Часть 1. ТЫ ВООБЩЕ АДЕКВАТНАЯ?
Алиса закрыла ноутбук и откинулась на стул, пытаясь отдышаться. Глаза застилала пелена — смесь ярости и унижения. Пять лет в компании, безупречная репутация, десятки благодарных клиентов. И один-единственный отзыв, пришпиливший её к позорному столбу на корпоративном сайте, словно бабочку в коллекцию.
Отзыв был размещен на главной странице в разделе «Мнение о наших специалистах». Без подписи. Всего три предложения, выжженные кислотой: «Алиса Петрова абсолютно некомпетентна как менеджер. Хамовата, груба и не готова к диалогу. Все проекты, которые она курирует, обречены на провал».
Коллеги в офисе избегали её взгляда. Начальник, вызвав на ковёр, сухо спросил: «Что это, Алиса? У тебя конфликт с клиентом?» Она отрицала, божилась, что не понимает, кто и зачем это написал.
Но вечером, дома, перечитав текст в сотый раз, её охватил леденящий душу ужас. Она узнавала этот стиль. И особенно это словечко — «обречены». Его любила использовать её свекровь, Тамара Степановна.
«Проект с коттеджем на Рублёвке? Да он обречён с таким подрядчиком», — говорила она на прошлых выходных за чаем.
«Ваш отпуск в Турции? Обречён на провал, я погоду смотрела».
Скрытая битва, длившаяся все семь лет её брака с Денисом — вежливые уколы за столом, критические замечания по поводу её карьеры («Не женское это дело, стройками рулить»), вздохи об идеальных невестках ее подруг — перешла в открытый саботаж. Тамара Степановна решила уничтожить её профессионально.
Денис пришел домой поздно, уставший. Алиса ждала его на кухне с чашкой чая.
— Ден, нам нужно поговорить, — голос её дрожал, хотя она клялась себе сохранять спокойствие.
— Опять что-то случилось? — он потянулся к холодильнику.
— На корпоративном сайте появился гнусный анонимный отзыв обо мне.
Она открыла ноутбук, подставила экран ему. Денис пробежал глазами, нахмурился.
— Жаль. Но ты же знаешь, хейтеры есть везде. Забей.
— Это не хейтер, Денис! — Алиса не выдержала, её голос сорвался. — Это твоя мама.
В кухне повисла гулкая тишина.
— Что?
— Это её стиль общения. Она использует слово «обречены». Она хочет меня уничтожить!
— Алиса, — он произнёс её имя мягко, как больному. — Успокойся. Мама? На корпоративный сайт? Это же бред. Зачем ей это?
— Зачем? Чтобы в очередной раз унизить меня! Показать, что я тебе не пара! Она же всегда считала, что ты женился на мне случайно!
Она лихорадочно тыкала пальцем в экран, показывая ему обороты, повторяя доводы. Но чем больше она говорила, тем более отстранённым становился его взгляд. В его глазах она читала не сочувствие, а нарастающее раздражение и… жалость.
— Дай я посмотрю ещё раз, — он взял ноутбук, внимательно перечитал. Потом вздохнул. — Милая. Это просто злой отзыв. Совпадение. Мама — пенсионерка, она еле в соцсетях разбирается. Какие корпоративные сайты? Тебе нужно отдохнуть. Ты накручиваешь себя.
— Я не накручиваю! Это она! Я чувствую!
— Чувствуешь? — его голос наконец потек ледяной лавой. — Алиса, ты в последнее время… Ты вся в работе, срываешься, теперь вот видишь врагов в моей семье. Мама вчера звонила, спрашивала, как ты, беспокоилась.
— Она притворяется!
— Хватит! — он рявкнул, ударив ладонью по столу. — Хватит этих теорий заговора! Ты очертя голову бросаешься на самого близкого мне человека с дикими обвинениями! Ты вообще адекватная?
В его словах прозвучало то, чего она боялась больше всего. Не гнев, а отторжение. Он видел в ней не жертву, а истеричку, которая набрасывается на его мать.
Часть 2. БРЕД ОБИЖЕННОЙ НЕВЕСТКИ
Неделю они жили в ледяном молчании. Денис спал в гостевой. Алиса собирала улики, как сумасшедший детектив: искала в старых сообщениях от свекрови те самые обороты, писала в поддержку сайта с просьбой выдать IP-адрес анонима (ей отказали). Она пыталась ещё раз заговорить с Денисом, но он лишь отворачивался.
— Я не могу жить с человеком, который ненавидит мою мать и вечно видит в ней монстра. Я устал от этого, — сказал он холодным утром в субботу, укладывая чемодан. — И который, судя по всему, не в себе. Мне нужно время. А тебе — помощь.
Дверь за ним закрылась. Алиса опустилась на пол в прихожей и плакала, пока не стало больно дышать. Её мир рухнул. Он выбрал её. Ту, которая притворялась хорошей.
Через три дня, когда Алиса, опустошённая, пыталась заставить себя сварить кофе, в дверь позвонили. За порогом стояла Тамара Степановна. Безупречная, в лёгком пальто, с дорогой сумкой и тем же сладковато-сочувственным выражением, с каким всегда входила в их дом.
— Денис сказал, что вы… расстались. Я пришла поддержать. И поговорить по-женски.
Алиса без слов впустила её. Что ей терять теперь?
Свекровь прошла в гостиную, села в кресло, как на трон, оглядела беспорядок.
— Жаль, конечно. Но, знаешь, я всегда знала, что ваш брак был… обречён.
Слово повисло в воздухе, звенящее, как лезвие.
Алиса подняла на неё глаза:
— Зачем вы это сделали?
— Что именно, милая? — Тамара Степановна сделала удивлённое лицо.
— Отзыв. На сайте. Я знаю, что это вы.
Тамара Степановна помолчала, рассматривая Алису. Потом её лицо медленно расплылось в улыбке. Не злой, а довольной. Спокойной.
— О, этот отзыв. Да, интересная история. Мне пришлось попросить соседского мальчишку помочь разместить. Я действительно в этих технологиях не сильна.
Признание прозвучало так буднично, как будто она созналась, что пересолила суп.
— Почему? — выдохнула Алиса, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Чтобы он наконец увидел, какая ты. Нервная, неуравновешенная, склонная к паранойе. И чтобы понял, что я всегда была права. Он вернулся ко мне, в свой дом. В порядок и спокойствие.
— Я ему всё расскажу! — голос Алисы сорвался на шёпот.
— Расскажи, — свекровь сделала снисходительное движение рукой. — Кто поверит женщине, которую только что бросил муж по причине её неадекватности? Против слова пожилой, уважаемой женщины? Твои догадки — это просто бред обиженной невестки. Доказательств-то нет.
Она встала, поправила пальто.
— Всё будет хорошо. Денис остынет, придёт в себя. И встретит, наконец, хорошую девушку. Подходящую.
Она ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов. Алиса осталась стоять посреди комнаты, которую когда-то называла домом. И понимала, что Тамара Степановна абсолютно права. Никаких доказательств не было. Была только правда, которую теперь навеки заточили в клетку её собственного «безумия».