаешь?
– Нет, – мягко сказала Наташа. – Я просто возвращаю ответственность туда, где она должна быть. У вас есть сын. У него есть жена. Пусть они заботятся.
– Но она не хочет, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Я её видела один раз. Холодная какая-то. Сказала, что у неё аллергия на пыль в старых квартирах.
Наташа почувствовала жалость. Искреннюю. Но не такую, чтобы снова взвалить всё на себя.
– Это проблема Сергея, – сказала она. – Он выбрал эту женщину. Пусть теперь решает, как строить с ней семейную жизнь. Включая заботу о вас.
Она пробыла ещё час. Попили чаю, поговорили о погоде, о соседях. Наташа помогла разобрать лекарства на неделю вперёд. А потом попрощалась.
– Я буду звонить, – пообещала она на пороге. – И если что-то срочное – тоже приеду. Но не регулярно. Хорошо?
Тамара Ивановна кивнула, вытирая слёзы.
– Хорошо, Наташенька. Спасибо, что пришла.
Дома Наташа долго сидела на диване, глядя в потолок. Она сделала правильно. Она знала это. Но всё равно было тяжело. Потому что привычка заботиться въелась глубоко. Потому что жалко пожилую женщину. Потому что где-то внутри ещё теплилась обида на Сергея – за то, что он так легко переложил свою ношу на неё.
Через неделю Сергей позвонил снова.
– Наташ, мама плакала. Говорит, ты больше не придёшь.
– Я приходила, – спокойно ответила Наташа. – И объяснила всё. Теперь твоя очередь.
– Лена сказала, что не будет ездить к маме. Говорит, это не её обязанность.
Наташа молчала. Вот оно. Начало последствий.
– И что ты будешь делать? – спросила она наконец.
– Не знаю, – признался он. – Может, найму сиделку. Или... сам буду чаще ездить.
– Это было бы правильно, – сказала Наташа.
– Ты могла бы помочь хотя бы с поисками сиделки, – попытался он снова.
– Нет, Сергей. Это твоя мама. Твоя жизнь. Ты взрослый человек. Решай сам.
Он замолчал надолго.
– Ты правда изменилась, – сказал он наконец.
– Да, – согласилась Наташа. – Я научилась заботиться в первую очередь о себе.
Она положила трубку и впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Не радость – пока рано. Но именно лёгкость. Словно сбросила груз, который тащила годы.
А через месяц должно было случиться то, что окончательно расставит все точки над i. Наташа даже не подозревала, насколько серьёзно Сергей окажется в ловушке собственных решений.
– Наташ, у нас проблема, – голос Сергея в трубке звучал по-настоящему растерянно, почти панически. – Маму увезли в больницу. Инфаркт.
Наташа замерла на месте, телефон прижался к уху сильнее, чем нужно. Она только вернулась с работы, ещё не успела снять пальто. За окном уже темнело, январский вечер был холодным и сырым.
– Когда? – спросила она тихо.
– Сегодня днём. Соседка нашла. Она лежала на полу в коридоре. Сейчас в реанимации. Врачи говорят, состояние тяжёлое.
Наташа села на пуф в прихожей. Сердце сжалось от внезапной жалости. Тамара Ивановна, со своими вечными жалобами на давление, с палочкой, с привычкой встречать её чаем и пирожками... Теперь в реанимации.
– Я сейчас приеду, – сказала она автоматически.
– Правда? – в голосе Сергея промелькнуло облегчение. – Я здесь один. Лена... она на работе, потом сказала, что не сможет приехать сегодня. У неё важная клиентка вечером.
Наташа закрыла глаза. Конечно. Важная клиентка.
– Я приеду к маме, – уточнила она. – Не к тебе.
– Спасибо, Наташ. Правда спасибо.
Она сбросила вызов, быстро переобулась и вышла из дома. По дороге в больницу мысли путались. Она не хотела быть права. Не хотела, чтобы её отказ стал причиной такого. Но ведь не стал же? Тамара Ивановна жаловалась на сердце давно. Просто никто не воспринимал это всерьёз.
