Предыдущая часть:
Просмотр записей не принёс никакого облегчения. Наоборот — теперь предстояло решить, что делать дальше. Идею немедленно показать видео Артёму Полина сразу отвергла как слишком поспешную. Но и молчать вечно о тайне свекрови тоже невозможно: Артём в любой момент может из любопытства открыть архив, и тогда обманщицей он посчитает не только мать, но и жену. К тому же возмущение Полины было слишком сильным, чтобы просто закрыть глаза на происходящее.
Она вышла из кабинета, закрылась в пустующем конференц-зале и набрала номер свекрови.
— Ирина Викторовна, нам нужно срочно встретиться. По очень важному делу.
— Поля, я сейчас вообще-то занята, — ответила свекровь запыхавшимся голосом. — Мы же с тобой в обед уже виделись. Что такого срочного, что нельзя было сразу всё обсудить? Извини, но ты просто жуть какая неорганизованная, и над этим действительно стоит поработать.
— Зато вы очень организованная, Ирина Викторовна, и предприимчивая, — спокойно ответила Полина. — На территории нашего участка целую гостиницу устроили.
— Да что ты выдумываешь? Перегрелась, что ли? — возмутилась свекровь, но голос её предательски дрогнул и стал слишком высоким.
Полина выслушала привычные упрёки и вдруг, осмелев, произнесла неожиданно жёстко и прямо:
— Ну хватит ломать комедию, Ирина Викторовна. Я не перегрелась, а просто успела посмотреть записи за сегодняшнее утро. Наверное, правильнее было бы сразу вызвать полицию — пусть бы приехали и разобрались, что за посторонний мужчина живёт на нашем участке. Но мне не хочется устраивать скандал. И раз уж у нас такой откровенный разговор, подскажите: вы сейчас случайно не к нам в деревню торопитесь? У вашего приятеля, который поселился в нашем гостевом домике, телефона нет, что ли? Или вы мчитесь предупредить его, чтобы срочно сматывался, пока его не засекли на камерах? А может, снова собираетесь вывести камеры из строя, чтобы выиграть время и придумать другой вариант «квартирного вопроса»?
Ирина Викторовна молчала. Из динамика доносилось только тяжёлое дыхание — красноречивее любых слов. Шок был очевиден.
Через несколько секунд раздался тихий, почти шёпот:
— Хорошо… ты права. Нам надо поговорить. Я сейчас действительно не в городе. Уже иду по деревне к вашему дому. И да, я действительно хотела временно вывести камеры из строя, чтобы спокойно решить свою проблему.
— Ладно, я сейчас попробую отпроситься у начальницы и приеду. Буду ждать вас. Только, Поля, пожалуйста, не говори пока ничего Артёму. Очень тебя прошу.
Полина пообещала выполнить просьбу, хотя уже понимала: вся эта история вряд ли обойдётся без серьёзных последствий.
Начальница отпустила её, сославшись на «домашние обстоятельства». Полина, решив не экономить ради скорости, взяла такси и вскоре уже открывала калитку. По дороге она отправила Артёму сообщение, что сегодня забирать её не нужно — так что у них со свекровью оставалось несколько часов для спокойного разговора на явно непростую тему.
Ирина Викторовна сидела одна на лавочке под невысокой яблоней. Заметив невестку, она поспешила навстречу. Сейчас свекровь выглядела совсем не так безупречно, как привыкла Полина её видеть: из идеального каре выбилось несколько прядей, льняное платье сильно помялось, в глазах вместо привычной уверенности и превосходства прятался неподдельный страх.
— Поля, давай поговорим в доме. Мало ли кто на участке может нас услышать.
— А ваш… протеже, где он сейчас? — не стала ходить вокруг да около Полина. — По-прежнему в нашем гостевом домике обитает?
— Нет, я попросила его пока погулять в лесопосадке. Не хотелось, чтобы вы с Артёмом вдруг приехали и столкнулись с ним.
— Ладно, пойдёмте в дом, Ирина Викторовна. Поговорим там, — согласилась Полина.
Едва женщины сели за стол, невестка без предисловий спросила:
— Итак, Ирина Викторовна, кого это вы поселили без нашего ведома на нашем участке?
Плечи свекрови опустились, она сгорбилась, словно стала ещё меньше ростом.
— Это длинная, запутанная и очень грустная история из моего прошлого, Поля. Я так долго хранила её в секрете, что уже надеялась на полное забвение. Но судьба снова решила надо мной посмеяться. Если можно, я расскажу тебе всё как на духу — может, ты подскажешь, как правильно выйти из этой ситуации. Мне тяжело говорить о своих тайнах, но сейчас без этого не обойтись. Тебе я могу довериться — чувствую, больше никто меня не поймёт. Скорее всего, даже осудит. А ты другая. Даже когда я тебя шпыняла, ты сохраняла достоинство и не опускалась до ответных уколов. Так что выслушай меня, пожалуйста.
