Осенью 2010 года в обычном поезде случилось нечто странное. Пожилой мужчина, ничем не примечательный, вызвал у таможенников смутное беспокойство. Всё было по правилам: сумма в девять тысяч евро не требовала декларации. Но откуда у пенсионера столько наличных? Он нервно объяснил: продал картину. Просто картину. И это объяснение, вместо того чтобы закрыть вопрос, открыло дверь в прошлое, полное теней.
Корнелиус Гурлитт. Имя, которого не существовало для налоговых служб ни в одной из баз. Он прожил 78 лет, не оставив следов: ни работы, ни страховки, ни пенсии. Человек-загадка, дышащий воздухом послевоенной Германии. Власти, начав копать, задались единственным вопросом: что питало его тихую, незаметную жизнь? Откуда приходили деньги?
Расследование медленно раскрывало слои. За скромной внешностью открывалась иная реальность. И каждый новый факт лишь углублял тайну. Что если продажа одной картины — лишь верхушка айсберга? Что если тишина его квартиры в Мюнхене хранила куда более громкие секреты?
Тайна пятого этажа
Этот тихий пенсионер не давал покоя прокурорам. Расследование продолжалось. По крупицам складывалась картина. Гурлитт продавал картины через аукционные дома. Жил он в самом обычном доме, но в дорогом районе Мюнхена. Его квартира с тремя комнатами была на пятом этаже.
Ордер на обыск удалось получить только в конце 2011 года, когда следователи переступили порог. То, что они увидели внутри, потрясло их до глубины души.
В квартире хранилось больше 1300 картин. Знаменитые имена, знакомые каждому. Пикассо и Дюрер. Матисс и Сезанн. Шагал и Мунк. И многие другие. Эти бесценные работы не висели в галереях.
Они стояли на простых стеллажах, сколоченных вручную. Большинство были без рам. Шедевры лежали один на другом. Их заслоняли банки с консервами. Окна и балкон были наглухо забиты. Он боялся ограбления, спрятав сокровище от всего мира.
Эксперты лишь разводили руками. Приблизительная стоимость находки составляла астрономическую сумму. Один миллиард триста миллионов евро.
Два года молчания
Два долгих года об этой находке не говорили ни слова. Немецкие власти хранили полное молчание. Сокровища, обнаруженные у Гурлитта, оставались тайной за семью печатями. Никто за стенами следствия не знал о них.
Лишь в ноябре 2013 года информация прорвалась в прессу. Это был шок. Немецкие газеты взорвались громкими заголовками о таинственном миллиардере, скрывавшемся в обычной мюнхенской квартире.
Весь мир искусства замер в изумлении. Имя Корнелиуса Гурлитта звучало повсюду. В сотнях статей и репортажей обсуждали лишь одно. Кто же он на самом деле, этот тихий и невидимый человек, хранивший целую эпоху живописи в полной темноте.
Бремя наследия
Происхождение Корнелиуса открыло сложную историю. Его отец, Хильдебранд Гурлитт, был известным коллекционером и директором галереи. Еще с двадцатых годов он собирал работы художников модернистов. Искусство, которое позже нацистская партия объявила вырожденческим.
Была и личная сложность. Бабушка Хильдебранда была еврейкой. Несмотря на это, он стал одним из доверенных посредников министра пропаганды Геббельса. По его указаниям Хильдебранд организовывал продажу за границу произведений искусства, которые были не нужны Третьему рейху. Эти картины так называемого дегенеративного искусства изымались из музеев и коллекций.
Хильдебранд Гурлитт участвовал и в проекте Музея фюрера, который так никогда и не открылся. Но в этой бурной деятельности скрывалась и личная выгода. Предприимчивый делец сумел сильно обогатиться, утаивая это от начальства. Используя свое положение, он приумножал свою коллекцию сомнительными путями. Каждое приобретение становилось частью тяжелого наследства.
Тени коллекции
Триста пятнадцать картин он приобрел прямо у Геббельса. Но были в его собрании и другие работы. Их Хильдебранд скупал за бесценок у отчаявшихся еврейских коллекционеров, бежавших от нацистов.
Большая же часть его коллекции оставалась в глубокой тени. Ее происхождение было смутным. Вероятнее всего, эти полотна были когда-то отняты нацистами у законных владельцев. И лишь потом осели в руках ловкого посредника.
Когда Германия потерпела поражение, ему удалось провернуть последнюю сделку. Он сумел убедить союзников в своей легенде. Все сокровища, по его словам, погибли в огне бомбежек Дрездена. Сам же он предстал жертвой режима, едва выжившим под гнетом преследований. Именно эту историю он и рассказал при его опросе в участке полиции.
Легенда отца
Поскольку предки Хильдебранда были евреями, американские следователи не стали сомневаться в его словах. Его не только отпустили, но и вернули 115 картин, ранее изъятых. Он сумел убедить всех, что эти полотна его собственность.
На самом деле он совершил двойное предательство. Он спрятал коллекцию, полученную в хаосе падения рейха. Он избежал обвинений в сотрудничестве с нацистами. Потом он спокойно жил в Дюссельдорфе. И до конца своих дней работал на рынке искусства.
В 1956 году Хильдебранд Гурлитт погиб. Его жизнь оборвала автомобильная катастрофа. Все его собрание перешло к жене. А когда она умерла в 1968 году, картины унаследовал сын.
Корнелиусу было 36 лет, когда он получил это тяжелое наследство. Он окончил Кельнский университет, изучал историю искусств. Он не создал семью. Его жизнь стала жизнью затворника. Он жил без изысков. Даже машина его была стареньким Фольксвагеном.
