Наташа, суетливо застегивающая пуговицы на блузке, и её коллега Влад. Я его знал — он часто подвозил её до дома, «чисто по пути», как она говорила. Влад в панике натягивал штаны, пытаясь одновременно заправить в них расстёгнутую рубашку. Выглядел он жалко.
— Олежа… ты чего так рано? — голос у Наташи был напуганным.
Я посмотрел на неё, потом на этого Влада. Странно, но я не почувствовал ярости. Только какую-то бесконечную усталость и брезгливость, будто в грязь наступил. Не успели «голубки». Да и надо ли было торопиться? Я бы и так всё понял по их лицам.
Тут уж понятно — развод, без вариантов. Жить в этом цирке дальше я не собирался.
начало истории 👇
окончание:
Процесс развода был долгим и мерзким. Главным вопросом была Настя.
— Послушай, Наташа! — убеждал я её на одной из встреч. — Давай по-человечески. Пусть Настя останется со мной. Ты молодая ещё, у тебя личная жизнь. Ребёнок будет только мешать тебе строить новое счастье. А нам с мамой только в радость. Настенька к нам ближе, ты же видишь. Она и бабушку обожает.
Наталья посмотрела на меня с такой ненавистью, будто я предложил ей дом продать. Хотя я знал — дочка ей всегда была в тягость.
— Ты хочешь сказать, что я плохая мать? — выплеснула она.
— Да нет, не это я хотел сказать. Но, может, спросим у дочки, с кем бы она хотела остаться? Пусть ребенок сам решит.
— Нет! Нет! И ещё раз нет! — Наталья стукнула ладонью по столу. — Настя останется со мной и точка! Суд всегда на стороне матери. Ты её не получишь, понял?
— Признайся, ты же это назло мне делаешь? Тебе на неё плевать, ты просто хочешь мне сделать больно.
— А если даже и так? Что ты мне сделаешь? — она гадко улыбнулась. — Будешь видеть её по выходным. И то, если я разрешу.
В тот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Я твёрдо решил: я заберу дочь. Любым способом. Я не оставлю её в этой атмосфере злобы и притворства. И причина сделать это законно появилась быстрее, чем я ожидал.
***
После развода Наталья продолжала работать. С Владом у них всё крутилось, но жить вместе они пока не спешили. Я не лез в их дела. Но вот с Настей Наташа поступила «гениально».
Моя мама больше не могла забирать внучку — Наташа ей не разрешала. В садик Настя так и не пошла, очередь была потеряна. И Наталья, недолго думая, решила проблему просто: она уходила на работу в восемь утра, закрывала пятилетнюю дочь одну в квартире и возвращалась только к шести вечера.
Я узнал об этом не сразу. Если бы не звонок…
Я был на работе. Телефон в кармане начал вибрировать. Настя.
— Папа… — голос дочери в трубке дрожал. — Папа, мне страшно…
— Настенька? Что случилось? Ты где?
— Я дома. Тут… тут в дверь кто-то стучит. Громко. Забери меня, пожалуйста! Мне очень страшно!
— Как дома? Ты с мамой?
— Нет… Мама ушла на работу утром. Она меня закрыла. Папа, приедь, пожалуйста…
Внутри меня всё просто взорвалось от ярости. Я бежал к машине, едва разбирая дорогу. Пятилетний ребёнок! Один! Запертый в четырех стенах!
Я даже не стал ничего объяснять начальнику. Просто подхватил куртку и вылетел из здания. В ушах всё ещё звенел дрожащий голос Насти: «Папа, мне страшно».
Я гнал по городским улицам, не обращая внимания на камеры и светофоры, а в голове стучала только одна мысль: «Лишь бы Наталья не сменила замки». После развода я оставил себе комплект ключей — на всякий случай. Но зная мстительный характер бывшей жены, я ожидал любого подвоха.
Машину я бросил прямо у подъезда. Взлетел на четвёртый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Вот она, обитая дерматином дверь. Я вставил ключ в скважину… Поворот, ещё один. Щелчок! Повезло. Не сменила.
Я уже взялся за ручку, чтобы рвануть дверь на себя, как вдруг замер. Если я сейчас просто зайду и заберу её, Наташа поднимет вой, вызовет полицию и скажет, что я ворвался и украл ребёнка. Мне нужны были доказательства. Настоящие, неоспоримые.
Я достал телефон, глубоко выдохнул, и включил камеру.
— Сегодня четырнадцатое апреля, время четырнадцать сорок, — я говорил, а сам не узнавал свой голос в кадре. — Я нахожусь у двери квартиры, где проживает моя дочь Настя со своей матерью Натальей. Дочь позвонила мне в слезах и сообщила, что она заперта дома одна. Я захожу внутрь.
Я открыл дверь. В прихожей царил полумрак.
— Настя! — позвал я, проходя вглубь. — Настёна, это я!
Из дальней комнаты послышался топот маленьких ножек, и через секунду дочка буквально влетела в меня, вцепившись в джинсы мертвой хваткой. Она была вся заплаканная, с размазанными по щекам грязными следами от слез.
— Папочка! Папа! Ты пришел! — она рыдала навзрыд, уткнувшись мне в живот. — Я думала, ты не приедешь… Тут в дверь стучали, и… кто-то ходил…
Я присел на корточки, выключил камеру (главное я снял: пустую квартиру, запертую дверь и испуганного ребенка) и крепко прижал её к себе.
— Всё-всё, маленькая, я здесь. Тише, тише. Больше никто тебя не обидит.
Я огляделся. На кухонном столе стояла тарелка с засохшей кашей и полстакана холодного чая. Весь обед. В пять лет сидеть одной весь день в закрытой квартире — это уже за гранью.
— Давай, Настён, собирайся быстро. Бери любимого мишку, одежду, и поедем.
— Куда? — она шмыгнула носом, с надеждой заглядывая мне в глаза.
— К бабушке Марине. Она там уже блинов напекла, ждет нас. Поживешь пока у неё, хорошо?
— Ура! К бабушке! — Настя мгновенно преобразилась. Страх куда-то улетучился, она бросилась собирать свои сокровища. Даже плакать перестала, только изредка всхлипывала по инерции.
Через пятнадцать минут мы уже сидели в машине. Настя на заднем сиденье прижимала к себе плюшевого мишку и увлеченно рассказывала ему, как они будут играть с бабушкой. А я чувствовал, как внутри меня всё горит от злости.
Когда мы приехали к маме, она не на шутку испугалась, увидев внучку в таком состоянии. Я быстро объяснил ситуацию, попросил её не отвечать на незнакомые номера и уложил Настю отдыхать.
Вечер не заставил себя ждать. Первый звонок от Натальи раздался около семи. Я спокойно нажал кнопку «запись разговора».
— Ты совсем страх потерял?! — заорала она так, что трубку можно было не подносить к уху. — Где Настя? Я вернулась — ребенка нет! Я сейчас полицию вызову, тебя посадят за похищение!
— Здравствуй, Наташа, — ответил я максимально ровным тоном. — Настя со мной. Она в безопасности, накормлена и спит.
— Верни её немедленно! Ты не имеешь права! Она прописана здесь! Если ты сейчас же её не привезешь, я устрою тебе такую «веселую жизнь», что ты сам в тюрьму попросишься! И дочке твоей сладко не будет, я ей быстро объясню, как себя вести надо!
Она кричала долго, перемежая угрозы с грязными ругательствами. Я молча слушал, фиксируя каждое слово. Это была уже не та женщина, которую я когда-то любил. Это была фурия, одержимая жаждой одной ей понятной мести.
Через час под окнами маминого дома заскрипели тормоза. Я выглянул в окно: из машины Влада вышла Наталья, размахивая сумочкой. Сам Влад вылез следом, выглядя крайне недовольным тем, что его втянули в эти разборки.
Я вышел к ним на крыльцо.
— Отдавай ребенка! — Наталья кинулась ко мне, но я выставил руку вперед.
— Погоди, Наташ. Прежде чем ты начнешь ломать комедию, посмотри вот это.
Я развернул экран телефона. На видео было отчетливо видно: я вхожу в запертую квартиру, зову Настю, нахожу её в слезах, фиксирую отсутствие еды и присутствие пятилетнего ребенка без присмотра. Следом я включил запись её последнего звонка, где она обещала устроить дочери «веселую жизнь».
Наталья замерла. Её лицо, только что багровое от крика, медленно начало бледнеть. Влад за её спиной переступил с ноги на ногу и отвел взгляд. Возможно, он даже не знал, что его пассия оставляет ребенка одного.
— Это… это ты всё подстроил! — неуверенно выкрикнула она.
— Слушай меня внимательно, — я сделал шаг к ней, понизив голос. — Если ты сейчас не развернешься и не уедешь, завтра утром эти записи будут в опеке и в суде. Оставление ребенка в опасности, неисполнение родительских обязанностей, угрозы… Ты хочешь лишиться прав? Я пойду до конца, Наташа. И я выиграю. Посмотри на себя — тебе ведь Настя не нужна. Тебе нужно было просто насолить мне, сделать так, чтобы я мучился. Но ты перешла черту.
Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Она посмотрела на окна дома, где за занавесками скрывалась дочка, которая её боялась и не хотела видеть. В глазах бывшей я увидел странную смесь поражения и… облегчения. Словно эта ноша — быть «матерью» ради мести — стала ей окончательно не по силам.
— Пойдем, Наташ, — тихо сказал Влад, тронув её за плечо. — Он прав. Тебе это не надо.
Она дернула плечом, сбрасывая его руку, но пыл её угас. Она еще раз посмотрела на меня — холодно, с той самой застарелой ненавистью, которая стала её недавним спутником.
— Забирай, — бросила она сквозь зубы. — Она окажется такой же неблагодарной, как и ты. Попомнишь мои слова.
Она развернулась и быстрыми шагами пошла к машине. Влад кивнул мне, будто извиняясь, и последовал за ней. Мотор взревел, и они скрылись за поворотом.
Я стоял на крыльце, вдыхая прохладный весенний воздух.
Через пару недель мы официально оформили все бумаги — она подписала согласие на проживание ребенка со мной без лишних споров. Наталья осталась один на один со своей злостью, в пустой квартире, где больше никто не разбрасывал игрушки.
Спасибо за ваши лайки и комментарии ❤️