— Молодой человек, у вас есть минутка?
Седовласый мужчина остановил его у выхода из университета.
— Вы ведь с факультета управления? Я заметил вас на конференции. Ваш вопрос о корпоративной этике был очень глубоким.
Это было агентство «Вектор», занимавшееся подбором персонала.
Максим начал стажёром: приносил кофе и копировал документы. Через неделю случайно поймал ошибку в резюме кандидата на руководящую должность. Через месяц предложил систему оценки потенциальных сотрудников. Через три — стал помощником руководителя.
2005 год.
— Эй, компьютерный гений, держи кофе!
Рыжая грива волос, зелёные глаза, веснушки на носу. Элина Ясная — HR‑менеджер, при виде которой мужчины оборачивались на улице. Она потрепала его по волосам.
— Ты милый, когда так сосредоточенно хмуришься.
Это было первое ласковое прикосновение за годы. Рука замерла на его волосах. Он посмотрел в её глаза. Что‑то промелькнуло между ними — искра узнавания.
Первое свидание — кафе на Чистых прудах. Элина рассказывала про детство в Твери, мечты о Париже, книги Ремарка. Он слушал, забыв про свой остывший кофе.
Второе — кинотеатр. Третье — прогулка по ночной набережной. Иногда она оставалась у него на ночь, занимала всю узкую кровать, прижималась горячим телом.
— Ты первый, кто не пытается меня ничем удивить, — говорила она. — С тобой просто и спокойно.
Она дарила ему шарфы и свитера. Он — книги, которые откладывал из скудной зарплаты.
2006 год.
— Нам надо поговорить, — Элина не притронулась к меню. — Я долго думала…
Солнечный день потемнел в одночасье.
— Я выхожу замуж за Григория Волкова. Ты его знаешь — владелец сети ресторанов.
— Но..
— Максим, ты никогда не дашь мне всё: дом, машину, путешествие. Твой потолок — средний менеджер. Прости, но я хочу большего. Я могу. Я буду…
— Не обещай того, чего не можешь выполнить, — перебил он.
Она сжала его ладонь.
— Мы уезжаем в Монако. Он открывает там новый ресторан.
Через неделю она зашла попрощаться — в новом платье, с новой причёской, с новым шлейфом от духов.
— Когда встретишь следующую, — сказала она, — подумай, что я могу дать. И береги её.
Две недели он не выходил из квартиры. Пил дешёвый коньяк, смотрел в потолок, не брал трубку. На пятнадцатый день встал, вылил остатки в раковину, долго стоял под холодным душем.
«Стану успешным любой ценой», — решил он.
2006–2008 годы.
«Альянс‑групп» — крупнейшее агентство по подбору топ‑менеджеров. Максим начал с рядовой должности, но быстро поднимался. Он создавал досье на каждого кандидата: слабости, долги, проблемы в семье, тайные желания.
«Господин Ветров боится высоты. Предложите ему кабинет на первом этаже — и он согласится на меньшую зарплату. У госпожи Климовой дочь поступает в театральный. Упомяните, что ваш брат — режиссёр. Господин Черкасов любит, когда его хвалят при подчинённых. Делайте это каждую пятницу».
На грани этики, иногда за гранью. Но результат превосходил ожидания.
Зарплата росла: 50 000, 80 000, 120 000.
Он купил костюм Hugo Boss, снял квартиру с видом на парк, приобрёл новейший iPhone. Сотрудницы заглядывались, коллеги уважительно кивали при встрече. Но по вечерам — пустая квартира, разогретые пельмени у телевизора. Тишина.
Декабрь 2008 года.
— Максим, ты обязан быть на корпоративе! — Директор хлопнул его по плечу. — Там будут все важные клиенты. Тебя лично просил Богдан Величко из «Меркурия».
Максим не хотел ехать. Шумные сборища навевали тоску. Но это была работа. Важная работа.
В зеркале отражался успешный человек: дорогой костюм, модная стрижка, уверенный взгляд. Никто бы не догадался, что внутри — холодная пустота и мальчик с раскладушки, которого не любили родители.
Он поправил галстук и вышел. Метель кружила снежинки. Такси ждало внизу. Впереди был вечер, который изменит всё.
Зима 2008/2009 года.
Снег падал тяжёлыми хлопьями, превращая московские улицы в зачарованное царство.
Максим стоял у окна с бокалом глинтвейна, наблюдая за метелью. Корпоратив бурлил за его спиной: смех, музыка, звон бокалов. Чужое веселье.
Снежок ударил в плечо. Он обернулся.
Женщина в белой шубке стояла у входа в банкетный зал, улыбаясь ему. Снег таял на её волосах, превращая тёмные пряди в мерцающую корону.
Она приложила палец к губам и скрылась за дверью.
Вечером он увидел её снова — в изумрудном платье, подчёркивавшем изгибы стройного тела. Она сама подошла к нему.
— Я знала, что мы встретимся.
Её голос был глубоким, с едва уловимыми нотками акцента.
— Виолетта, — она протянула руку. — Помощник Богдана Величко.
В тот момент Максим не знал, что у настоящей Виолетты совсем другая фамилия, другая судьба — и даже имя не её.
Они проговорили до рассвета. Оба выросли без родительской любви: она — в детском доме после смерти матери, он — в холодной семье, где был лишним. Оба пробивали себе дорогу сами. Оба научились носить маски, чтобы выжить.
— Иногда мне кажется, что настоящая я давно умерла, — сказала Виолетта, когда за окном загорался зимний рассвет. — А это просто оболочка, которая ходит по миру и делает то, что должна.
Максим смотрел на неё и видел Элину: ту же ауру силы, тот же магнетизм. Но в Виолетте было что‑то ещё — хрупкость, которую она прятала за сдержанностью. Желание защитить её затопило сердце.
Весна, осень — 2009 год.
Рестораны с панорамными видами, царские интерьеры «Турандота», бархатные кресла театров. Он дарил ей духи «Шанель» и сумочки «Прада», расплачиваясь кредитной картой. Днями подсчитывал расходы, ночами думал о ней.
Слушал пластинки советских лет — «Песняры», Пугачёва — и тихо подпевал в пустоте квартиры. Думал о том, как она отстранялась от его объятий, о коротких сухих поцелуях, о вечно звонящем телефоне, который она уносила на балкон.
«Она просто утончённая, сдержанная, — объяснял он себе. — Не то что вульгарные девицы из офиса».
Осенью он сделал предложение. Номер в отеле с видом на Кремль, лепестки роз, шампанское в серебряном ведёрке. Кольцо с бриллиантом — три его месячные зарплаты.
Она заплакала, когда он опустился на колено.
— Да, — выдохнула она, протягивая дрожащую руку.
Были ли это слёзы счастья или часть хорошо сыгранной роли? Тогда он не задавался этим вопросом.
Свадьбу играли пышную: белое платье со шлейфом, карета с лошадьми, банкетный зал с хрустальными люстрами, напоминавшими те, что раньше висели в домах культуры. Сто пятьдесят гостей.
— 800 000 рублей, три новых кредита…
Родственников Виолетты никто не видел. Она сказала, что сирота, а подруги с Украины не смогли приехать.
«Наконец‑то я нужен», — думал Максим, глядя на свою невесту, сияющую под венцом. — «Наконец‑то моя».
2010–2012 годы.
Виолетта уволилась на следующий день после свадьбы.
— Хочу быть настоящей женой, создать уют, — сказала она. — Заботиться о тебе.
Но вскоре переехала в гостевую спальню.
— Ты храпишь, милый, мне трудно заснуть.
Секс случался раз в месяц — по расписанию, словно выполнение супружеского долга. Она смотрела в потолок, считая минуты до окончания.
Максим лежал один в широкой кровати, прислушиваясь к шорохам в соседней комнате. Ворочался до рассвета, задаваясь одним вопросом: «Что я делаю не так?»
Весна 2010 года.
— У нас будет ребёнок, — Виолетта стояла в дверях спальни, держа в руках тест с двумя полосками.
Максим замер, боясь поверить своему счастью. Потом подхватил её на руки и закружил.
— Осторожнее, нам нельзя так активно, — рассмеялась она, но в глазах мелькнула тревога.
Он носился по детским магазинам, выбирая крошечные носочки, погремушки, плюшевого мишку. По вечерам лежал рядом с ней, положив ладонь на ещё плоский живот.
— Папа тебя любит, — шептал он. — Папа всегда будет рядом.
Через месяц её глаза покраснели от слёз.
Выкидыш.
— Так бывает при первой беременности, — сказал врач.
Максим рыдал, обнимая её, чувствуя, как сердце разрывается от боли и от вины.
— Это я виноват. Закружил тебя тогда. Прости меня, прости…
2011 год.
— Я снова беременна.
Радость, смешанная со страхом. Он ходил на цыпочках по дому, старался говорить шёпотом, заказывал доставку еды, чтобы она не утомлялась на кухне.
— Замерла, — сказала Виолетта через две недели. — Нужна операция в Израиле. Врач говорит, там смогут определить причину и спасти мою репродуктивную функцию.
800 000 рублей. Операция, перелёт, проживание.
Он взял новый кредит, поцеловал её на прощание в аэропорту.