В больнице пахло дезинфекцией и чем-то казённым. Сергей сидел на пластиковом стуле в коридоре реанимации – бледный, с осунувшимся лицом. Когда увидел Наташу, встал навстречу.
– Приехала, – сказал он, словно не веря.
– Как она?
– Пока без изменений. Врач выйдет скоро. Говорят, инфаркт обширный. Возраст...
Они сели рядом. Молчали долго. Наташа смотрела на белые стены, на мигающую лампу над дверью.
– Я должен был чаще ездить, – вдруг сказал Сергей тихо. – Думал, завтра, послезавтра... А потом эта суета.
– Ты думал, что я продолжу, – мягко заметила Наташа.
Он кивнул, не отпираясь.
– Да. Думал. Привык, что ты всегда выручаешь.
Врач вышел через час. Сказал, что состояние стабильно тяжёлое, но кризис миновал. Разрешил зайти на пять минут – по одному.
Наташа зашла первой. Тамара Ивановна лежала под капельницей, бледная, с закрытыми глазами. Но когда Наташа взяла её руку, веки дрогнули.
– Наташенька... – еле слышно прошептала она.
– Я здесь, Тамара Ивановна. Всё будет хорошо.
– Прости меня... Я ведь знала, что Сереженька просил тебя. А я молчала. Думала, ты не откажешь.
Наташа погладила её по руке.
– Тихо. Не думайте об этом. Главное – выздоравливать.
Свекровь слабо улыбнулась и снова закрыла глаза.
После больницы Сергей проводил Наташу до машины.
– Я останусь здесь на ночь. Утром Лена обещала приехать.
– Хорошо, – кивнула Наташа.
– Наташ... – он замялся. – Я понимаю, что не имею права просить. Но когда мама выйдет... может, ты хотя бы иногда...
– Сергей, – она посмотрела на него прямо. – Нет. Я помогу сейчас, потому что это экстренная ситуация. Но потом – нет. Это ваша с Леной семья. Ваша ответственность.
Он опустил голову.
– Лена сказала, что не готова жить со старым человеком. Что если мама будет нуждаться в постоянном уходе, то лучше пансионат.
Наташа почувствовала холод внутри.
– Пансионат?
– Да. Она нашла какой-то частный. Хороший, говорит. Дорого, но комфортно.
– А ты что думаешь?
– Я не знаю. Пока не знаю.
Наташа села в машину.
– Подумай хорошенько. Это твоя мама.
Дома она долго не могла уснуть. Вспоминала, как Тамара Ивановна учила её печь пироги, как ругала за неправильно поглаженные рубашки Сергея, как радовалась, когда Наташа принесла ей новый халат. Всё это было частью её жизни десять лет. И теперь – пансионат?
На следующий день Тамара Ивановна уже была в обычной палате. Наташа приехала снова – с фруктами, с книгами. Лены не было.
– Она приедет вечером, – сказал Сергей, когда Наташа спросила. Глаза у него были красные от недосыпа.
– А если не приедет?
– Приедет. Обещала.
Но Лена не приехала ни вечером, ни на следующий день. Звонила Сергею, говорила, что устала, что клиентки, что голова болит. Наташа видела, как он мрачнеет с каждым звонком.
Через неделю Тамару Ивановну выписали. Строгий режим, лекарства, покой. Сергей привёз её домой, остался на день. А потом уехал – работа, дела.
Наташа приезжала через день. Не потому, что должна, а потому, что не могла иначе. Готовила лёгкий суп, разбирала лекарства, сидела рядом, пока свекровь дремала.
– Ты добрая девочка, – говорила Тамара Ивановна слабым голосом. – Я ведь понимаю, что не имею права. Но спасибо.
– Не думайте об этом, – отвечала Наташа.
Однажды, когда она мыла посуду после обеда, Тамара Ивановна позвала её в комнату.
– Сядь, Наташенька. Поговорить хочу.
Наташа села на стул у кровати.
– Сереженька сказал, что Лена предлагает меня в дом престарелых определить. Хороший, говорит. С уходом, с врачами.
Наташа молчала.
– Я не хочу, – тихо сказала свекровь. – Но, может, она права. Я обуза теперь.
– Вы не обуза, – мягко возразила Наташа. – Вы мама. И решение должен принимать Сергей. Не Лена.
– Он слушает её. Всё время слушает.
Вечером того же дня Сергей позвонил Наташе.
– Наташ, я не знаю, что делать. Мама слабеет. Ей нужен постоянный уход. Лена говорит, что не потянет. Что у неё работа, нервы... Я сам не могу – живём в другом конце города, работаю до ночи.
– И что ты решил?
– Может, правда пансионат. Я нашёл один – недалеко от нас. Хорошие отзывы. Медицина, питание, прогулки.
– А мама хочет?
– Она... соглашается. Говорит, чтобы не мешать.
Наташа почувствовала, как внутри всё сжимается.
– Сергей, это твоё решение будет на всю жизнь. Подумай.
– Я думаю. Постоянно думаю.
Прошла ещё неделя. Наташа продолжала приезжать – три раза в неделю. Помогала, разговаривала, просто сидела рядом. Видела, как Тамара Ивановна угасает – не только от болезни, но и от одиночества.
А потом случилось то, чего Наташа не ожидала.
Сергей позвонил поздно вечером. Голос дрожал.
– Наташ... Лена уходит. Сказала, что не подписывалась на такое. Что если я выберу маму – то без неё.
Наташа замерла.
– И что ты ответил?
– Ничего пока. Она собрала вещи и уехала к подруге. Сказала, что даст мне время подумать.
– Сергей... – Наташа не знала, что сказать.
– Я не знаю, как быть. Мама одна не справится. Пансионат – дорого. А если я останусь с мамой... Лена не вернётся.
– Это твой выбор, – тихо сказала Наташа. – Ты взрослый человек.
– Но я не хочу терять Лену. И не хочу бросать маму.
Он замолчал надолго.
– Наташ... ты не могла бы... хотя бы временно...
– Нет, – твёрдо ответила она. – Нет, Сергей. Я уже сказала. Это твоя жизнь. Твои решения. Ты выбрал Лену – живи с последствиями. Ты выберешь маму – тоже.
– Ты жестокая стала.
– Нет. Я просто больше не беру на себя то, что не моё.
Она положила трубку. Сердце колотилось. Она не радовалась. Не торжествовала. Просто чувствовала усталость и грусть.
А на следующий день должно было произойти то, что окончательно изменит всё. Решение, которое примет Сергей, удивит даже Наташу – и заставит её по-новому взглянуть на бывшего мужа.
– Сергей, ты решил? – спросила Наташа, когда он позвонил на следующий вечер.
Голос его был тихим, словно он говорил из пустой комнаты.
– Да. Решил.
Она ждала. За окном уже весна робко пробивалась первыми зелёными почками, хотя на душе у неё всё ещё стояла январская стужа.
– Я остаюсь с мамой, – сказал он наконец. – Лена... она не вернётся. Вчера забрала остальные вещи. Сказала, что не готова к такой ответственности. Что ей ещё жить хочется, путешествовать, а не сидеть с больной старухой.
Наташа молчала. Не потому, что не знала, что сказать, а потому, что слова были лишними.
– Я перевёз маму к себе, – продолжал Сергей. – Квартира двухкомнатная, хватит места. Нанял сиделку на дневное время, пока я на работе. Вечерами сам буду. Отказался от части проектов, чтобы раньше домой возвращаться.
– Это правильно, – тихо ответила Наташа.
– Знаю. Только поздно понял. Когда Лена ушла, я сначала злился на неё. А потом... на себя. Всё ведь по моей вине. Я хотел лёгкой жизни, яркой. А когда пришло время настоящих дел – сбежал в иллюзию. Думал, что можно переложить заботу на тебя, как раньше. Ты всегда выручала.
Наташа смотрела в окно. По стеклу ползла капля дождя, оставляя тонкий след.
– Ты не обязан мне объяснять, Сергей. Главное, что ты выбрал маму.
– Да. И знаешь... я благодарен тебе. За то, что не поддалась. Если бы ты согласилась помогать, я бы так и жил в своём заблуждении. Думал бы, что всё можно решить за чужой счёт.
