Взгляните на любую официальную фотографию с трибуны Мавзолея в брежневскую эпоху. Что вы видите? Сплошную серую стену. Одинаковые пальто, одинаковые каракулевые шапки, тяжелые, насупленные лица. Это был закрытый мужской клуб, куда вход посторонним, а особенно женщинам, был заказан не правилами, но самой сутью системы. Ирония советской истории заключается в том, что государство, которое первым в мире на законодательном уровне провозгласило полное равенство полов, на деле выстроило одну из самых патриархальных властных вертикалей в XX веке. Мы отправляли женщин в космос, ставили их к станкам, они укладывали шпалы и руководили колхозами, но когда дело доходило до настоящей, большой власти, двери перед ними захлопывались с лязгом тюремной решетки.
Меня как историка всегда забавлял этот диссонанс между плакатным образом «советской женщины-хозяйки страны» и реальными протоколами заседаний Политбюро. Если мы отбросим идеологическую шелуху и посмотрим на сухие факты, то увидим картину удручающую. За семьдесят лет существования советской империи в святая святых — Политбюро ЦК КПСС — побывало всего четыре женщины. Четыре. Это не статистика, это статистическая погрешность. И если мы начнем разбираться, кто из них реально влиял на курс корабля, а кто был просто пассажиром в президиуме, то список сократится до одного-единственного имени.
Давайте будем честны: в Советском Союзе существовал только один критерий власти — способность участвовать в аппаратной грызне и готовность перегрызть глотку конкуренту. Женщины в эту схему не вписывались не потому, что были слабее, а потому, что правила игры писали мужчины в погонах и серых костюмах.
Начнем с истоков, чтобы сразу отсечь лишнее.
Елена Дмитриевна Стасова. Ее часто упоминают как первую женщину в высшем руководстве, секретаря ЦК в 1919–1920 годах. Но давайте не будем обманываться. Это была заря советской власти, время хаоса, революционного романтизма и отсутствия жесткой структуры. Стасова была, безусловно, фигурой значительной, «товарищем Абсолют», как ее называли за педантичность, но она была скорее идеальным исполнителем, хранителем партийной кассы и секретов, нежели творцом политики. В то время власть еще не зацементировалась, а вожди — Ленин, Троцкий, позже Сталин — были слишком доминирующими фигурами, чтобы рядом с ними мог вырасти кто-то еще, независимо от пола. Стасова — это символ эпохи, когда казалось, что «кухарка» вот-вот начнет управлять государством. Как мы знаем, кухарку дальше кухни так и не пустили.
Настоящая драма, достойная пера Шекспира, развернулась гораздо позже, в середине двадцатого века. И имя этой драмы — Екатерина Алексеевна Фурцева.
Если кто-то в СССР и мог претендовать на титул «Железной леди», задолго до Маргарет Тэтчер, то только она. Фурцева — это феномен. Единственная женщина, которая не просто получила кресло в Президиуме ЦК, а вырвала его в жестокой борьбе. О ней принято вспоминать как о министре культуры, которая запрещала рок-н-ролл и вела странные беседы с театральными режиссерами. Но это — взгляд дилетанта. До того как стать главной по культуре, Фурцева была одним из самых мощных политических игроков в стране.
Вспомним 1957 год.
Это был момент истины. «Антипартийная группа» — Молотов, Маленков, Каганович — попыталась сместить Хрущева. Это был классический дворцовый переворот. И кто спас Никиту Сергеевича? Во многом именно Екатерина Алексеевна. Она использовала свое влияние, свои связи, чтобы организовать экстренный созыв Пленума, перехитрив старых сталинских волков. Она не побоялась влезть в самую гущу схватки, где на кону стояли не должности, а жизни. Это был поступок не «женщины-функционера», а жесткого, расчетливого политика. В тот момент она была на пике. Ее боялись. С ней считались. Она была своей среди чужих.
Но в этом и кроется трагедия.
Система не прощает исключений. Как только Хрущев укрепился, он, как это часто бывает с благодарными вождями, начал избавляться от тех, кому был обязан. В 1960 году Фурцеву аккуратно, но жестко убрали с партийного Олимпа, пересадив в кресло министра культуры. Для кого-то это предел мечтаний, для нее это была ссылка. Политическая смерть. Да, она оставалась влиятельной, она могла казнить и миловать поэтов, но к «ядерной кнопке» и реальным рычагам управления экономикой ее больше не подпускали. История Фурцевой — это история о том, что женщина в СССР могла взлететь, но только до того уровня, пока не начинала представлять угрозу мужскому самолюбию генерального секретаря. Она пила, она страдала от одиночества на вершине, она вскрывала вены — это была цена за попытку играть в мужские игры по мужским правилам.
После Фурцевой наступила долгая, глухая пауза. Брежневский застой был временем мужчин. Патриархат в его самом махровом проявлении. В кабинетах на Старой площади по-прежнему решали вопросы серьезные люди в галстуках.
И только на излете Союза, когда империя уже трещала по швам, в Политбюро снова появились женские лица. Александра Бирюкова и Галина Семенова. Но, при всем моем уважении к их профессионализму, это была уже совсем другая история.
Александра Бирюкова пришла в Политбюро в 1988 году. Ей поручили легкую промышленность и социальное развитие. Чувствуете разницу? Фурцева занималась кадрами и партийным контролем, а Бирюковой отдали то, что в СССР всегда было по остаточному принципу: колготки, трикотаж, здравоохранение. Это классическая «женская доля» в политике — разгребать социальные завалы, пока мужчины делят нефть и ракеты. Бирюкова была грамотным управленцем, частью горбачевской команды, но она никогда не была самостоятельным центром силы. Она не участвовала в интригах, не формировала кланы. Она была символом перемен, витриной «перестройки», но не ее мотором.
Галина Семенова, появившаяся в 1990 году, и вовсе стала фигурой призрачной. Партия теряла власть, страна разваливалась, и ее присутствие в Политбюро уже мало на что влияло. Это было похоже на назначение капитана на тонущий «Титаник», когда вода уже заливает трюмы.
Почему же так произошло? Почему в стране, победившей фашизм и запустившей спутник, не нашлось своей Индиры Ганди или Голды Меир?
Ответ прост и циничен. Советская власть держалась на трех китах: Армия, КГБ и Военно-промышленный комплекс. Чтобы быть реальным лидером, «Железным» вождем, нужно было контролировать силовиков. А в этой среде женщин не воспринимали всерьез никогда. Представьте себе маршала Жукова или главу КГБ Андропова, получающих приказы от женщины. В той системе координат это было немыслимо. Силовой блок был заповедником тестостерона. Женщине могли доверить культуру, образование, медицину — сферы важные, но не ключевые для выживания режима. А там, где принимались решения о вводе войск или распределении бюджета, стояла табличка «Только для мужчин».
Партийная иерархия работала как фильтр. Женщины застревали на уровне заместителей, секретарей райкомов по идеологии. Им не хватало той самой аппаратной жестокости, которую культивировала номенклатура. Или, точнее, им не давали эту жестокость проявить. Как только женщина начинала показывать зубы, как Фурцева, система тут же напоминала ей о ее месте.
Подводя черту под этой историей, хочется сказать вот что. Мы часто слышим ностальгические вздохи о том, как хорошо жилось в СССР, какое было равенство и братство. Но история женщин во власти — это отличное зеркало, в котором отражается реальное лицо режима. Это лицо мужское, старое и довольно высокомерное.
Екатерина Фурцева осталась единственным исключением, подтверждающим правило. Она была яркой вспышкой на сером фоне, фигурой трагической и мощной. Она доказала, что женщина может держать удар не хуже, а то и лучше мужчин, но она же показала, что система своих не сдает, но и чужих наверх не пускает. Бирюкова и Семенова были достойными профессионалами, но они пришли слишком поздно и получили слишком мало полномочий, чтобы изменить ход истории.
Поэтому, когда вам в следующий раз будут рассказывать о советском феминизме, просто вспомните одинокую фигуру Фурцевой среди шеренги черных пиджаков. В этом образе — вся суть. Власти в СССР у женщин не было. Была лишь возможность служить этой власти, надеясь, что она тебя не пережует.
А теперь у меня к вам вопрос. Как вы думаете, если бы Фурцева удержалась на вершине и, скажем, пережила Брежнева, могла бы история нашей страны пойти по другому пути?
Пишите свои мысли в комментариях. Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Дальше будет только интереснее.