3 декабря 1967 года. В госпитале Грут Шут, что в Кейптауне, повисла тишина, наполненная невероятным напряжением и надеждой. В этот день весь мир изменился навсегда.
Впервые в истории медицины бьющееся человеческое сердце перешло от одного человека к другому. Сердце молодой женщины, трагически погибшей в 25 лет, было передано тому, кто отчаянно цеплялся за жизнь, пятидесятипятилетнему пациенту. В этой операции не было места чуду, только точная наука, безграничная смелость и тихая скорбь. Это был акт величайшего доверия к будущему, попытка обмануть саму смерть, подарив ее часть тому, кто еще мог жить.
Путь Кристиана Барнарда к операции
Кристиан Нетлинг Барнард вырос в провинциальном Бофорт Уэст. Глава семьи был священником, а мать не только учила детей, но и наполняла церковь музыкой органа. В их многодетной семье было четыре мальчика, и потеря одного из них от болезни сердца оставила в душе будущего хирурга глубокую рану.
Семья жила бедно. Эта нужда заставляла Кристиана пешком преодолевать долгие 8 километров до университета. Позже, став знаменитым, он с улыбкой рассказывал журналистам, что выбрал медицину из-за денег. Но те, кто знал о его детской утрате, чувствовали за этими словами нечто большее. Возможно, из-за смерти брата в нем зародилось тихое, но непоколебимое желание бросить вызов самой смерти.
Босиком к мечте
«Мы были бедны, — рассказывал Барнард позднее. — Ботинок зимой мы не носили, а ходили босыми. Мои брюки служили много лет, каждый сезон их латали заново».
Учеба на медицинском факультете не сделали его блестящим студентом, но закалили характер. Он трудился упорно. В 1946 году, он получил квалификацию врача и обручился с Алейте Лоув, местной медсестрой. Свадебное кольцо для нее потребовало особой жертвы — пришлось продать свою первую, тяжело заработанную старенькую машину.
Ступени мастерства
Стажировка в госпитале Гроот Шур стала началом. Затем была работа простым семейным врачом в маленьком городке. Но тяга к науке вернула его в Кейптаун.
Он трудился параллельно в больнице города и в Гроот Шур, совмещая практику с учебой. Упорство принесло плоды и в 1953 году ему присвоили звание магистра, а после и докторскую степень.
Его пытливый ум искал новые решения. Экспериментируя с собаками он наблюдал за кишечной атрезией. Проработав 9 месяцев и проведя 43 эксперимента родился метод: удаление поврежденного участка кишки. Эта техника подарила жизнь многим младенцам в Южной Африке и ее одобрели хирурги других стран.
Пламенное сердце Миннесоты
С 1955-го Барнард жил и обучался три года в США. Там он стал аспирантом и погрузился в мир кардиохирургии.
Его окружали пионеры, только начинавшие оперировать на открытом сердце. В этой атмосфере смелых открытий и появилась в нем дерзкая идея. Мысль о том, чтобы заменить одно человеческое сердце другим уже не выглядела фантастичной.
В 1958 году Барнард защитил диссертацию о создании искусственного аортального клапана, получил звание магистра. Эти 3 года в Америке зажгли в нем огонь решимости.
Создавая будущее
Вернувшись в Кейптаун, Барнард сразу приступил к делу. Он основал новое хирургическое отделение в госпитале Гроот Шур и сам возглавил его. Именно здесь, под его началом, впервые в Африке стали проводиться сложнейшие операции на открытом сердце.
Но его энергия не знала границ. Одновременно он основал направление в госпитале Красного Креста Сити парк, посвятив его спасению детей, рожденных с больным сердцем. Именно в этих стенах, вводя в практику революционную для того времени новинку искусственный сердечный клапан, он день за днем отвоевывал у судьбы жизни своих маленьких пациентов, оттачивая мастерство для главного прорыва.
Русский учитель
Каждый день приближал Кристиана Барнарда к заветной цели. В его мыслях жила дерзкая мечта — осуществить пересадку сердца от одного человека другому.
Его команда отрабатывала технологию трансплантации, проводя опыты с животными. Каждый год Барнард уезжал в дальние командировки за границу, жадно впитывая опыт лучших хирургов мира.