Такую просительную, почти умоляющую интонацию в голосе свекрови Полина услышала впервые за все годы знакомства. Пожалев женщину, которая всегда напоминала ей холодную снежную королеву, она ответила:
— Внимательно слушаю вас. Только, если можно, в самом начале ответьте на вопрос, который меня мучает после просмотра видео. Что за мужчина обитает на нашем участке? Он что, беглый преступник, раз ему приходится скрываться?
— Этот мужчина — Тимур. Мой давний знакомый. И так получилось, что именно он — родной отец Никиты.
Полина замерла от шока, а Ирина Викторовна продолжила, не поднимая глаз:
— Тимур в юности действительно сидел. Но поверь мне — он попал за решётку совсем не по своей вине. Уже много лет на свободе. Мы очень давно не виделись. А месяца два назад он снова появился в моей жизни, и я… пропала. Если раньше меня сдерживало то, что сыновья были маленькими, то теперь я позволила себе быть счастливой. К сожалению, с жильём у Тимура большие проблемы. И когда на вашей годовщине свадьбы камеры вышли из строя, я поняла: это самое простое — да что там, удобное — решение. Только нужно было всё устроить так, чтобы ни у тебя, ни у сына, ни у кого другого не возникло ни малейших подозрений о постороннем человеке на участке.
— И вы, нагруженные как курьеры из службы доставки, привозили еду, средства гигиены и всё остальное, чтобы мы с Артёмом не заметили резкого роста потребления, — тихо добавила Полина.
— Да… Мне хотелось, чтобы отец моего младшего сына мог пожить с комфортом.
У Полины не укладывалось в голове: Никита — не родной сын Артёма? Оба мужчины темноволосые, кареглазые, похожи друг на друга и на Сергея Викторовича. От блондинки-матери они унаследовали только ровный греческий профиль. Во всём остальном — точные копии свёкра. А теперь выясняется, что он родной отец только одному из них.
— Ох, Ирина Викторовна… и что же теперь делать? Ваш… знакомый не может же вечно жить в нашем гостевом домике. Ещё несколько месяцев — и наступят холода. В неотапливаемом помещении станет очень неуютно. Да и вообще, за это время сохранить тайну его пребывания будет почти невозможно.
— Понимаю. Но что мне оставалось делать? Я не могла оставить Тимура без поддержки. Это мой священный долг — помочь ему.
— А почему вы ему квартиру не сняли, раз так жалко было?
Ирина Викторовна замялась, потом тихо призналась:
— Сергей у меня очень подозрительный и чрезмерно бережливый. Между нами, девочками… на моём телефоне стоит программа удалённого контроля. Слежка, если уж точно. Заметив резкие изменения в моих перемещениях — регулярные поездки в нетипичные для меня места, — он бы насторожился и начал копать. И нашёл бы, уж поверь. А к вам я могу приезжать без подозрений. Обычный маршрут: заскочила к сыну и невестке, тайно помогла с огородом. Вроде скрытая забота.
— И вы не боялись, что я или Артём вдруг решим заглянуть в гостевой домик? Что тогда?
— Боялась, конечно. Но на этот случай я предусмотрела якобы сломавшийся замок. Тимур его без проблем заменил. Если бы кто-то попытался открыть, он бы сразу позвонил мне, а я придумала бы, как выкрутиться.
Слушая свекровь, Полина уже устала удивляться. Всё, что она слышала, переворачивало привычную картину мира с ног на голову. Получалось, что Сергей Викторович, при всей своей дотошности и привычке контролировать жену, всё равно обзавёлся ветвистыми рогами — и как минимум двадцать шесть лет назад, когда Ирина Викторовна забеременела от Тимура. Но самое ошеломляющее признание ждало впереди.
За годы вынужденного молчания в Ирине Викторовне накопилось столько невысказанных эмоций, что теперь она рассказывала свою историю с самого начала, не пропуская ни одной детали.
— Я с Тимуром познакомилась ещё в школе, — начала она тихо, глядя куда-то в сторону. — Типичная такая история: примерная девочка и парень с улицы, хулиган. Он уже работал, получил специальность в техникуме. Подошёл ко мне и моим подружкам перед сеансом в кинотеатре и купил всем мороженое. Знаешь, мелочь, а запомнилась на всю жизнь — так это было искренне и мило. Потом он стал моим постоянным спутником. Провожал после музыкальной школы — я жила в не самом спокойном районе. Катал на старенькой машине, оставшейся от отца. Даже учил меня водить. Мама, увидев нас вместе, конечно, навела справки и пришла в ужас. У Тимура отец погиб в пьяной драке, когда мальчику и пяти лет не было. Мать после этого сломалась, искала утешения в бутылке, меняла сожителей, рожала детей в промежутках между запоями. Я, разумеется, маму не послушалась. Продолжала встречаться с Тимуром, потому что любила его без памяти. Мне было с ним надёжно, спокойно и по-настоящему весело. Он учил меня играть на гитаре, а я объясняла ему скучную нотную грамоту.
