Памятники часто врут своей монументальностью. Когда видишь на фотографиях того же «Алёшу» в Пловдиве с ППШ в руках, кажется, что это оружие — идеальный венец инженерной мысли. Но если спросить тех, кто с этим «инструментом» прополз пол-Европы по колено в грязи, картинка перестает быть такой глянцевой. Георгий Шпагин создал вещь, которая стала хребтом нашей пехоты, но за этот хребет солдатам пришлось платить своими мозолями и сорванными спинами.
ППШ — это пять с лишним килограммов железа и дерева, если мы говорим о варианте с полным дисковым магазином.
Попробуйте потаскать такую гирю на ремне по весенней распутице, когда шинель намокла и весит еще пуд. Это вам не изящный немецкий MP-40, который был легче и компактнее. «Папаша» — это грубая сила, рожденная в спешке сорок первого года, когда фронту нужно было не «красиво», а «много и быстро». Шесть миллионов штук — цифра, которая сама по себе выигрывает войны, перекрывая любые претензии к эргономике.
Знаменитый дисковый магазин на семьдесят один патрон — это отдельная песня, и мотив у нее часто был матерный.
Да, семьдесят один выстрел в одной подаче — колоссальная мощь. Можно буквально залить противника свинцом. Но за это приходилось расплачиваться надежностью. Пружина внутри диска капризная, патроны часто перекашивало, а процесс снаряжения диска на морозе, когда пальцы не слушаются, превращался в пытку. Фронтовики знали: магазины часто подгонялись индивидуально под конкретный автомат. Возьмешь чужой из кучи — и он может просто не защелкнуться. Позже появились рожковые магазины на тридцать пять патронов, они были надежнее и легче, но в сорок втором выбирать не приходилось.
Темп стрельбы у ППШ безумный — порядка тысячи двухсот выстрелов в минуту.
Это не стрельба, это рык. Очередь съедает магазин за секунды. В ближнем бою, в тесном окопе или в руинах Сталинграда это было абсолютным аргументом. Противник просто не успевал поднять головы. Немцы, кстати, люди практичные, ППШ ценили чрезвычайно. Существует масса фотографий и свидетельств, как солдаты вермахта использовали наши трофейные автоматы. Они прекрасно понимали: в лесу или в городском бою плотность огня решает всё.
Эргономика?
Забудьте это слово. Шпагин делал оружие, которое можно собрать на любом заводе, где есть штамповочный пресс. Держать ППШ неудобно: либо за магазин, что часто приводило к задержкам при стрельбе, либо за кожух ствола, который раскаляется так, что рука не терпит. Никаких передних рукояток, никаких изысков. Это был инструмент для вчерашнего призывника, которому нужно было выдать автомат и отправить в бой. И этот инструмент работал. Работал в снегу, работал после того, как его искупали в болоте, работал там, где сложная механика других стран превращалась в бесполезный лом.
К сорок третьему году появился ППС Алексея Судаева.
Он был объективно лучше: легче, технологичнее, складной приклад, никакой лишней древесины. Но ППШ уже нельзя было остановить. Он стал частью нашей истории не потому, что был идеальным, а потому, что оказался в нужное время в нужном количестве. Солдаты той войны были сделаны из какого-то другого сплава, раз они не только носили этот вес на себе, но и побеждали с ним. Громоздкий, тяжелый, неудобный и абсолютно незаменимый для своего времени.
Как вы считаете, справедливо ли, что в тени легендарного ППШ остался более совершенный, но менее «кинематографичный» ППС-43? Жду ваших мыслей в комментариях. Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь на канал.