Затворник на старом фольксвагене
Соседи почти не видели его в мюнхенской квартире. Он не открывал дверь, даже если кто-то звонил. Такую картину его жизни позже описывали изумленные жильцы дома. Но и затворнику, и его матери требовались средства для жизни.
Они продавали картины. Делали это редко и осторожно, избегая главных шедевров. Этот факт рождает множество вопросов. Почему ни один аукционный дом не усомнился в происхождении картин из семьи Гурлиттов? Как им удавалось сохранять в тайне истинные размеры своей коллекции?
Дело Гурлитта открыло чудовищный масштаб краж. Многие полотна были украдены нацистами из музеев и у частных еврейских коллекционеров. Оно же показало поразительное равнодушие арт-рынка. Никто не интересовался прошлым работ, когда Гурлитт их продавал, — так позже заявил представитель еврейской организации по материальным претензиям.
Именно после одной такой сделки он и попался. Корнелиус возвращался из швейцарского Берна. Предположительно, он продал там картину через галерею Kornfeld. Хотя позже владельцы галереи это отрицали. Другая версия событий говорит, что полотно приобрёл анонимный коллекционер из Швейцарии, и их расчёт состоялся наличными деньгами. Именно эти деньги и обнаружили таможенники в поезде.
Время и закон
Шум в прессе не менял юридических фактов. Корнелиусу, кроме возможной неуплаты налогов, предъявить было нечего. Закон был на его стороне. Еще в 1975 году истек срок давности для исков о возврате имущества, конфискованного нацистами.
Само обнаружение коллекции заставило Германию задуматься. В обществе начались горячие споры о необходимости пересмотра этого закона о реституции.
Скандал набирал силу. Наследники жертв Холокоста требовали от властей немедленно опубликовать списки картин. Только так можно было найти истинных владельцев. Общественность была потрясена долгим молчанием чиновников.
Стало известно, что о находке знала даже канцлер Ангела Меркель. Но тема была слишком болезненной. Понадобилось время, чтобы заговорить о ней открыто. Эти спрятанные полотна стали крупнейшим кладом пропавшего искусства, найденным после войны.
Хранитель
Он говорил напрямую, словно снимая маску. В интервью журналу Der Spiegel в 2013 году его слова прозвучали как исповедь.
«Я хочу вернуть их назад… Чего всем этим людям от меня надо?! Я очень тихий человек. Все, чего я хочу, это просто продолжать жить со своими картинами… Я никогда не имел ничего общего с приобретением картин, я занимался только их сохранением. Я не буду больше разговаривать с ними, и я точно не отдам ничего добровольно, нет».
Здесь не было оправданий. Только простая и ясная позиция человека, который видел себя лишь стражем. Стражем наследия, которое ему доверили.
Возвращение имен
После публикации фотографий в мире что-то сдвинулось. Несколько семей узнали свои потери. Они увидели произведения, изъятые когда-то у их предков во время войны.
Перед немецкими властями встала сложнейшая задача. Наследники требовали вернуть утраченное. Но сначала нужно было доказать право. Нужны были документы, свидетельства, факты.
Были установлены первые истории. Одна картина Матисса принадлежала еврейскому коллекционеру Розенбергу. Полотно Шагала было конфисковано гестапо у семьи Блюмштейн. Расследование показало страшную цифру. Около 700 работ из собрания когда-то принадлежали жертвам нацистского режима.
Для этой работы правительство создало специальный отдел. Его эксперты медленно расшифровывали старые бухгалтерские книги Хильдебранда Гурлитта. Они искали происхождение каждой картины.
Работа эта не закончена до сих пор. Но справедливость начала торжествовать. Часть картин уже вернулась к законным наследникам по решению суда. Процесс поиска истинных владельцев продолжается. Каждая возвращенная работа это не просто картина. Это восстановленная память.
Новые тайники
Осенью 2013 года история получила продолжение. Зять Гурлитта, муж его покойной сестры, сам пришел в полицию. Он сообщил, что в его доме имеется еще двадцать две картины, принадлежавшие Корнелиусу.
Позднее Гурлитт пошёл на сотрудничество со следствием и раскрыл местонахождение нового тайника. Он указал на тайник в своем доме, который находился в австрийском Зальцбурге. Там, вдали от Мюнхена, скрывались еще двести пятьдесят полотен.
Расследование о неуплате налогов продолжалось. Но его главный фигурант не дожил до конца разбирательств. Владелец скандальной коллекции умер от сердечной недостаточности. Корнелиусу Гурлитту был 81 год. Это случилось в 2014 году.
Он ушел из жизни обиженным на немецкие власти, отобравшие у него картины. Свое последнее слово он выразил в завещании. Вся коллекция отходила Художественному музею Берна в Швейцарии. Эта новость, однако, не стала для музея радостной вестью.
Завещание и долг
В результате, музей в Берне принял решение. Он согласился принять в дар только те картины, происхождение которых было безупречным. Только те, что Хильдебранд Гурлитт приобрел законным путем.
Однако споры не утихли. Кузина Корнелиуса, Ута Вернер, обратилась в суд Мюнхена. Она пыталась оспорить завещание, настаивая на невменяемости своего брата и требуя вернуть коллекцию семье. Суд отклонил ее иск. Последняя воля одинокого хранителя осталась в силе.
Эта невероятная находка до сих пор будоражит умы. Неужели награбленные сокровища, десятилетия скрывавшиеся во тьме, были обречены однажды выплыть на свет? Словно длинные тени прошлого, которые невозможно скрыть, они проявились благодаря простой проверки в поезде.
Случайность ли это, или же неумолимое эхо истории, которое рано или поздно настигает каждого?