«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 51
…кем-то искренне очарован. В котором читалось восхищение, признательность и что-то ещё, от чего у меня внутри всё ёкнуло и перевернулось. О, я помнила этот взгляд до мельчайших оттенков! Так на меня совсем недавно, казалось, целую вечность назад, смотрел Володя. В его глазах тоже горели эти искры – интереса, одержимости, обещания.
«Неужели Матвей… Нет. Нет, не буду я в это верить! Вот не стану, и всё тут!» – яростно закричал во мне внутренний голос, испуганный и сбитый с толку. Это просто нервы, адреналин, общая опасность. Иллюзия близости, которая рассыплется в прах, как только закончится эта авантюра. Нельзя позволить себе снова поверить в такой взгляд. Нельзя.
Ближе к полуночи, когда город за окном погрузился в синеватое марево ночных огней, а Даша наконец сдалась и заснула, свернувшись калачиком в море подушек, в номере повисла странная, электризующая тишина. Я почти физически чувствовала нерешительность Матвея. Будь мы одни, без хрупкого детского сна за тонкой стеной, он, несомненно, сделал бы шаг. Смелый, мужской, не оставляющий сомнений. Но присутствие дочери наложило на него невидимые, но стальные оковы приличия. Он явно смущался, и в этом смущении был даже что-то трогательное. Так и просидел весь вечер, не сводя с меня взгляда, в котором смешались усталость, стальная решимость по поводу завтрашнего дня и та самая, едва уловимая, но жгучая нежность.
«Ишь ты, герой-любовник нашёлся!», – с внутренней, чуть нервной усмешкой подумала я, когда он, провожая меня до двери моей спальни и желая спокойной ночи, взял за руку. Не как деловой партнёр, а осторожно, почти благоговейно, обхватив пальцами ладонь. Он наклонился, чтобы поцеловать её, как рыцарь даму, но в последний миг, словно не в силах сдержать порыв, перевернул и прикоснулся губами не к наружной стороне, а к самой чувствительной, нежной внутренней поверхности запястья, туда, где под тонкой кожей пульсировала вена.
Я ощутила кожей тепло его губ и затаила дыхание. Всё внутри на мгновение сжалось, а потом расплавилось от внезапной, острой волны желания. Такой силы, что сама испугалась. Страстно, до головокружения захотелось, чтобы эти губы нашли мои, чтобы это прикосновение было не прощальным, а началом.
Но Воронцов выпрямился, отпустил руку, и в его глазах, темных и глубоких в полумраке коридора я увидела ту же внутреннюю борьбу. Он молча кивнул, словно говоря «не сейчас», и тихо закрыл за мной дверь.
На следующее утро, сразу после непривычно чопорного, но изысканного завтрака, поданного в номер, атмосфера резко переменилась. Матвей Воронцов снова стал не потенциальным возлюбленным, а капитаном, готовящим свой боевой крейсер к решающему сражению. Он облачился в безупречный темно-синий костюм, от которого, казалось, исходило лёгкое свечение дорогой шерсти, и вскоре в номер прибыло подкрепление: его личный ассистент – молодая, невероятно собранная женщина с умными глазами за очками в тонкой оправе, и двое мужчин, его советники, лет сорока, с лицами, привыкшими хранить тайны и просчитывать риски.
Они закрылись с Матвеем в кабинете, и оттуда почти час доносились приглушенные голоса, звон фарфора (видимо, подавали кофе) и периодические короткие, не совсем деловые смешки. Мне было дико любопытно, что они там планируют на случай встречи с Елизаветой, но я, конечно, не собиралась подслушивать у двери со стаканом, как героиня дешёвого детектива. Нужно было отвлечься.
Мы с Дашей отправились на прогулку по набережной реки Клайд. Воздух был свеж и солоноват, пахло водой, водорослями и далёкими заморскими путешествиями. Девочка, оживлённая, бежала впереди, показывая на необычное здание, которое и впрямь поражало воображение: огромное, вытянутое, обшитое металлическими панелями, оно напоминало гигантского, выброшенного на берег броненосца или, скорее, футуристический космический корабль из старых фильмов.
– Смотри, тётя Маша, дракон! – воскликнула Даша.
Мы подошли ближе, и я прочитала вывеску: SEC Armadillo. «Броненосец». Это было официальное название.
– Что такое «эс-и-си»? – тут же последовал вопрос.
Первым порывом было сказать: «Давай погуглим», но я вовремя остановила себя. Нет, так мы все скоро разучимся думать и общаться. Я сама задумалась, припоминая.
– SEC – это сокращение. Scottish Exhibition and Conference Centre. По-русски – Шотландский выставочный и конференц-центр «Броненосец».
– А почему его так назвали? Он что, кусается? – Даша посмотрела на здание с лёгкой опаской.
Я рассмеялась.
– Нет, солнышко. Архитекторы вдохновлялись не животным, а… корпусами кораблей. Видишь, он такой обтекаемый, будто из стальных листов собран? Здесь, в Глазго, испокон веков строили самые лучшие корабли в мире. До сих пор строят. Это город корабелов.
– А папа? – спросила Даша, хитро сощурившись. – Он же тоже здесь по делам. Он что, кораблики строит?
Её наивная формулировка заставила меня улыбнуться. В её мире пока не было разницы между игрушечной лодочкой и океанским лайнером.
– Точно, умница, – подтвердила я. – В каком-то смысле строит. Очень большие и важные кораблики.
– Большие? Вот как этот? – она широко раскинула руки, пытаясь объять необъятный силуэт SEC.
Я посмотрела на громаду «Броненосца», а потом мысленно представила масштабы дел Матвея.