Она сделала паузу, словно собираясь с силами.
— Мы экономили на всём. Я откладывала часть стипендии, он отдавал мне почти всю зарплату — в квартире его матери прятать деньги было невозможно, всё выгребали случайные гости. Сумма накопилась приличная. Мы уже планировали свадьбу, прикидывали, какую квартиру снимем, какую дачу купим со временем, какие розы посадим и варенье из лепестков будем варить. А потом всё рухнуло. Тимур попал за решётку из-за младшей сестры Лилии. Ей тогда было девятнадцать — возраст полной уголовной ответственности. Она убила очередного маминого сожителя, который решил, что все женщины в той пропахшей перегаром квартире существуют только для его удовольствия. Тимур взял вину на себя. Следователи обрадовались: сознался — и дело закрыто, разбираться в деталях никто не стал.
Ирина Викторовна тяжело вздохнула.
— Я тогда действовала как в тумане. Добилась свидания в СИЗО. Плакала, умоляла рассказать правду. Убеждала, что Лилии будет легче — самооборона, минимальный срок. Но он стоял на своём: сестре не место в тюрьме. Попросил забыть его, отдать все наши сбережения Лилии, чтобы она смогла съехать из той квартиры. Я была в отчаянии. Призналась ему, что беременна. Но даже это не изменило его решения. Я встретилась с Лилией, принесла деньги, упала перед ней на колени, умоляла пойти к следователю и рассказать всё как есть. А она, пряча глаза, заявила, что это Тимур убил того человека. Я знала, что это ложь — в тот вечер мы были вместе, и он физически не мог успеть добраться до дома в то время. Но Лилия твердила своё. Тимур уверял всех в своей вине. Следователь меня осадил: не выгораживай преступника, не строй алиби. В итоге я проиграла по всем фронтам. От стресса случился выкидыш. От мамы скрыла и беременность, и потерю ребёнка.
Она замолчала, глядя в чашку с остывшим чаем.
— Однажды я пришла в загородный парк, к тому самому утёсу, где мы с Тимуром любили мечтать о будущем. Сергей гулял там с собакой, заметил меня, заговорил, пытался развеселить. Привёл в кафе к знакомому, угостил кофе, проводил до дома. Потом стал часто попадаться на глаза. Оказалось, он учится в том же институте, только курсом старше. Маме он очень понравился: не пьёт, не курит, из хорошей семьи, с перспективами. И мне он не был противен. Тимур меня отверг, а внешне они очень похожи. Вот так я и вышла замуж. Родила Артёма. Сергея пригласили работать в другой город, мы переехали. Меня ничто не держало. У мамы случился инсульт, я продала квартиру и вложила всё в новую жизнь. Тяжело было, особенно морально. Старалась не вспоминать прошлое, боялась сорваться. У меня был сын — я не имела права коверкать его детство трагедией.
Ирина Викторовна подняла взгляд на невестку.
— А потом я случайно встретила Тимура. Он освободился, но не поехал в наш городок — боялся пересечься со мной, как потом признался. Лилия ему доложила, что я вышла замуж. Он не искал встречи. А встретил меня именно там, где меньше всего ожидал. Я посмотрела на него — и забыла все обиды. В его глазах горел такой огонь… Сергей был в командировке, Артём с бабушкой и дедушкой на море. Я сорвалась и позволила себе то, чего не имела права. Понимаю, гордиться нечем. Ты вправе меня презирать, Поля. Но вот так получилось.
Глаза Ирины Викторовны наполнились слезами. Полина молча протянула ей пачку салфеток и пошла ставить чайник. Пить совершенно не хотелось, но нужно было дать свекрови несколько минут, чтобы прийти в себя после тяжёлых воспоминаний. Пока вода закипала, Полина думала о том, как под внешне непроницаемой маской «снежной королевы» скрывались такие бурные, неуёмные чувства.
Вернувшись с чашкой жасминового чая, она поставила её перед свекровью. Та вытерла слёзы, поправила слегка размазавшийся макияж и продолжила:
— Мы с Тимуром наверстали упущенное счастье. Но приближался день возвращения Сергея. На предложение расстаться с мужем я ответила отказом — ради Артёма. Тимур обиделся страшно. Оставил мне на память свой кулон и ушёл. А позже оказалось, что помимо кулона у меня появился гораздо более ценный «подарок» — ребёнок. Я ни секунды не сомневалась: это сын Тимура. К счастью, Сергей ничего не заподозрил. Иначе бы развёлся. Мне было стыдно до слёз, но признаться я не могла. Тимур исчез. А кому была бы нужна беременная женщина с двумя детьми? К тому же я не сомневалась: Сергей с родителями костьми ляжет, но Артёма у меня заберут. Может, даже родительских прав лишат. Никаких иллюзий насчёт прощения я не питала. Так всё и осталось. Сергей — чудесный муж, я — примерная жена. Артём и Никита — замечательные, дружные братья. Наша общая радость и гордость.
Продолжение: