Представьте себе картину: осень 1570 года, Александровская слобода. Царь Иван Васильевич, которого мы привыкли называть Грозным, сидит над пергаментом. Он в ярости. Он скрипит пером так, что, кажется, сейчас порвет бумагу. Дипломатический этикет? Тонкости протокола? К черту. Царь пишет письмо английской королеве Елизавете I, и это письмо войдет в историю как один из самых скандальных документов эпохи. Знаете, я за свою жизнь перечитал тонны дипломатической переписки — от византийских хризовулов до сухих советских нот протеста. Но то, что позволил себе Иван IV, — это нечто совершенно особенное. Это не просто грубость, это вопль одинокого человека, которого никто не понимает.
Давайте сразу отбросим шелуху, которой обросла эта история в школьных учебниках и дешевых романах. Обычно нам рассказывают байку: мол, Иван Грозный сватался к Елизавете, получил от ворот поворот и с досады обозвал её всякими непотребными словами. Красиво? Возможно. Достоверно? Едва ли. Я слишком долго занимаюсь XVI веком, чтобы верить в романтические сопли там, где царит жесткая геополитика. Реальность была куда прозаичнее и, если вдуматься, страшнее.
Начнем с того, что отношения между Москвой и Лондоном в те годы были странными.
Англичане нашли путь в Россию через Белое море совершенно случайно, и для них Московия была чем-то вроде Эльдорадо — рынком сбыта сукна и источником пеньки, воска и мехов. Елизавета, женщина прагматичная до мозга костей, видела в Иване Грозном прежде всего выгодного торгового партнера. Она давала привилегии Московской компании, её послы, вроде того же Энтони Дженкинсона, сновали туда-сюда с купеческими грамотами.
А что Иван? Иван жил в другом измерении. Для него торговля была делом холопским, второстепенным. Ему нужен был политический союз. Союз против Польши, против Швеции, против всех, кто точил зубы на русские земли. Но главное — и вот тут мы подходим к сути его психоза — ему нужны были гарантии личной безопасности. В 1570 году опричнина была в самом разгаре. Царь видел измену в каждой тени, в каждом боярском взгляде. Ему казалось, что трон под ним шатается.
И вот, представьте его разочарование. Он отправляет в Лондон тайные предложения: давай, мол, сестра, заключим договор. Если меня свергнут — ты меня приютишь. Если тебя свергнут (что для Ивана казалось вполне вероятным) — я тебя приму. Это был крик о помощи, замаскированный под державное предложение. А что в ответ? Елизавета присылает письма, где на десяти страницах рассуждает о пошлинах, о купцах, о тарифах. А про убежище — так, вскользь, да еще с оговоркой: мол, приезжай, конечно, но жить будешь за свой счет.
Для русского самодержца это было пощечиной. Он ей про судьбы династий, про божественное право монархов, про спасение жизни, а она ему — про пеньку и деньги. Вот тут-то его и прорвало.
Письмо от 24 октября 1570 года — это шедевр оскорбленной гордости. Иван Грозный не стесняется в выражениях. Он пишет ей, что думал, будто она — государь самодержавный, который своей землей правит и о чести своей заботится. А на деле? «У тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но мужики торговые». Вы только вдумайтесь в уровень презрения. Для русского царя, считавшего себя помазанником Божьим, нет ничего хуже, чем монарх, которым вертят торгаши. Он бьет в самое больное место Тюдоров — в легитимность и реальность их власти.
И вот мы добираемся до той самой фразы, которую так любят цитировать и так часто понимают превратно.
Царь называет королеву «пошлой девицей». Современный читатель хихикает, представляя себе что-то вульгарное или распутное. Но давайте не будем переносить наш современный сленг на язык XVI века. Я как историк всегда говорю: смотрите в словарь эпохи, а не в телевизор. Слово «пошлый» тогда не имело никакого сексуального подтекста. Оно происходило от слова «пошло», то есть — как повелось исстари, как обычно. «Пошлый» означало «обыкновенный», «заурядный», «простой».
Называя Елизавету «пошлой девицей», Иван не намекал на ее моральный облик. Он говорил ей нечто куда более унизительное для королевы: «Ты ведешь себя как обычная баба, как простая девка, которой не дано понимать высокие государственные материи». Это приговор её политическому весу, а не её нравственности. Он отказывает ей в сакральности, низводя великую королеву Англии до уровня базарной торговки, которая печется о прибыли, а не о чести.
Фраза про то, что ей «не сносить головы» (или в более точном контексте — что она ведет себя безголово, глупо), лишь усиливает этот эффект. Царь фактически говорит: «Я-то думал, мы с тобой на равных, два титана, держащие небо, а ты... ты просто марионетка в руках своих купцов».
Знаете, что самое интересное в этой истории?
Не сама грубость, а то, что за ней стоит. Это столкновение двух цивилизаций. Иван Грозный — это воплощение абсолютизма, где воля монарха — единственный закон. Елизавета — это уже прообраз Нового времени, где монарх вынужден лавировать между интересами парламента, буржуазии и дворянства. Иван не мог этого понять. Он искренне считал, что если королева слушает «мужиков торговых», значит, она не королева вовсе, а так, пустое место. Его паранойя накладывалась на его политическую философию, и в итоге мы получили этот взрыв эпистолярного гнева.
Любопытно, как отреагировала Елизавета. Думаете, она обиделась? Устроила скандал? Разорвала отношения? Ничуть не бывало. Она была слишком умна для этого. Английская дипломатия проглотила пилюлю, королева ответила вежливо, но твердо, объяснив, что никто ею не помыкает, но интересы подданных для нее святы. Это был урок выдержки, который Иван, в силу своего характера, усвоить не мог. Для него политика была личным делом, продолжением его «Я». Для неё — шахматной партией.
Когда читаешь текст этого письма, чувствуешь не столько мощь Грозного, сколько его глубокое одиночество. Он искал родственную душу, равного себе собеседника на другом конце Европы, кому можно было бы доверить свои страхи. А нашел лишь холодный расчет. И его грубость — это, по сути, реакция отвергнутого человека. Не жениха, нет. Отвергнутого союзника. Человека, который вдруг осознал, что в своем понимании власти он абсолютно один.
Так что, когда в следующий раз услышите байку о том, как Иван Грозный обзывал английскую королеву, не спешите смеяться. За этими строками — трагедия тирана, запертого в собственной подозрительности и неспособного понять, что мир меняется, и «мужики торговые» скоро будут решать судьбы империй куда чаще, чем помазанники Божьи.
История — дама ироничная. Иван, который так боялся потерять голову и власть, умер своей смертью, хоть и в муках, оставив страну на пороге Смуты. Елизавета, «пошлая девица», привела Англию к «Золотому веку» и заложила основы владычества на морях. Кто из них был прав в том споре? Время рассудило жестоко, но справедливо.
А как вы думаете, позволительна ли такая искренность и грубость в большой политике, или Иван Грозный просто опередил свое время с "твиттер-дипломатией"? Напишите в комментариях, мне действительно интересно ваше мнение .
Спасибо, что дочитали. Ставьте лайк и подписывайтесь.