НАЧАЛО
— Макс тоже самое мне сказал, — и почему-то Никитин не удивился уже, когда она продолжила. — Я учусь в педагогическом не потому, что больше никуда не пристроилась. Я действительно хочу работать учителем. А карьера меня не интересует. В том смысле, который ты в это слово вкладываешь. Помнишь, как у Окуджавы: «Господи, дай каждому, чего у него нет…» Если я приму твое предложение, у меня не будет чувства самоудовлетворения. Я хочу делать что-то по-настоящему важное. Но у каждого свое важное. Для тебя и Макса – ваше издательство. Для меня школа и дети.
Никитин понимал, что между ними образуется огромная пропасть. Ему хотелось разбежаться и перепрыгнуть на ее сторону. Но она стояла спокойно на самом краю и как будто махал ему на прощанье рукой. Тогда пропасть возникла у него внутри.
— Но тебе же парня еще поднимать! Об Артеме ты подумала? — этот аргумент прозвучал, как шантаж. Манипуляция. Но Аленка не глупая, сразу поняла и заранее простила.
— С Артёмом будет все хорошо. Не сомневайся, я о нем позабочусь. Будет дальше с нами Максим общаться или нет.
Теперь Никитин возвышается над ней с обнажённой душой. А это больно. Любое слово режет по ней, как бритва.
— Ну что ты хочешь от меня? — почти закричал он. — Чтобы я продал издательство, отказался от своей прежней жизни? Отдал деньги и одежду бедным? Что ты от меня хочешь, скажи?
Он не договорил. Самого главного вслух не сказал: «Что мне сделать, чтобы ты была со мной?!». Вот что он кричал на самом деле. И она услышала. Подошла вплотную, забрала у него сумки из рук, встала на цыпочках и прижалась щекой к его щеке.
— Не надо, не мучай меня, пожалуйста. Тебе ничего не надо делать, Саша. Нам не повезло родиться в разных мирах. Твой удел управлять людьми, смотреть на мир с высоты своей башни. А мой… мой дом тут. Я, конечно, не совсем дура и приму помощь брата в разумных пределах. Ради Артёма. Но я не пойду работать в издательство, не стану делать карьеру, чтобы однажды дотянуться до тебя, до твоего Олимпа. И тебе прыгнуть с него не позволю. Ты меня возневидишь за эту слабость свою. Как отец Макса возненавидел нашу мать. Даже не так. Ему стало все равно. И это разбило ее сердце.
Её близость туманила мозг. Ощущение, что он ей не безразличен, но она все же отталкивает, сводила с ума.
— И что нам делать? — почему он не может, как всегда, принять решение за всех? Единственно правильное решение. Потому что заранее знает, что она ему не подчиниться?
— Остановиться, пока еще не поздно, — прошелестело ее дыхание у него на коже.
— А если уже поздно?
Аленка отпрыгнула назад, попятилась, уткнулась спиной в свою дверь.
— Александр Александрович, спасибо за подарок. Наверное, это лучший подарок в моей жизни. Я буду беречь его. Очень, очень буду.
Подарок. А его квартире в Москва сити не было книг. Не было ничего лишнего, что бы раздражало взгляд. Над его домом поработал хороший дизайнер. Чертовски дорогой, но хороший. Только одну вещь он сохранил — сборник поэтов Серебряного века. С дарственной надписью. Первый подарок на первое свидание: бабушке от дедушки Никитина.
— Будьте счастливы.
Он не пошёл за ней, не стал звонить и колотиться в запертую дверь. Просто стоял и смотрел.
— А, может, стоит попробовать?
Никитин вздрогнул. Знакомая старушка, крепко сжимая ручку подаренный им сумки стояла рядом, плечом к плечу и тоже задумчиво смотрела на запертую дверь. И как она так вот незаметно появилась? Неужели он настолько погрузился в себя, что не услышал ее шагов.
— Как ваши внуки?
— Все по плану.
Они говорили, не глядя друг на друга.
— Ну и отлично. У меня тоже.
— Не уверена. Так и не попробуешь достучаться до нее?
— А есть смысл? — пожал плечами Никитин. — Она все решила. Закончит педагогический, выйдет замуж за какого-нибудь Пашу. Иногда будет читать Северянина и с грустью вспоминать меня.
— А что будешь делать ты?
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"