Часть 1. ФАЛЬШИВОЕ СЧАСТЬЕ
Дождь стучал в окно нашей любимой кофейни ровно так же, как он стучал в тот день пять лет назад. Тогда мы сидели здесь же, с заплаканными глазами и мокрыми от дождя волосами, и пили капучино, который казался горькой полынью. Две преданные, две обманутые, два отражения одной боли.
— Представляешь, он вчера вернулся с командировки и привез мне это, — я нежно коснулась серебряной подвески у горла.
Алина медленно вращала свою чашку, не поднимая глаз. Ее маникюр, когда-то безупречный, был слегка облуплен.
— Мило. А Сергей, помнишь, после первой измены подарил тебе те сережки с топазами? «Цвет твоих слез», — хрипло рассмеялась она. — Пока ты их носила, у него была другая.
В воздухе повисла тяжелая пауза, наполненная шипением кофемашины и моими застывшими словами. Всегда так. Каждый луч света, который я приносила на наши встречи, она пропускала через призму старого разбитого стекла, и он выходил искривленным, ядовитым.
— Алина, это было пять лет назад. С Сергеем я давно разошлась.
— А с мужчинами — нет, — она наконец посмотрела на меня. Ее глаза, когда-то такие живые, теперь напоминали два серых булыжника. — Они все вышли из одной песочницы, Лика. Это в их крови. Твой Андрей мил, пока не устанет играть в образцового муженька. Жди.
Мой Андрей. Который встает ночью, чтобы проверить нашего сына. Который прошел со мной через боль потери родителей, и я чувствовала его поддержку как скалу. Не идеал. Своего рода упрямый, забывает выносить мусор. Но это мой выбор. Моя вера.
— Он не как Сергей, — тихо, но четко сказала я.
— О, милая! — Алина откинулась на спинку стула, и ее голос стал сладким, как сироп. — Я тоже так думала насчет своего бывшего. Пока не нашла в его телефоне то, что не должна была видеть. Они все одинаковые. Просто у некоторых маска держится дольше. Твое счастье — оно… фальшивое. Как спелый снаружи фрукт, а внутри червивый. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Лучше увидеть правду сразу.
Раньше ее слова впивались в меня крючьями, будили старый, зарубцевавшийся страх. А теперь я смотрела на нее и видела не подругу, пытающуюся защитить, а тюремщика, который отчаянно хочет вернуть меня в нашу общую камеру, потому что боится остаться в одиночестве.
Часть 2. НАМ С ТОБОЙ НЕ ПО ПУТИ
— А что такое правда, Алина? — спросила я, глядя на ее искаженное лицо. — Твоя правда — что все мужчины предатели? Или моя правда — что мой муж мне не враг?
— Твоя «правда» — самообман! — она резко поставила чашку, и ложка звякнула. — Ты выстроила себе красивый мирок и закрыла глаза! Я же смотрю в лицо реальности. Я сильная. А ты…
— А я что? — мой голос не дрогнул.
— Ты сдалась. Простила. Как будто это достоинство. Это слабость. Ты приняла правила их игры.
Я вспомнила, как мы дали клятву в этой самой кофейне: никогда не прощать измену, никогда не быть тряпкой. Алина выполнила ее буквально. Она выгнала мужа, залила свой гнев работой, а затем новыми отношениями, которые сама же и разрушала при первом намеке на неидеальность. Она жила в состоянии перманентной битвы, где каждый мужчина — потенциальный враг. Ее жизнь была похожа на крепость с опущенными решетками — безопасно, темно и очень одиноко.
А я нарушила клятву. Я простила. Не Сергея — я простила жизнь за то, что она оказалась сложнее моих черно-белых схем. Простила себе свою уязвимость. И, открыв эту дверь, я впустила не только возможность новой боли, но и возможность нового счастья.
— Я не приняла их правила, — сказала я очень спокойно. — Я вышла из этой игры. Твоя игра — «докажи, что ты плохой». Моя — «посмотрим, на что мы способны вместе». Это разные вселенные, Алина.
Она смотрела на меня с таким замешательством и обидой, будто я предала наше общее знамя.
— Ты считаешь меня озлобленной, да?
— Я считаю тебя своей подругой, которой до сих пор больно, — в моем голосе прорвалась жалость. И это было хуже, чем гнев. — И которая так хочет разделить свою боль, что готова разбить мое спокойствие. Но я не отдам его. Даже тебе.
Она молчала. Дождь за окном стих, и луч солнца упал прямо между нами на стол, проведя световую границу.
— Значит, нам с тобой не по пути. В твоей радужной вселенной нет места для трезвого взгляда, — она поднялась, роняя салфетку.
— Просто в моей вселенной есть место для доверия. К нему. И к себе. Даже если я ошибусь, я переживу это. Я не сломаюсь.
Она кивнула, не глядя, схватила сумку и вышла, не попрощавшись. Я допила остывший кофе. Было горько и грустно.
Я заплатила за два капучино, как всегда. Вышла на улицу и дотронулась до серебряной совушки на шее. Она была просто подарком от любимого человека. И этого было достаточно.