– Может, и так, – согласилась она.
– Мама спрашивает о тебе. Говорит, что хочет извиниться. За то, что молчала, когда я тебя просил. За то, что привыкла, что ты всегда рядом.
– Я приеду, – пообещала Наташа. – На днях.
Она приехала в воскресенье. Квартира Сергея встретила её непривычной тишиной – ни музыки, ни смеха Лены, ни запаха её духов. Только лёгкий аромат лекарств и свежезаваренного чая.
Тамара Ивановна сидела в кресле у окна, укрытая пледом. Лицо её было ещё бледным, но глаза – живыми.
– Наташенька, – она протянула руку. – Прости меня, глупую старуху.
Наташа села рядом, взяла тёплую, сухую ладонь.
– Не надо прощения, Тамара Ивановна. Всё уже в прошлом.
– Нет, надо. Я знала, что Сережа неправильно делает. Что просит у тебя то, что должен сам. А я молчала. Потому что мне удобно было. Ты всегда была добрая, терпеливая. А я... пользовалась этим.
– Вы были одиноки, – мягко сказала Наташа. – Я понимаю.
– Теперь не одинока, – свекровь слабо улыбнулась. – Сын рядом. Сиделка хорошая. А главное – он сам изменился. Вечерами сидит со мной, рассказывает о работе, спрашивает, как день прошёл. Как раньше, когда маленький был.
Сергей стоял в дверях, слушая. Когда женщины замолчали, он вошёл с подносом – чай, печенье, варенье.
– Мама, ты же хотела показать Наташе альбом.
Тамара Ивановна оживилась.
– Да-да! Сереженька, принеси тот, старый.
Они листали фотографии вместе. Молодой Сергей на выпускном, с чёлкой и широкой улыбкой. Свадьба Наташи и Сергея – она в белом платье, он гордый, рядом Тамара Ивановна в строгом костюме. Первые совместные праздники, поездки на дачу.
– Хорошее было время, – тихо сказала свекровь. – Жаль, что не ценили.
Наташа кивнула. Не стала говорить, что хорошее время можно создать заново – просто по-другому.
Когда она прощалась, Сергей проводил её до двери.
– Спасибо, что приехала. Маме легче, когда ты рядом.
– Я буду приезжать, – сказала Наташа. – Иногда. Просто в гости. Как к старому другу семьи.
Он улыбнулся – впервые за долгое время искренне.
– Ты всегда будешь частью нашей семьи, Наташ. Даже если не невесткой.
– Я знаю.
Прошло несколько месяцев. Лето пришло тёплым, щедрым. Наташа иногда звонила Тамаре Ивановне, привозила фрукты с рынка, сидела за чаем. Сергей встречал её спокойно, без прежней неловкости. Они говорили о погоде, о здоровье, о книгах. О прошлом – редко, осторожно.
Однажды, в августе, Тамара Ивановна сказала:
– Наташенька, я хочу тебе кое-что подарить.
Она достала из шкатулки тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном – сердечком.
– Это мне муж дарил, когда Сережа родился. Я берегла. А теперь тебе отдам. Ты мне дороже дочери была.
Наташа хотела отказаться, но увидела в глазах свекрови такую просьбу, что не смогла.
– Спасибо, – сказала она, надевая цепочку. – Буду носить.
Сергей смотрел на них из кухни, и в глазах его было что-то новое – уважение. К матери. К бывшей жене. К жизни, которая учит, пусть и через боль.
А Наташа вышла на улицу, почувствовав, как тёплый ветер касается лица. Цепочка лежала на груди лёгкая, почти невесомая. Она не была возвращением в прошлое. Это было прощание с ним – добрым, спокойным.
Она шла по солнечной улице и думала: всё сложилось так, как должно. Сергей нашёл свой путь – через потерю иллюзий к настоящей ответственности. Тамара Ивановна обрела покой рядом с сыном. А она сама – свободу.
Свободу не от людей, а для себя. Для новой жизни, где заботиться о ком-то можно только по желанию сердца, а не по привычке или долгу. И в этой свободе было тихо, светло и удивительно спокойно.
Рекомендуем: