Игорь никогда не думал, что семейная жизнь может приносить столько тревоги и внутреннего напряжения. В его представлении семья всегда была чем-то устойчивым, понятным и, главное, спокойным — как крепкий дом с толстыми стенами, где не страшны ни ветер, ни дождь. Он вырос именно в таком доме. Родители никогда не кричали друг на друга, не хлопали дверьми, не устраивали молчаливых бойкотов. Все решалось просто: вечером, за кухонным столом, с чашками чая. Если возникали разногласия, они обсуждались и кто-то уступал — сегодня мама, завтра папа, — не было ни победителей, ни проигравших. Игорь с детства усвоил: семья — это не поле боя, а место, где тебя всегда услышат.
С сестрой у него тоже не было настоящих конфликтов. Конечно, они ссорились — из-за пустяков, из-за мелочей, из-за того, кто возьмёт пульт или чья очередь мыть посуду. Но эти ссоры были короткими. Проходило несколько часов, максимум день, и кто-то первым подходил мириться. Иногда он, иногда она. Без гордости, без принципов. Просто потому что так правильно. Потому что родные люди не держат зла.
С такими убеждениями Игорь и вошёл во взрослую жизнь, искренне считая, что иначе и не может быть. Поэтому, познакомившись с Викой, он почти сразу начал примерять на неё своё представление о будущей жене, и поначалу она удивительно точно в это представление вписывалась. Вика была тихой, аккуратной, всегда немного сдержанной. Она улыбалась мягко, говорила негромко, никогда не позволяла себе резких слов. Не устраивала сцен, не обижалась на каждую мелочь, не проверяла его телефон, как это делали девушки его друзей. Не говорила с иронией: «да все они одинаковые». Не требовала дорогих подарков и не сравнивала его с чьими-то мужьями и бойфрендами. Рядом с ней было легко.
Игорю было почти тридцать, Вике — двадцать пять. Он уже давно думал о семье, просто раньше всё как-то не складывалось. То не совпадали взгляды, то характеры, то планы. А тут вдруг всё сошлось. Казалось, сама жизнь аккуратно расставила нужные детали на свои места. Уже через пару месяцев знакомства он сделал ей предложение. Без долгих сомнений, просто потому, что был уверен: возраст подходящий, чувства есть, желания совпадают. Зачем тянуть? Вика согласилась сразу. Не попросила времени подумать, не стала задавать лишних вопросов. Просто кивнула, мило улыбнулась и сказала:
— Конечно, да.
Тогда Игорю это показалось очень хорошим знаком. А теперь, оглядываясь назад, он иногда ловил себя на странной, неприятной мысли: возможно, именно в тот момент и стоило насторожиться. Первые тревожные звоночки появились почти сразу, но Игорь их не услышал. Вернее, услышал где-то на фоне, но не придал значения. Списал на волнение, на суету, на то, что свадьба всё-таки событие серьёзное, и нервы у всех на пределе.
Выбор ресторана неожиданно превратился в настоящий квест. Они объехали, казалось, весь город. В одном месте Вика поморщилась, едва переступив порог, и сказала:
— Уютно, да… Но зал какой-то слишком вытянутый. Прямоугольный. Мне бы хотелось квадратный, чтобы в центре было больше места для танцев.
Игорь пожал плечами. Ему было всё равно — лишь бы вкусно кормили и было где посадить гостей. Но он решил, что невесте виднее. В другом ресторане Вика недовольно покачала головой:
— Сцена слишком низкая. Тамаду почти не будет видно. Это же свадьба, и именно от него зависит, насколько весело всем будет.
В третьем ей не понравились столы:
— Узкие какие-то. Гостям будет неудобно.
В четвёртом — потолки.
— Низкие. Я такое не люблю. Создается ощущение, будто воздуха мало.
Каждый раз она говорила спокойно, даже мягко. Без капризов, без повышенного тона. Объясняла, что свадьба бывает один раз в жизни и ей очень хочется, чтобы всё было красиво, идеально, чтобы запомнить и не пожалеть. Игорь соглашался. Кивал, говорил: «Да, наверное, ты права», и предлагал ехать дальше. Наконец, в двенадцатом по счёту ресторане, Вика сказала:
— Ладно уж, пусть будет этот. А то мы так вообще ничего не выберем.
Игорь обрадовался, что вопрос закрыт. Тогда он ещё не знал, что это было только начало.
Дальше начался выбор меню. Игорю казалось, что это будет самый простой этап: ну что сложного — выбрать несколько салатов, горячее, закуски? Это ведь не главное. Но для Вики меню оказалось делом принципа. То рыба, по её словам, была «не напрямую с моря», она долго уточняла, как именно её доставляют, сколько времени проходит с момента вылова, и, услышав ответ, чуть заметно скривила губы.
— Я просто привыкла к другому качеству, — объясняла она. — Мне важно, чтобы всё было свежайшее.
Потом её не устроили овощи.
— Их закупают с теплиц, — сказала она, пролистывая список поставщиков. — Я читала про них отзывы. Не самые лучшие.
В салате ей не понравился один ингредиент.
— Салат этот все любят, безусловно, но именно к такому вкусу я не привыкла, мы с мамой немного по-другому делаем. Гостям, возможно, понравится, но не мне. А это же наш день.
Игорь сидел рядом, слушал и кивал. Иногда ловил себя на том, что уже не понимает половины сказанного — названия соусов, способов приготовления, поставщиков. Внутри у него временами поднималась волна раздражения, но он тут же гасил её. «Она же не из вредности, — убеждал он себя. — Просто волнуется. Хочет, чтобы всё было идеально. После свадьбы всё наладится». Он был уверен: настоящая семейная жизнь начнётся потом. Когда закончится эта суета, эти бесконечные выборы и сомнения. Тогда всё станет таким, каким он всегда это представлял — спокойным, тёплым, надёжным, как у его родителей. Нужно просто немного потерпеть.
Вот только после свадьбы не стало легче. Стало хуже. Сначала Игорь не хотел себе в этом признаваться. Упрямо повторял одно и то же: это просто новый этап, они притираются, учатся жить вместе. Так бывает у всех. Не может же быть, чтобы он ошибся. Но чем дальше, тем отчётливее он понимал — лучше не становится.
Выбор квартиры под ипотеку превратился в его личный кошмар. Риэлтор показывал варианты один лучше другого. Светлые, аккуратные, в хороших районах. Игорь искренне радовался каждому просмотру, мысленно уже представлял, как они будут завтракать по утрам в этой квартире. Но Вика каждый раз находила причину, по которой именно этот вариант им не подходит.
— Обои слишком яркие, — говорила она, поджимая губы. — Их же сразу придётся переклеивать, а я считаю, это неправильно. Всё должно быть идеально изначально. Вот были бы обои посветлее, остановились бы на этом варианте без раздумий, а так нет, давай еще посмотрим.
В другой квартире она долго стояла у окна, придирчиво осматривая подоконник.
— Все отлично, а вот подоконник узкий очень, — наконец произнесла она. — Я мечтаю разводить цветы. А тут куда их ставить?
В третьей, едва выйдя на балкон, Вика сразу покачала головой:
— Так понравилась квартира, но балкон малюсенький. Тут не получится сделать уголок для чаепития. А это очень важно…
Игорь молчал. Он чувствовал, как внутри нарастает усталость, но снова и снова напоминал себе: это их будущее жильё. В таких вопросах нельзя торопиться.
— Эта квартира тоже замечательная, но вот дверь соседская уж слишком близко, — продолжала Вика уже в следующей квартире. — Я уверена, будут проблемы.
Наконец нашёлся вариант, который, казалось, устраивал её почти полностью. Светлая, просторная квартира, удачная планировка, хороший район, разумная цена. Вика прошлась по комнатам, внимательно всё осмотрела и даже улыбнулась, и Игорь уже почувствовал облегчение, но радость продлилась недолго.
— Ванна прямая, — выдохнула Вика с разочарованием. — А я хотела угловую, просторную, чтобы можно было полежать, расслабиться…
Игорю казалось, что он физически чувствует, как из него уходит сила. Он понимал: если бы выбирал один, то остановился бы уже если не на первой, то на третьей квартире точно. Но не Вика. Два месяца они почти каждый день ездили на просмотры. Вечерами Игорь буквально падал на диван, не чувствуя ни рук, ни ног. Риэлтор звонил всё реже, без прежнего энтузиазма. Однажды Игорь осторожно предложил:
— Может, возьмём паузу? Немного отдохнём. А потом свежим взглядом посмотрим те варианты, что мне понравились.
Вика посмотрела на него так, будто он сказал что-то неправильное, почти кощунственное.
— Можно было бы, — кивнула она. — Но нет. Если остановимся, потом вообще не захотим смотреть. Мы и так устали. Надо идти до конца.
Но до конца они так и не дошли. Через несколько дней Вика сама вздохнула и сказала, что, видимо, пока не время. Что ещё не встретился тот самый идеальный вариант, предназначенный именно для них. Игорь облегчённо выдохнул, однако и это облегчение оказалось недолгим.
Жить с его родителями Вика тоже долго не смогла. Сначала она держалась: была вежливой, улыбалась, благодарила за ужин, помогала по дому. А потом начала хныкать.
— Игорёк, у тебя такие славные родители, — говорила она, устраиваясь рядом с ним на диване. — Они не вмешиваются, не поучают… но они так любят пить чай на кухне. Я лишний раз даже сок себе налить не могу — кухня всё время занята.
Игорь не понимал. Он искренне не видел в этом проблемы.
— Ну и что? — говорил он. — Ты им не помешаешь. Они только рады будут.
— Нет, ты не понимаешь, — отвечала Вика с лёгким раздражением. — Мне хочется ощущать свободу, а не ходить на цыпочках и каждый раз ловить себя на мысли, что я в гостях. Я не хочу робеть перед хозяевами.
Слово «хозяева» неприятно резануло Игоря. Он хотел возразить, сказать, что это и его дом тоже, что родители никогда не ставили границ и не считали её чужой. Но спорить не стал. Он уже знал: если Вика что-то решила, значит, переубедить её невозможно. Тогда он предложил пожить у её родителей. Логично же: если здесь ей неуютно, можно попробовать по-другому.
— Давай переедем к твоим? — сказал он. — Там ведь ты выросла, тебе будет спокойнее.
Но и там нашлась причина.
— Там очень мало места, — сказала Вика, даже не задумываясь. — Мы будем всем мешать. Я не хочу чувствовать себя обузой. Вот если бы у нас была своя отдельная квартира… — она на секунду замолчала и мечтательно добавила: — хотя бы арендованная. Я была бы счастлива.
Игорь снова согласился. Он уже почти автоматически шёл ей навстречу, не анализируя, не споря. Главное — чтобы ей было хорошо. Он искренне верил: если убрать все внешние раздражители, если создать ей комфорт, всё наладится.
Но и выбор квартиры в аренду радости не принёс. В одной Вике не понравилась хозяйка.
— Как-то она на меня странно посмотрела, — сказала она, выходя из подъезда. — Мне сразу стало не по себе.
В другой её смутили соседи, случайно встретившиеся на лестнице.
— Какие люди неприятные, — нахмурилась Вика. — Я бы не хотела каждый день с такими здороваться.
Игорь смотрел на этих людей и не понимал, что именно не так. Обычные люди, ничего особенного. Но он не спорил.
Наконец они нашли вариант, который Вике понравился. Просторная квартира, свежий ремонт, светлые комнаты. Правда, цена была гораздо выше всех предыдущих. Игорь нахмурился, мысленно прикинул бюджет, поджал губы, но вслух ничего не сказал.
— Как же мне здесь хорошо, — сказала Вика с улыбкой, словно ставя точку.
Игорь решил: вот оно. Наконец-то. Пусть дороже, пусть придётся затянуть пояса, зато дома будет спокойно. Он был готов работать больше, брать дополнительные смены, лишь бы возвращаясь вечером, не сталкиваться с недовольством.
Но не тут-то было. В первое же утро в новой квартире Вика вышла из ванной раздражённая. Она шла босиком по холодному полу, кутаясь в полотенце, и уже по выражению её лица Игорь понял — сейчас что-то будет.
— Квартира, конечно, классная, тут не поспоришь, — сказала она, оглядываясь по сторонам, — жаль только, что не наша. Я бы в ванной другие полочки повесила, этими пользоваться вообще неудобно. И кровать, кстати, тоже. На этой спать ну просто невозможно.
Игорь вдруг с поразительной ясностью понял: о покое он мечтал напрасно. Вика не «привыкнет», не «успокоится». Она просто такая. И никакая смена жилья, никакие уступки этого не изменят. Впервые за долгое время ему пришла в голову тяжёлая мысль: возможно, он поторопился. Надо было пожить вместе без регистрации, возможно. Посмотреть, как она ведёт себя в быту, как реагирует на мелочи, на неудобства. Но тогда, в самом начале, он и в страшном сне не мог представить, что всё зайдёт вот так вот далеко.
Он пытался поговорить с ней. Аккуратно, без упрёков.
— Вика, тебе не кажется, что ты вечно всем недовольна? — сказал он как-то вечером. — Мы ведь только переехали…
Она тут же напряглась, словно его слова ударили по больному месту.
— Ты хочешь сказать, что я капризничаю понапрасну?
— Нет, — устало ответил Игорь. — Я просто не понимаю, почему тебе везде нехорошо.
Вика тяжело вздохнула и начала объяснять привычным, ласковым голосом:
— Вот когда у нас будет собственное жильё, всё станет по-другому. Мы сможем всё подстроить под себя, сделать так, как нам самим удобно. Тогда я буду чувствовать себя по-настоящему дома.
И тут же, словно между прочим, добавила:
— Кстати, я тут подумала, что в квартире нам всё равно будет некомфортно. Парковка вечно забита, машину поставить негде. Придётся гараж покупать, как у твоих родителей. А у нас сейчас на это денег нет. Да и вообще… — она на секунду задумалась, — я много чего не замечала, пока жила с родителями на всём готовом. А теперь понимаю, как это важно. Так что, лучше сразу дом покупать. Подальше от городской суеты.
Игорь неожиданно для себя согласился. Более того, эта мысль ему даже понравилась. Он и сам иногда думал, что детям будет лучше расти не в бетонной коробке, а на свежем воздухе. Да и шум города в последнее время начал его утомлять.
Вика заметно оживилась, едва речь зашла о доме. В её голосе снова появилась мечтательная интонация, а в глазах знакомый блеск предвкушения. Они начали смотреть варианты один за другим, и история повторилась.
На одном участке земли оказалось слишком мало — «куда тут сад, куда беседку ставить?»
На другом дом был слишком старым, на третьем соседи располагались слишком близко — «будут всё видеть, всё слышать, никакого уединения». В глубине души Игорь уже знал: ни один из этих домов не станет «тем самым». Однажды вечером, когда они снова листали объявления, Вика вдруг оживлённо сказала:
— А давай построим свой!
Игорю эта идея неожиданно понравилась. Даже больше — она его воодушевила. Свой дом, с нуля, без чужих решений и компромиссов. Такой, как они захотят. Он впервые за долгое время почувствовал прилив энергии, начал что-то рассказывать, прикидывать, обсуждать планировку.
Но радость длилась недолго, потому что теперь начались споры из-за выбора участка. То он оказывался слишком далеко от лесополосы — «я хотела, чтобы по утрам было слышно пение птиц». То, наоборот, лес был слишком близко. То Вике хотелось, чтобы рядом была речушка или озеро, а на следующий день она уверяла, что от воды лучше держаться подальше — «влага, комары…». Иногда ей хотелось жить на отшибе, подальше от людей, «чтобы никого вокруг», а потом вдруг выяснялось, что без соседей страшно — «а вдруг что-то случится, кто поможет?».
Игорь чувствовал, как выдыхается. Он приходил с работы и не отдыхал — дома его ждали новые обсуждения, новые списки требований, новые «надо бы». Он ловил себя на том, что всё чаще задерживается в офисе без необходимости, лишь бы подольше не возвращаться. И впервые за всё это время в его голове стала появляться мысль о разводе. Сначала робко, потом всё увереннее. И что пугало больше всего — эта мысль уже не вызывала ужаса. Да, это плохо. Да, так не принято — только создали семью и сразу разрушать. Но жить так дальше он не хотел.
Он начал анализировать, где допустил ошибку, и постепенно понял: виноват был он сам. Когда-то, почти с гордостью, он сказал Вике, что она может не работать. Что он зарабатывает достаточно, что он мужчина и сам обеспечит семью. Она будет заниматься домом, потом детьми. Тогда он был уверен в себе, в своих силах, в правильности этого решения. Но он просчитался. Вика действительно не работала, и чем больше свободного времени у неё было, тем больше появлялось желаний, ожиданий, претензий. Она жила в состоянии постоянного ожидания идеальной жизни и искренне считала, что Игорь обязан эту жизнь ей обеспечить. И не когда-нибудь — сейчас.
Тогда Игорь решил её проучить. Пришёл однажды вечером особенно уставший, молчаливый. Даже не стал переодеваться, сел на край дивана, уставившись в пол. Вика сразу насторожилась, почувствовав неладное.
— Что-то случилось?
Игорь тяжело вздохнул.
— Меня увольняют.
— Как… увольняют? — побледнела она.
— Говорят, в последнее время я стал делать слишком много ошибок. Нервная обстановка дома, постоянная усталость… надо полагать… — он сделал паузу. — Аренду мы больше оплачивать не сможем.
Вика молчала, не зная, что сказать.
— Придётся возвращаться к моим родителям, — добавил Игорь. — Но если ты не хочешь с ними жить, можем пока пожить отдельно. Каждый у своих.
Она насторожилась сразу. Слишком хорошо понимала, к чему может привести раздельная жизнь. Сегодня «временно», завтра Игорь привыкнет к тишине и покою, а там и до развода недалеко.
— Нет, — сказала она после короткой паузы. — Давай к твоим. Мы же семья, нечего нам по разным углам разбегаться.
Игорь кивнул. Внутри он отметил: сработало. Он заранее поговорил с родителями, долго объяснять не пришлось. Мама только вздохнула и сказала, что давно видит, как ему тяжело.
— Если это тебе поможет, мы подыграем, — сказала она.
И они действительно начали вести себя иначе. Не грубо, не резко, вроде бы даже заботливо, но настойчиво, постепенно возвращая Вику в реальность.
— Тебе, Викуш, вставать пораньше надо, — говорила, улыбаясь, мама за завтраком. — Мужу завтрак самой готовить. Негоже ведь матери о женатом мужчине заботиться.
Вика краснела, кивала. Чуть позже зашёл разговор о деньгах.
— Раз уж живём вместе, — заметил отец Игоря, — бюджет должен быть общий. Две семьи под одной крышей должны и расходы делить.
Прошло совсем немного времени, и Вика вдруг с пугающей ясностью поняла: раньше всё было иначе. Тогда мир словно подстраивался под неё, любое её недовольство воспринималось как сигнал к действию. Сглаживали углы, искали компромиссы, уступали. Ей не приходилось задумываться о последствиях своих слов и желаний — кто-то обязательно брал это на себя. А теперь всё изменилось.
Бумеранг вернулся — резко, без предупреждения. Теперь вокруг неё оказались люди, которым что-то не нравится. Которые не спешат угождать, не бросаются исправлять неудобства, не считают её настроение главным ориентиром. Игорь тоже изменился. Он стал сдержаннее, строже, и всё чаще напоминал о том, о чём раньше старался не говорить.
— Мне сейчас непросто, — говорил он усталым голосом. — Новая работа, зарплата небольшая, а семью обеспечивать надо. Я не могу всё тянуть один.
Вика слушала и чувствовала, как внутри медленно поднимается тревога — вязкая, неприятная. Впервые деньги перестали быть чем-то абстрактным, фоном, который просто есть. Она нашла работу. Не ту, о которой мечтала, не ту, которой хотелось бы гордиться, но выбирать не приходилось. Теперь её дни проходили в спешке, с головной болью, с ощущением, что сил не остаётся уже к обеду. Она возвращалась домой выжатая, раздражённая, надеясь хотя бы там найти передышку, но дома её ждали замечания.
— Ты постирать не успела? — с искренним удивлением спрашивала свекровь. — У Игоря даже чистых носков не осталось, хорошо у меня новые всегда припасены.
Или, между делом:
— Вы коммуналку оплатить забыли, ваша очередь была.
Вика сжимала губы и молчала. Она ловила себя на мысли, что скучает по прежней жизни. По той лёгкости, когда можно было выбирать, откладывать решения, говорить «потом» и «не сейчас». Теперь же всё происходило сразу, здесь и сейчас, и от её действий зависело многое. Она впервые оказалась по другую сторону и поняла, каково это — жить в постоянном напряжении, стараясь соответствовать чужим ожиданиям, бояться ошибиться, не дотянуть, сделать не так. Только теперь до неё дошло, что именно так чувствовал себя Игорь всё это время рядом с ней.
Однажды вечером, закрывшись в спальне, Вика подошла к нему и обняла так, как давно уже не обнимала — крепко, по-настоящему, словно боялась отпустить.
— Знаешь, — тихо сказала она, прижимаясь к его плечу, — я тут вспомнила тот дом… в Снегирях. Зря мы его тогда не купили.
Игорь сразу понял, о чём она. Он помнил тот дом до мелочей — аккуратный, ухоженный, с большим участком, недалеко от леса.
— Я был только «за», — спокойно ответил он. — Шикарный вариант. Тебе же там калитка не понравилась.
Вика смутилась, опустила глаза.
— Да… глупо, конечно. Наверное, его уже продали. Да и денег теперь нет, чтобы ипотеку тянуть.
Игорь смотрел на неё и видел, как сильно она изменилась за последнее время. Исчезла прежняя требовательность, этот вечный поиск идеала. Она стала тише, осторожнее в словах, будто боялась снова перегнуть палку и потерять то хрупкое равновесие, которое только начало появляться.
На следующий день Игорь пришёл с работы с красивым букетом. Вика удивлённо посмотрела сначала на цветы, потом на него.
— Что за повод?
— Я созвонился с риэлтором, — сказал Игорь и улыбнулся. — За тот дом уже внесли залог другие люди, но сумма небольшая. Если выплатим им компенсацию в двойном размере, сможем выйти на сделку.
Вика ахнула.
— Правда?
— И ещё, — добавил он после короткой паузы. — Меня позвали обратно на прежнее место работы.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря услышанному. Игорь понял: дальше тянуть нельзя. Он и так слишком долго играл эту роль.
— Точнее… я не увольнялся, — признался он. — Мне нужно было, чтобы ты поняла, что так дальше просто нельзя.
Вика медленно опустилась на стул. Несколько секунд молчала, будто переваривая сказанное, а потом тихо произнесла:
— Прости меня.
Она действительно чувствовала себя виноватой. Если бы не её капризы, не пришлось бы переплачивать за дом. Эти деньги стали наглядной ценой её прежнего поведения.
Когда они переехали в собственный дом, Вика была уже совершенно другой. Каждый раз, когда ей хотелось указать на недостаток или выразить недовольство, она вспоминала ту сумму, которую им пришлось заплатить из-за её капризов, и вовремя останавливалась.
— Ну да, тут есть небольшой изъян, — говорила она уже спокойнее. — Но это мелочи. И так сойдёт, со временем исправим.
Игорь видел эти перемены, но не торопился радоваться. Он просто наблюдал. Теперь он знал точно: идеальных домов не бывает, как не бывает и идеальных людей. А счастье это не отсутствие изъянов, а умение жить с ними, окружая любовью и заботой.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