Именно одна из таких поездок пролегла в Москву, где в советской лаборатории работал гениальный хирург Владимир Демихов, проводивший уникальные опыты. Знакомство с его работой стало для Барнарда еще одной важной ступенью на пути к историческому рубежу.
Опыты над московскими собаками
Еще в 1951-ом, задолго до операции в Кейптауне, в московской лаборатории случилось невероятное. Владимир Демихов, советский исследователь, стал первым, кто пересадил собаке сердце от другой собаки. Позже его работы внимательно изучал Барнард.
Эксперимент Демихова стал настоящим прорывом, перевернувшим представления о границах медицины. Его смелые исследования стали важным источником вдохновения для Кристиана Барнарда.
Также Демихов провел первую в мире экспериментальную пересадку печени. А в 1962 году ему впервые удалось успешно пересадить собаке комплекс сердца и легких. Барнард, стремясь перенять опыт советского коллеги, дважды посещал его лабораторию в Москве — в 1960 и 1963 годах.
Барнард прямо заявлял, что по-настоящему поверил в вариант пересадки сердца человеку только после визита в Москву. Наблюдения за опытом Владимира Демихова придали ему уверенность. С большим почтением Барнард именовал советского ученого основоположником мировой трансплантологии.
Вернувшись из Советского Союза, он посвятил себя одной цели. На шесть долгих лет Барнард отошел от привычной хирургии. Дни и ночи он проводил в операционной, отрабатывая на животных каждое движение, каждый этап будущей процедуры. И эта неустанная работа привела его к декабрю 1967 года, когда он сделал то, что еще вчера казалось немыслимым.
Пересадка в СССР
Первая операция по пересадке сердца в Советском Союзе была проведена только через двадцать лет — в 1987 году. Значительным препятствием для этого долгое время служило отсутствие развитой донорской системы и четких юридических норм.
Все двадцать лет, прошедшие после операции Барнарда, советский хирург Валерий Шумаков и его коллеги вели напряженную деятельность. Они настойчиво доказывали, что гибель головного мозга является необратимой смертью человека, и что в такой ситуации его органы способны спасти жизни другим. Их упорная борьба за научную истину принесла результат лишь в 1987 году, когда смерть мозга в СССР была официально утверждена как юридическое основание для изъятия органов.
Новая жизнь
12.03.1987 года история советской медицины перевернула страницу. Первой пациенткой в Советском Союзе, получившей донорское сердце, стала Александра Шалькова.
25-летней девушке с кардиомиопатией трансплантация подарила более восьми лет новой жизни.
Подготовка к операции
Три года Барнард и его команда из более 20-ти хирургов, кардиологов, иммунологов — отрабатывали методику.
Они провели более двухсот пересадок почек обезьянам и свыше 60-ти пересадок сердца собакам.
И лишь после всех этих испытаний, когда методика была отточена, профессор Барнард обратился к своему пациенту. Им стал Луис Вашканский (ему было 55 лет), который более 2-х месяцев был прикован к постели.
Луис уже пережил три инфаркта, а его организм медленно разрушали прогрессирующий коронаросклероз и аневризма левого желудочка. Когда ему предложили войти в историю как первому пациенту с пересаженным сердцем, он дал свое согласие.
Донором стало сердце двадцатипятилетней Дениз Анн Дарваль, чья жизнь трагически оборвалась в автокатастрофе всего за несколько часов до этого, совсем рядом с госпиталем.
Настало 3-е декабря 1967 года. В 2 часа 32 минуты две бригады хирургов начали небывалую операцию. В глубокой тишине операционной длились часы сложнейшей пересадки сердца. В 5:43 утра операция была окончена. И через несколько мгновений сердце в груди Вашканского забилось само.
Пришел настоящий триумф! Сразу после операции имя Кристиана Барнарда узнал весь мир.
Но уже спустя 9 суток первая радость сменилась горем. Луис Вашканский скончался от пневмонии.
Следующий пациент, Филипп Блайберг, смог прожить после операции 19 месяцев. Третий и четвертый прожили по одному году. А пятому и шестому пациентам трансплантация подарила 13 и 24 года жизни соответственно.
Обратная сторона триумфа
Слава пришла внезапно, как ураган. Встречи с ним искали короли, шейхи, президенты и премьер министры, кинозвезды и знаменитости со всего мира, включая самого Папу Римского.
Окруженный звездами, как София Лорен и Джина Лоллобриджида, Барнард и сам превратился в настоящую звезду. Он стал частым гостем на светских раутах и в ночных клубах, проводил много времени в заграничных поездках.
Бурная жизнь поглотила все его время, не оставив места для семьи. Первый брак распался.
Второй брак
Но вскоре все газеты запестрели новыми заголовками. В 48 лет, на пике мировой славы, Кристиан Барнард женился вновь. Его избранницей стала девятнадцатилетняя красавица Барбара Золнер, чье лицо часто украшало первые страницы модных журналов.
Манера Барнарда вести себя подобно избалованной звезде часто не нравилась его коллегам, не привыкших к излишнему вниманию. Многие завидовали ему, в их сердцах порой росла неприязнь.
Но за этим публичным образом скрывалось нечто иное. Мало кто знал, что во время своих многочисленных поездок по миру Барнард не только посещал торжественные приемы. Он также безвозмездно оперировал сотни пациентов, даря им шанс на жизнь там, где его мастерство было нужно больше всего.
К 1982 году его второй брак, который когда-то казался союзом звезд, тоже подошел к концу. Барбара, как говорили, устала от беспорядочного ритма их жизни.
Третий брак
Свою третью женитьбу Барнард совершил через 6 лет. В 66 лет он взял в жены фотомодель Карин Зетцкорн, которая была моложе его настолько, что могла бы приходиться ему внучкой.
Она родила ему двоих детей, которые стали для него большой радостью. Но в 1999 году Карин ушла от него, объяснив это решение желанием построить собственную жизнь и добиться успеха самостоятельно, а не оставаться лишь супругой знаменитого хирурга.
Бремя всеизвестности и личное горе
Его насыщенная личная жизнь в течении долгого времени оставалась главной темой для светской прессы. Репортеры скрупулезно освещали каждый его брак, разрывы браков и новые романы. Эти границы были нарушены, когда публичному обсуждению подверглась даже трагедия — самоубийство его сына от первого брака.
Барнард, обычно охотно общавшийся с прессой, на этот раз говорил с тяжелой откровенностью. Он признал, что чувствует свою долю вины в этой утрате. «Я был слишком занят, слишком много путешествовал, — сказал он. — Я не уделял сыну длолжного времени. Если бы я был с ним больше, возможно, это спасло бы его». Эти слова стали горьким признанием цены, которую иногда требует слава.
Последние годы хирурга
В 1983 году, за 5 лет до положенного срока, Кристиан Барнард резко оставил хирургию. Заставить его сделать это пришлось из-за мучительного артрита, поразившего пальцы, и давней астмы.
В 1999 году, после ухода из хирургии, Кристиан Барнард учредил фонд «Сердце мира» своего имени. Эта организация занималась благотворительной деятельностью на всей планете.
Деньги для фонда он добывал самостоятельно, перечисляя на его счета средства от реализации экологически чистых товаров и издания своих произведений. Основной задачей фонда была поддержка наиболее уязвимых — детей и матерей из самых бедных государств Африки и Азии.
Одной из первоначальных инициатив стала значительная материальная поддержка детской клиники при онкологическом институте в Минске, которая занималась лечением детей, пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС.
Выбор между Нобелевкой и красавицей
Кристиан Барнард никогда не чувствовал неловкости из-за своего образа жизни. Он им гордился и признавался в этом открыто.
«Возможно, именно это стало причиной многих моих проблем, — говорил он. — Я не старался вести себя так, как полагается почтенному профессору. Я обожал вечеринки и общество женщин. Если бы мне предложили выбрать между Нобелевской премией и прекрасной женщиной, я выбрал бы женщину».
Сердце, которое не остановилось
В мае 2001 года профессор Кристиан Барнард в свой финальный визит приехал в Москву, где презентовал российским читателям свою последнюю книгу «50 путей к здоровому сердцу».
Всего три месяца спустя, в начале сентября, его собственное сердце остановилось. Ему было 78 лет. Но можно ли сказать, что оно остановилось на самом деле? Разве не продолжает оно биться в десятках тысяч спасенных жизней, в самой идее, что смерть можно отодвинуть, а чужое сердце — принять? Разве не бьется оно в каждом, кто, читая эту историю, чувствует трепет перед дерзостью человеческого духа, способного на невозможное?