Каждый раз, когда я слышу этот стон — в курилках университетов, на высоких трибунах или в комментариях под очередным роликом о деградации образования — мне хочется скрипеть зубами. «Где наши новые Ломоносовы? Куда пропали Менделеевы? Почему земля русская перестала рожать гениев?» Этот плач Ярославны стал у нас чем-то вроде национального вида спорта. Мы ищем пророка, который придет, стукнет кулаком по столу и откроет нам истину, как банку с вареньем. Но давайте я вам скажу правду, которая многим не понравится. Ждать их бессмысленно. Не потому, что люди стали глупее, а потому, что время титанов-одиночек ушло безвозвратно, и никакой реформой образования его не вернуть.
Посмотрите на историю без розовых очков и школьного пафоса.
Михаил Васильевич Ломоносов и Дмитрий Иванович Менделеев — это не просто гениальные мозги, это продукты совершенно уникальных эпох. Они жили во времена смены парадигм, когда наука напоминала Дикий Запад. Территории были огромными и пустыми. Можно было воткнуть палку в землю и сказать: «Здесь будет город». В XVIII и XIX веках дисциплины только формировались. Один человек, обладая лишь страстью и базовым набором инструментов, мог фундаментально перевернуть представление о мире. Ломоносов был всем сразу — и химиком, и физиком, и поэтом, и историком. Сегодня в академической среде его бы назвали дилетантом, не умеющим сфокусироваться, и, скорее всего, лишили бы финансирования за низкую эффективность в узкой нише.
В этом и кроется корень проблемы, который мы упорно игнорируем.
Природа науки изменилась драматически. Если раньше открытие мог сделать джентльмен в своем кабинете или лаборатории, то сегодня наука — это тяжелая индустрия. Я смотрю на современные публикации: 90% серьезных результатов — это коллективный труд. Откройте любую статью по физике высоких энергий — там список авторов длиннее, чем сам текст. Время героев-одиночек закончилось где-то в середине прошлого века. Сегодняшняя наука требует тысяч узких специалистов, каждый из которых копает свою микроскопическую траншею. Универсализм умер. Быть «генералом мысли» сегодня невозможно физически — объем накопленных знаний таков, что одной жизни не хватит даже на то, чтобы просто прочитать всё написанное по одной узкой теме.
И тут вступает в игру второй фактор, о который разбиваются любые надежды на «нового Менделеева».
Это, простите за прямоту, бюрократическая машина. Современная наука стала инфраструктурой. Это гранты, индексы Хирша, рейтинги цитируемости и бесконечные отчеты. Я вижу это постоянно: талантливые ребята вместо того, чтобы рисковать и искать прорывные, безумные идеи, вынуждены заниматься тем, что гарантированно будет опубликовано. Система работает по принципу «Эффекта Матфея»: ресурсы получают те, кто уже известен, а новичкам с радикальными идеями вход заказан. Менделеев со своей таблицей сегодня мог бы годами обивать пороги редакций, потому что его идея на тот момент выглядела бы слишком смелой и недостаточно обоснованной текущими метриками.
Мы попали в ловушку собственной ностальгии. Нам нужен понятный герой, лицо с обложки, которому можно поставить памятник. Но наука стала безликой, распределенной сетью. Простые фундаментальные вопросы, где можно было совершить прорыв «на салфетке», давно решены. Теперь, чтобы продвинуться на миллиметр, нужны миллиардные бюджеты, международные коллаборации и годы рутинного труда. Свободные, «необжитые» поля для революций исчезли.
Означает ли это, что гениев больше нет?
Нет, конечно. Просто они выглядят иначе, и мы их не узнаем. Они не сидят в париках и не пишут оды императрицам. Они создают искусственный интеллект, расшифровывают геном или строят частные ракеты. Это люди, встроенные в гигантские корпоративные или международные структуры. Новый «Ломоносов» сегодня — это не человек-энциклопедия, а, скорее, визионер, способный объединить работу сотен умов. Но общество по инерции продолжает ждать старца с бородой, который выйдет из леса и подарит нам философский камень.
Так что давайте перестанем посыпать голову пеплом. Отсутствие новых Менделеевых — это не признак нашей слабости, а признак того, что наука повзрослела, усложнилась и переросла масштаб одной личности, какой бы великой она ни была. Мы живем в эпоху коллективного разума, и, возможно, это даже к лучшему, хотя и не так романтично, как нам бы хотелось.
А как вы считаете, способна ли современная система образования вообще вырастить человека масштаба Ломоносова, или она заточена только на штамповку узких специалистов? Напишите свое мнение в комментариях, это стоит обсудить.
Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь.