Из серии «Светлые истории»
В мастерской прикладной кинетики и бутафории «Механический Лес» царила атмосфера творческого отчаяния. Это было не то возвышенное страдание, которое описывают в книгах о великих живописцах, а вполне осязаемое, липкое напряжение, смешанное с запахом эпоксидной смолы, канифоли и остывшего кофе, больше напоминающего гудрон.
За окном города Прибрежска стояла глухая осень, но обитателей студии погода не волновала. У них горел «дедлайн». Слово это висело под потолком, как дамоклов меч, раскачиваясь и грозя перерубить тонкие ниточки нервов.
Глеб, главный инженер-конструктор подвижных декораций, сидел на корточках посреди комнаты. Его профессия была редкой: он оживлял неживое. Заставлял фанерных драконов дышать паром, а силиконовые цветы — раскрываться от прикосновения. Но сегодня его оппонентом была сама природа в лице маленького, колючего и абсолютно равнодушного существа.
Рядом, нервно теребя пуговицу на рабочем халате, стояла Марта. Она была не просто художником, а мастером биофактуры — человеком, способным из куска поролона и латекса создать такую имитацию человеческой кожи, что прикосновение к ней вызывало мурашки. Но сейчас её талант был бессилен.
— Ну же, — прошептал Глеб, обращаясь к полу. — Ну давай, дружище. РАЗВЕРНИСЬ. Мы же не просим тебя летать в космос. Просто понюхай яблоко.
На полу, в центре специально выстроенной декорации, изображающей сказочную поляну с искусственным мхом и полимерными грибами, лежал ёж. Звали его, судя по документам из зооуголка, Фунтик. Но в данный момент он больше напоминал противотанковый ёж — такой же неподвижный и опасный для любой психики.
Фунтик свернулся в тугой, неприступный шар. Он игнорировал свет софитов, игнорировал ласковые увещевания и полностью отрицал существование внешней вселенной.
— Это фиаско, — констатировала Марта, поправляя съехавшие очки. — Заказчик требует ролик для презентации эко-квеста «Тайны Зачарованного Бора». Сценарий утверждён месяц назад. Крупный план: живой ёжик выбегает на поляну, видит наливное яблочко, трогательно шевелит носом и тянется к плоду. Катарсис. Зритель рыдает от умиления, билеты раскупаются.
— А по факту у нас есть колючий камень, — буркнул Глеб, поднимаясь и разминая затёкшие колени. — Он нас презирает, Марта. Я чувствую это своим инженерным нутром. Он считает нас дилетантами.
Они плясали вокруг ежа битый час. В ход шли уговоры, постукивания по полу, имитация звуков леса и даже попытка Глеба изобразить брачный зов ежихи, что вышло похоже скорее на скрип несмазанной двери. Ёж хранил гордое молчание.
— Может, он сдох? — с надеждой спросил Глеб.
— Он дышит, — отрезала Марта. — Я вижу, как иголки ходят. Он просто в глухой обороне. Слушай, у нас же есть этот... как его... спец по фауне. Старый знакомый шефа.
— Михалыч?
— Он самый. Звони.
Глеб достал телефон, нашел номер, подписанный как «Михалыч Лесовик». Этот человек был легендой в узких кругах: бывший егерь, бывший смотритель маяка, а нынче свободный консультант по всему, что бегает, плавает и крякает.
Гудки шли долго. Наконец, в трубке раздался хриплый бас:
— База слушает.
— Михалыч, это Глеб из «Механического Леса». У нас ЧП.
— Медведь из макета вылез и требует мёд? — хохотнул голос.
— Хуже. Ёж. Настоящий. Мы снимаем промо, а он задраился, как подлодка. Лежит клубком. Яблоком манили, пальцем тыкали — НОЛЬ реакции. Время горит, заказчик скоро пришлёт курьера за материалом. Что делать?
В трубке повисла тишина, потом послышался звук, будто кто-то прикуривает папиросу.
— Дилетанты, — добродушно проворчал Михалыч. — Ёж — зверь пугливый, но у него есть баг в прошивке. Ветер.
— Что ветер?
— Не любят они, когда дует. Думают, зима близко или хищник дышит. Короче, подуйте на него. Он и развернётся.
— Спасибо, Михалыч! С нас причитается!
Глеб сбросил вызов и огляделся. В мастерской было полно инструментов.
— Марта, тащи фен. Только не тот, которым мы краску сушим, он его поджарит. Обычный, бытовой.
— Есть, — Марта метнулась в подсобку и вернулась с стареньким, перемотанным синей изолентой феном.
Глеб занял стратегическую позицию. Марта приготовила камеру.
— Камера, мотор! — скомандовала она.
Глеб включил фен на минимальную мощность и направил струю тёплого воздуха на колючий шар.
Эффект был мгновенным, как срабатывание пружины в часовом механизме. Фунтик, почувствовав сквозняк, моментально развернулся. Его маленькие чёрные глазки-бусинки сверкнули недобрым интеллектом. Не успел Глеб моргнуть, как ёж включил пятую передачу.
Он рванул с места с такой скоростью, которой позавидовал бы гоночный болид.
— Лови его! — заорал Глеб, бросая фен.
Ёж, цокая коготками по паркету, метнулся под верстак, где хранились банки с растворителем. Глеб растянулся на полу, пытаясь перехватить беглеца, но Фунтик сделал коварный финт ушами и ушёл влево, скрывшись за макетом средневекового замка.
— Он уходит в текстуры! — крикнула Марта, пытаясь отследить траекторию. — Гони его обратно на поляну!
— Чем?!
— Феном! Михалыч сказал — дуйте!
Следующие полчаса со стороны выглядели бы как авангардный перформанс. Глеб ползал на четвереньках с жужжащим феном, пытаясь «рулить» ежом, как воздушным змеем. Марта, стоя с камерой, давала целеуказания:
— Левее! ВЛАВО! Он под шкаф хочет! Отрезай ему путь! Давай струю!
Фунтик оказался мастером уклонения. Он ненавидел ветер. От струи воздуха он удирал с целеустремлённостью торпеды. Глебу удалось, наконец, загнать его на зеленый островок декорации.
— Есть! — выдохнула Марта. — Он в кадре! Давай яблоко!
Глеб, одной рукой удерживая ежа воздушным потоком на месте, другой подкатил к его носу красивое, красное, натёртое до блеска яблоко сорта «Ред Делишес». Идеальный круглый фрукт, мечта натюрморта.
Фунтик затормозил. Понюхал воздух. Потом посмотрел на яблоко так, как аристократ смотрит на протухшую устрицу. Его нос сморщился. Если бы ежи умели плеваться, он бы это сделал. Он демонстративно обошел фрукт по широкой дуге, зацепив его боком, и попытался снова сбежать в тень.
— СТОП! — гаркнула Марта. — Не верю! Где умиление? Где интерес? Он на него смотрит как на мусор.
— Может, яблоко не то? — Глеб вытер пот со лба. — Может, ему «Голден» нужен? Или «Антоновка»?
— Ежи не разбираются в сортах, Глеб. Это животное!
— Звони Михалычу. Срочно.
Второй звонок застал эксперта, видимо, за чаепитием.
— Ну что, киношники? Сняли шедевр?
— Михалыч, это катастрофа, — пожаловался Глеб. — Ветер работает, бегает он резво. Но яблоки не ест.
— Чего?
— Яблоко, говорю, ему под нос суём, а он воротит. Мы ему самое красивое купили, без ГМО, за бешеные деньги на рынке брали!
В трубке раздался громовой хохот. Михалыч смеялся так, что, казалось, вибрирует сам телефон.
— Ой, не могу... Ой, уморили... Ребятки, вы в школе биологию учили или курили за гаражами?
— Ну, у нас профиль технический... — обиженно протянул Глеб.
— ЯСЕН ПЕНЬ, он яблоко жрать не будет! — прохрипел Михалыч, отсмеявшись. — Ёж — это хто? Это хищник! Насекомоядный! Он жуков ест, червей, мышей может задавить, если повезёт. Яблоки на иголках — это сказки для детского сада и советских открыток. В природе ёж на яблоки плевать хотел с высокой ели.
Глеб и Марта переглянулись. Разрыв шаблона был колоссальным. Весь их сценарий, вся концепция «доброго лесного вегетарианца» рушилась.
— И что делать? — упавшим голосом спросил Глеб. — В сценарии яблоко. Заказчик хочет яблоко. Символ плодородия, мать его. Я не могу подсунуть ежу дохлую мышь! Это будет хоррор, а не реклама!
— Ну вы, блин, даёте... — вздохнул Михалыч. — Обманите природу. Намажьте ваше яблоко чем-нибудь мясным. Фаршем, что ли. Или печёнкой. Жрать он этот фрукт всё равно не станет, но хоть заинтересуется, нюхать начнёт. Запах мяса для него — как для тебя запах шашлыка в майский день.
— Михалыч, ты гений!
— С вас литр «ГСМ», — буркнул лесовик и отключился.
— Марта! — Глеб вскочил. — У нас есть мясо?
— Откуда в мастерской мясо? У нас есть силикон, гипс и банка сгущенки.
— Беги в магазин за углом. Купи фарш. Самый вонючий, говяжий. И печёночный паштет захвати для верности.
Через двадцать минут подготовка к финальной битве была завершена.
Сцена напоминала подготовку к сложной хирургической операции. Яблоко было тщательно обезжирено. Затем Марта, орудуя тонким инструментом (обычно используемым для лепки глазных яблок у кукол), втёрла в гладкую красную кожуру слой мясного фарша. Сверху для аромата мазнули паштетом.
Яблоко теперь пахло как мясной отдел рынка в полдень, но выглядело всё так же аппетитно-фруктово.
— Это извращение, — заметила Марта, разглядывая творение. — Если бы веганы это увидели, нас бы прокляли.
— Искусство требует жертв, — отрезал Глеб. — По местам!
Все заняли боевые позиции.
— Свет! — Глеб щелкнул тумблером.
— Камера! — Марта проверила фокус.
— Ёж!
Фунтик, который за время перерыва успел задремать под грудой ветоши, был извлечен на свет божий.
Он снова свернулся.
— Запускай турбину! — скомандовала Марта.
Глеб врубил фен. В этот раз он действовал как заправский погонщик. Струя воздуха ударила ежу в бок.
Ёж развернулся, злобно фыркнул, обнажив мелкие острые зубы, и попытался рвануть в сторону нагромождения коробок с реквизитом.
— А вот фигушки! — Глеб перекрыл ему путь потоком воздуха, разворачивая траекторию. — ВПЕРЁД! К славе!
Девушка, стоя на коленях с тяжелой камерой на плече, двигалась параллельно, стараясь держать фокус.
— Веди его! Веди на объект! — шептала она.
Глеб, обливаясь потом, гнал Фунтика феном. Наверное, в ежином сознании сейчас происходил апокалипсис: неизвестная ураганная сила толкала его в спину, не давая свернуть. Фунтик, тихо матерясь на своем ежином наречии (которое звучало как сердитое «пых-пых-уф-ф»), перебирал лапками с невероятной частотой. Он хотел только одного: забиться в тёмную щель и чтобы этот проклятый ветер прекратился.
Но ветер был неумолим. Он гнал его прямо к красному шару посреди мха.
— Давай, родной, давай... — молил Глеб. — Сейчас будет вкусно.
Фунтик приближался к яблоку. Он хотел пробежать мимо, обтечь препятствие и скрыться. Но тут...
Его чуткий, мокрый нос уловил ЭТО.
Аромат. Божественный запах сырой говядины с нотками деликатесной печени.
Ежиные инстинкты возопили: «ЕДА!».
Прямо на бегу, почти в дрифте, ёж затормозил. Его заднюю часть немного занесло на гладком покрытии. Он замер перед яблоком.
— Снимаю! — прошипела Марта, затаив дыхание. — Крупный план!
Фунтик вытянул свою острую мордочку. Его усы задрожали. Он приблизился к яблоку вплотную и начал жадно, с глубоким чувством втягивать воздух, обнюхивая натёртый фаршем бок.
В кадре это выглядело как вершина нежности. Маленький лесной зверёк, очарованный дарами природы, с благоговением изучает прекрасный фрукт.
В реальности ёж пытался понять, где внутри этого красного камня спрятана корова.
Он даже пару раз лизнул яблоко шершавым язычком, слизывая паштет.
— Гениально... — прошептала Марта. — Ещё секунду...
В этот момент Фунтик, видимо, решив, что добычу надо попробовать на зуб, приоткрыл пасть, собираясь куснуть «мясной» шар.
— СНЯТО! — заорала Марта. — Вырубай!
Глеб тут же выключил фен.
Шум стих.
Ёж, не обнаружив ожидаемого куска мяса, а лишь противную восковую шкурку, разочарованно чихнул. Он посмотрел на людей с немой укоризной, всем своим видом говоря: «Жлобы вы. Развели как щенка».
После чего он деловито, уже не торопясь, развернулся и ушлёпал под батарею, где темно и тепло.
Глеб рухнул на пол, раскинув руки звездой.
— Мы это сделали.
— Мы монстры, — усмехнулась Марта, просматривая отснятый материал на маленьком экране камеры. — Смотри. Это же «Оскар». Чистая эмоция. Свет, композиция, актёрская игра...
— Актёрская игра? — хмыкнул Глеб. — Это был чистый обман и насилие воздухом.
— Зритель этого не знает, — философски заметила Марта. — Зритель видит сказку. Добрый ёжик, вкусное яблочко. Экология, гармония, дзен.
Глеб приподнялся на локтях.
— Слушай, мне стыдно перед Фунтиком. Мы его обманули, загоняли, феном продули... Не по-людски это.
— Согласна.
— Остался фарш?
— Почти вся пачка.
— Доставай сковородку. У нас в кладовке плитка была.
Через пятнадцать минут по мастерской разносился запах жареного мяса, куда более аппетитный, чем запах канифоли.
Глеб нашел небольшую пластиковую крышку от баллончика с черной краской, тщательно её вымыл и положил туда щедрую порцию остывшего жареного фарша.
— Кис-кис-кис... тьфу ты, Фунтик! — позвал он, заглядывая под батарею. — Выходи, герой. Гонорар принесли.
Из темноты сверкнули две бусинки. Сначала показался мокрый нос, который учуял запах компенсации за моральный ущерб. Затем выкатился и сам ёж.
Уже без страха, деловито цокая когтями, он подошел к импровизированной миске. Нюхнул. Одобрительно хрюкнул — звук был похож на то, как если бы кто-то завёл маленький моторчик. И с жадностью принялся за еду, громко чавкая.
Глеб и Марта сидели рядом на полу и смотрели, как зверек уплетает ужин.
— А знаешь, — тихо сказал Глеб, — в этом даже есть какая-то высшая справедливость.
— В чём?
— Ну, в рекламе всё врут. Яблоко ненастоящее, эмоции фейковые. А вот сейчас — всё по правде. Зверь поработал — зверь поест. Никакой лишней лирики. Честный бартер.
Марта улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Ты прав. Но заказчику мы этого не скажем.
— Ясен пень, — ответил Глеб, используя коронную фразу Михалыча. — Для них это будет история о великой любви ежа к витаминам.
Через пару дней ролик вышел в эфир. На большом экране монитора, под трогательную музыку флейты, маленький ёжик выбегал из гущи сказочного леса (сделанного из мха и веток, собранных в парке) и с невыразимой нежностью тянулся к красному яблоку. Это было воплощение добра, уюта и природной гармонии.
Заказчик был в восторге.
— Как вам удалось его надрессировать? — спрашивал директор квест-рума, подписывая акт приёмки. — У вас, наверное, особый подход к животным? Любовь, терпение?
— Профессиональная тайна, — скромно потупился Глеб, пряча за спиной руки, на которых ещё не зажили царапины от сбора веток. — Мы просто находим с природой общий язык. На одной волне, так сказать.
А где-то в зооуголке, в своей клетке, спал сытый Фунтик, и, возможно, ему снился гигантский фен, извергающий горы первоклассного жареного фарша. Жизнь, несмотря на странности двуногих, была всё-таки неплохой штукой. МЯСО ведь, в конце концов, было настоящим. А искусство... искусство требует жертв, и Фунтик был готов терпеть ветер перемен, если после него так вкусно кормят.
Из серии «Светлые истории»
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»