НАЧАЛО
Похороны прошли в один из самых холодных дней января. Мороз трещал и превращал слезы в лед.
Народу было немного: дети, Макс, несколько соседок. Когда церемония прощания уже началась, появился отец Макса. Он не подошёл ни к Аленке, ни к Артёму, ни к своему сыну. Постоял с минуту у гроба и уехал.
Никитин тоже держался в стороне. С той самой ночи, вернее, утра, когда он проснулся в одиночестве в пустой чужой квартире, ему не удавалось переброситься с Дюймовочкой и парой фраз. То ли это выходило случайно, то ли она его сознательно избегала после поцелуя, случившегося в ночь после Нового года. Так что Никитину оставалось только гадать, жалеет ли она о своём порыве, винит ли его, что воспользовался трудной для нее минутой, или просто не придала ему значения. В последнее он не верил. Скорее, она боится его.
И не было шанса сказать, что не было у него ни злого умысла, ни греховных мыслей. Только одно незнакомое неведанное ранее желание защищать, заботиться, оберегать. И не так, как Макс. Не как брат или друг. По-другому, по-настоящему. Как мужчина оберегает свою женщину.
На поминки его не позвала. Оставив девушку с мальчиком возле свежего холмика, заваленного гвоздиками и венками, Макс отвел Никитина в сторону.
— Сань, спасибо, за все, что ты сделал, — он помялся. — И особенно, что меня в чувство привел. Правда, спасибо. Но теперь мы хотим втроём побыть. Нам многое надо обсудить, о многом поговорить.
— Я не помешаю, — подталкиваемый надеждой остаться рядом с Дюймовочкой, стал настаивать Никитин.
Но Макс покачал головой.
— Извини. Это наше общее решение. Мы хотим остаться только семьёй.
Общее решение? Вряд ли его принял Артём. Значит, Аленка? Это она попросила отослать Никитина? Видеть не хочет рядом? Злость, разочарование, нежелание принимать тот факт, что его демонстративно вычеркнули за круг семьи, охватило Никитина. Внутри бушевал огонь, он больно жег внутренности, но сейчас, в этот день, он ничего не мог поделать, кроме как смириться.
— Можно я хотя бы подойду к ней, выражу соболезнование? — как он, должно быть, жалок со стороны. Выпрашивает хотя бы минуту в ее обществе.
Макс остановил его, положив руку на плечо.
— Не надо, друг. Она не хочет.
Бросив последний взгляд на поникшую маленькую фигурку у могилы, Никитин развернулся и, спотыкаясь об ограды, утонувшие в сугробах, пошёл прочь к своей машине.
Спонтанно в гневе принятого решения выкинуть Аленку из головы хватило на неделю. За это время он ни разу не встретился и с Максом, опасаясь, что друг напомнит ему о своей сестре. Тот звонил несколько раз — Никитин дал ему отпуск в связи со смертью матери, а сам думал, перевести Макса начальником Питерского филиала (подальше с глаз) — но секретарь, следуя указаниям Никитина, не соединил друга с начальником.
Только ненадолго выдержал Никитин. Невозможно продуктивно работать, когда все мысли заняты ею. Есть ли у нее еда? Как она спит в той самой квартире одна (или у Макса хватило ума перевезти ее другой дом?). Как там мальчик? Начали оформлять усыновление? А вдруг его опека забрала. Аленка не переживёт.
Приехав в знакомый двор, Никитин на этот раз не вышел из машины. Решил, что посидит в салоне, дождётся, когда Дюймовочка выйдет на улицу или наоборот вернется домой, убедится, что с ней все в порядке и уедет.
Накануне он сделал очередной денежный перевод ей якобы от социальной защиты. Макс наверняка помогает, но так надежнее. Пусть не думает о деньгах, питается хорошо, а то одни глаза на лице остались.
Все благие намерения полетели к черту, когда он ее увидел. В этот дурацком холодном пуховике, вязаный шапке, с двумя даже на вид тяжелыми пакетами. Неужели не догадалась доставку заказать? Ну что за девочка!
Пока она копалась с кодовым замком, Никитин домчал до неё и подхватил сумки.
— Ты зачем тяжести таскаешь? Тебе еще детей рожать!
Аленка вздрогнула, подняла к нему лицо, на котором он прочитал такую радость — она и не пыталась ее скрыть — что его сердце заколотилось в волнении.
— Саша, ты… ты как тут?
— Хотел тебя проведать? Узнать, что и как? Ты здесь?
— А где мне еще быть?
— Я надеялся, что Максим переведёт вас в другое место.
— Он предлагает, каждый день предлагает, — у Никитина даже кольнуло, как она его защищает. — Но я пока думаю. Мне надо сперва все вопросы с Артёмом уладить.
--Помощь нужна? – они сами не заметили, как за разговором дошли до ее квартиры. Но она не спешила открывать дверь.
— Спасибо. Максим этим занимается.
То есть не нужен, да? Это кричал кто-то у него в голове. Кто-то обиженный, капризный. И Никитин заставил его заткнуться. У нее все хорошо. Макс остановил них заботиться. Тоже, Никитин, это хотел узнать?
— Значит, у вас все под контролем? Можно мне все-таки тоже помочь? Ты говорила, что учишься в педагогическом на филолога? Давай я тебя редактором в хорошее издательство устрою. Сделаешь карьеру. Ты головастая. Не думай, это не по блату.
Аленка склонила голову и печально улыбнулась. Нехорошее предчувствие накрыло Никитина.
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"