– Да, милая. Примерно вот такие. А может, и больше.
– Ва-у! – протянула Даша, и в её глазах загорелся искренний, немой восторг, но не от бизнеса или денег, а от самой идеи, что её папа причастен к чему-то столь же огромному, загадочному и прекрасному, как этот стальной дракон, прилёгший отдохнуть у реки. В этом «вау» было больше простой человеческой правды, чем во всех вчерашних разговорах о чипах слежения и семейных предательствах.
Мы вернулись в номер как раз в тот момент, когда заседание в кабинете Воронцова подходило к концу. Его помощники, кивая на прощание, с портфелями и сосредоточенными лицами выходили в коридор. А он сам стоял перед огромным зеркалом в прихожей, натягивая пиджак. В этот момент, глядя на его отражение – сосредоточенное, властное, невероятно собранное – что-то внутри меня сжалось и оборвалось. «Вот он. Мужчина моей мечты. Точная, живая иллюстрация к тем самым запретным фантазиям, что я гоняла прочь все эти годы». Но следом, как ледяной душ, накатила горькая самоирония. «Ишь ты, Лиса Патрикеевна! Разоблизывалась на чужое маслице! Нечего даже думать, чтобы быть рядом с таким человеком на равных. Ты для него – случайная попутчица в кризисе, не более».
Я резко отвернулась, намереваясь пройти в свою комнату, но его голос, спокойный и уверенный, остановил меня на месте.
– Маша, помоги, пожалуйста.
Я мгновенно развернулась и оказалась рядом, будто на невидимой ниточке.
– Да? – спросила с какой-то глупой надеждой.
– Помоги застегнуть запонки, – он мягко улыбнулся, протягивая мне две золотые пластины с тончайшей гравировкой. В центре каждой горел небольшой, но невероятно глубокий рубин, как капелька застывшей крови. – Вечно с ними мучаюсь одной рукой.
Я взяла прохладный металл. Мои пальцы вдруг стали неуклюжими, деревянными. Стояла так близко, что чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань сорочки, улавливала лёгкий, дорогой запах его одеколона и… его дыхание. Оно было ровным, глубоким, и каждый выдох касался моей шеи, линии ключицы. От этих призрачных прикосновений по коже побежали мурашки, знакомые и пугающие. Время замедлилось, растянулось на эти несколько секунд, пока я, стараясь не дрожать, вдевала хрупкие штифты в узкие прорези манжета. Казалось, Воронцов намеренно не отодвигался, позволяя этому напряженному, полному невысказанного заряда моменту длиться.
Наконец, справилась. Отступила на шаг, словно от источника жара.
– Как я тебе? – спросил он, оборачиваясь перед зеркалом, и в его вопросе звучала не нужда в комплименте, а желание услышать именно мой голос.
– Восхитительно, – сорвалось у меня само собой, честно и прямо. И тут же почувствовала, как жаркая волна стыдливого румянца заливает щеки. Опустила глаза, рассматривая узор на ковре.
– Собирайся, – сказал он уже другим тоном – деловым, быстрым.
– Что? Куда? – я растерянно подняла на него взгляд.
– Со мной. На подписание контракта. Твоё присутствие необходимо.
Во мне всё перевернулось.
– Матвей, да я… Мне даже надеть нечего! Я же не планировала… – растерянно махнула рукой в сторону своего скромного дорожного гардероба.
– На этот счёт не волнуйся, – он отрезал, поправляя галстук. – Всё продумано.
– А Даша? – спросила я, пытаясь найти хоть какую-то логическую опору.
– С ней останутся мои люди. Всё организовано.
– Какие ещё люди? – я нахмурилась, ничего не понимая.
– Доброе утро, Мария Павловна, – раздался за моей спиной знакомый спокойный голос.
Я обернулась и от удивления буквально разинула рот. На пороге стояла Галина Михайловна Гранина. Она была одета в элегантный костюм.
– Вижу, не ожидали меня тут увидеть? – её глаза доброжелательно сощурились.
– Не… нет, – смогла выдавить я, полностью ошарашенная.
– Ладно, дамы, – вмешался Воронцов, беря со столика ключи. – Вы тут пока поговорите. У тебя, Маша, есть пять минут. Жду внизу, в машине.
Он вышел, оставив меня наедине с Галиной Михайловной. Оказалось, Матвей пригласил её ещё позавчера, и она прилетела в Глазго на рассвете. Даша её прекрасно помнила и любила, так что вопрос с присмотром был решён идеально.
Но сюрпризы на этом не закончились. Пока я пыталась осмыслить появление Граниной, в номер бесшумно вошли четверо мужчин в одинаковых темных костюмах. Азиатская внешность, бесстрастные лица, идеальная выправка. Я узнала их мгновенно – это была та самая «китайская» группа охраны из Хойчжоу. «Эти-то как здесь оказались?» – промелькнуло у меня в голове. Но спрашивать было уже не время. Если они здесь, значит, угроза, исходящая от Елизаветы, оценена Воронцовым как весьма серьёзная, и он стянул проверенные кадры. Эта мысль заставила меня похолодеть.
Пять минут спустя, в дорожном одеянии и кроссовках, я выскочила из лифта в подземный паркинг отеля и юркнула в заднюю дверь ожидавшего лимузина. Матвей уже сидел внутри, просматривая документы на планшете.
Машина тронулась, плавно выезжая на улицу.
– Куда едем? – спросила я, всё ещё не пришедшая в себя от утренней круговерти.
Он отложил планшет, посмотрел на меня оценивающим, долгим взглядом, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка.
– Делать из тебя королеву, – ответил просто, как будто говорил о самой обыденной вещи на свете.