Предыдущая часть:
Полине стало невыносимо жалко Сергея Викторовича. Пусть он казался иногда несерьёзным, придирчивым и дотошным, но быть обманутым больше четверти века — такого он точно не заслуживал.
Словно уловив её мысли, Ирина Викторовна продолжила:
— Я сотни раз хотела признаться Сергею, но каждый раз отступалась. А три месяца назад Тимур снова ворвался в мою жизнь. Он работал на Севере, скопил деньги на квартиру и спокойную старость, но сохранить их не сумел. Стал фактически бездомным.
— А почему Лилия ему не помогает? — возмутилась Полина. — Ведь ради неё он свою жизнь сломал.
Ирина Викторовна невесело усмехнулась.
— Как раз Лилия и сделала всё, чтобы оставить его ни с чем. Он приехал к ней — и не узнал квартиру: современный ремонт, новая техника, пальцы в золотых кольцах. Она встретила его с распростёртыми объятиями, познакомила с дочкой. Тимур купил племяннице хорошие подарки, засветил, что у него есть деньги. А потом девочка обвинила его в чём-то. Лилия поверила дочери и потребовала: в обмен на отказ от заявления в полицию брат снимает все деньги со счетов и отдаёт ей наличкой. Всё было обставлено так, что выхода не оставалось. Сестра, которую он спас от тюрьмы, оказалась гнилой до глубины души. Смеялась ему в лицо, говорила, что не в первый раз проворачивает такие аферы. В итоге Тимур отдал всё. Она оставила ему крохи и вышвырнула за дверь, велев больше не появляться.
— Поэтому он приехал к вам, — тихо сказала Полина.
— Да. К единственному человеку, которому он верил. Теперь ты понимаешь, почему я хотела поддержать его любой ценой. Сначала снимала ему квартиру, но побоялась, что Сергей узнает. Вот и устроила его у вас в деревне. А ближе к холодам надеялась найти другой вариант.
Ирина Викторовна посмотрела на невестку с мольбой.
— Поля, я понимаю, что прошу огромного одолжения. Но пока не говори ничего Артёму. Я сама должна всё решить.
Полина прониклась печальной историей любви свекрови. Но в этот момент выглянула в окно и ойкнула: небо заволокло тяжёлыми грозовыми тучами.
— Ирина Викторовна, позвоните ему скорее. Похоже, вот-вот ливанёт не на шутку. И ещё… только ради спокойствия вашей семьи. Камеры я постараюсь вывести из строя. Артём в любой момент может их открыть, и неизвестно, как он отреагирует на видео.
— Спасибо, Поленька, — прошептала свекровь. — И прости, что невольно втянула тебя в эту кашу, из которой я сама не знаю, как выбраться.
Ирина Викторовна взяла телефон и отошла в сторону, набирая номер. Её пальцы слегка дрожали, но в глазах светилась решимость — чувства к этому человеку оказались сильнее многолетней обиды и страха. Полина тем временем направилась на кухню, чтобы заняться ужином. Она понимала: если Артём сейчас узнает о всей этой запутанной старой семейной тайне, его реакция может оказаться совершенно непредсказуемой. Мать он любит без памяти, отца глубоко уважает, в младшем брате души не чает. Как при таких привязанностях принять правду о том, что вся привычная картина семьи — ложь, выстроенная на десятилетиях молчания?
Нет, наверное, действительно лучше пока ничего не менять.
Свекровь вышла из дома, чтобы встретить Тимура у калитки. И именно в этот момент произошло то, чего обе женщины больше всего боялись избежать.
Едва высокий худощавый мужчина шагнул на участок, как почти сразу зажужжали и начали медленно раздвигаться автоматические ворота. Это Артём, освободившись с работы раньше обычного, подъехал домой.
Убегать и прятаться было бессмысленно. Придумывать правдоподобное объяснение, почему на участок беспрепятственно вошёл посторонний человек, времени уже не оставалось.
Полина стояла на крыльце и чувствовала, как внутри всё сжимается: сейчас, и в прямом, и в переносном смысле, разразится настоящая гроза.
На растерянную Ирину Викторовну было больно смотреть. Артём припарковал машину под навесом из поликарбоната, вышел и направился прямо к матери и незнакомцу. Словно не замечая её испуга, он привычно поцеловал маму в щёку, а Тимуру спокойно протянул руку для пожатия.
Полина поспешила вниз по ступенькам к этой странной троице и, не давая тишине затянуться, торопливо заговорила, озвучивая первое, что пришло в голову:
— Мы же с тобой обсуждали, Артём, что ничего не успеваем на участке. Вот, познакомься — это Тимур. Он… помогает нам здесь.
Ирина Викторовна, чьё лицо стало белее отбелённого льняного сарафана, мягно коснулась плеча невестки и тихо произнесла:
— Спасибо, Поленька, но это не твоя ноша. Я сама должна всё объяснить сыну. Честно. Если можно, мы с Артёмом поговорим в гостевой комнате.
— Хорошо, Ирина Викторовна, — кивнула Полина и повернулась к Тимуру. — Пойдёмте, я вас пока напою чаем. А когда приготовится еда, все вместе поужинаем.
Мужчина молча кивнул.
Пока Полина резала овощи и ставила кастрюлю, Тимур предложил помочь. Это были единственные слова, которые она от него услышала. Она протянула ему овощечистку и попросила почистить картошку — он без возражений взял инструмент и принялся за дело. Руки у него были крепкие, движения точные, привычные.
Сердце Полины колоталось так сильно, что казалось, его слышно на всю кухню. Она волновалась за мужа — за человека, у которого прямо сейчас рушится весь привычный мир. И боялась, что может произойти что-то непоправимое.
Словно вторя напряжению в доме, за окнами разбушевалась стихия. Гром раскатывался над крышей, молнии разрезали свинцово-серое небо резкими зигзагами. Дождь хлестал по стёклам, будто хотел ворваться внутрь.
Прошёл бесконечно долгий час. Когда гроза, наконец, устала и перешла в равномерный плач дождя, на кухне появились мать и сын.
Щёки Артёма пылали. Он посмотрел на жену и попросил:
— Полина, можно открыть к ужину тот коллекционный коньяк, который мы берегли к моему тридцатилетию?
Все четверо молча выпили по первой рюмке. К еде никто не притронулся.
Артём взял в руку вилку, повертел её в пальцах, словно забыв, зачем она нужна, и наконец заговорил:
— Ну, мама… ты начудила, — выдохнул он и после паузы добавил: — И что теперь со всем этим делать?
Он помолчал, глядя в стол.
— Я понимаю, что ни ты, ни Тимур ни в чём не виноваты. Но ведь и папа, и Никита тоже ни при чём. Они не просили этой правды.
Ирина Викторовна опустила голову.
— Да, это я во всём виновата. Мне надо было бороться за Тимура, а не размазывать слёзы по щекам и тем более не соглашаться выйти замуж за твоего отца и портить ему жизнь. Если бы я тогда настояла, заставила следователя разобраться по-настоящему, то за решёткой оказалась бы Лилия. Пусть даже её осудили бы на небольшой срок — зато у Тимура жизнь не пошла бы под откос. А дальнейшее поведение Лилии… честно говоря, теперь я сильно сомневаюсь, что она случайно ударила того мужчину. Боюсь, всю эту схему, по которой она оставила Тимура без копейки, хитрая женщина придумала ещё тогда. Слишком уж гладко всё у неё получилось.
Неожиданно зазвучал хриплый, низкий голос Тимура:
— Что толку оглядываться назад? Надо думать, как жить дальше. Мне очень стыдно… но я никак не могу решиться снова уехать. Я же только недавно узнал, что у меня… растёт. Точнее, уже вырос совсем взрослый сын.
— Давайте есть, — тихо предложила Полина, надеясь хоть немного разрядить гнетущую тишину. — А то всё остынет.
И снова, как в день деревянной свадьбы, моргнув, погас свет.
Но на этот раз Ирина Викторовна ничего не сказала. Полина достала свечи, зажгла их — и тёплый, мягкий свет словно дал знак всем, кого судьба связала в этот странный, болезненный узел. Тихо застучали вилки и ножи. Потом Ирина Викторовна отложила приборы и произнесла:
— Я всё решила. Сегодня же, как приеду домой, расскажу всё Сергею и Никите. И будь что будет.
— Может, не надо, мама? — робко спросил Артём.
— Зачем всю эту историю вываливать? — поддержал его тоном сын, но уже гораздо увереннее. — Чем тебя обычный развод не устраивает? Сейчас многие расходятся и после тридцати лет брака, и никого это уже не шокирует.
Ирина Викторовна покачала головой.
— Нет, сынок. Мне кажется, пришло время сказать всё честно, без утайки. Это будет правильно.
— Может, мы с тобой поедем? — предложила Полина. — Поддержим и вас, и Сергея Викторовича, и Никиту.
— Спасибо, Поленька. Но нет. Справедливо будет, если я одна.
Тимур, как и говорила Ирина Викторовна, оказался действительно упрямым. Он настоял, чтобы поехать в город вместе с ней.
— Не волнуйся, — сказал он тихо. — Я не стану подниматься к тебе в квартиру, чтобы не провоцировать твоего мужа. Просто ты будешь знать: я рядом. С этого момента и навсегда.
Провожая свекровь и её давнего возлюбленного до вызванного такси, Полина ощущала странное, холодное беспокойство. Кожа покрылась мурашками, хотя после грозы воздух лишь слегка посвежел.
Ирина Викторовна помахала сыну и невестке из окна машины. Такси тронулось и скрылось за поворотом.
Через несколько часов у Артёма зазвонил телефон. На экране высветилось фото отца. Он ответил — и ждал чего угодно, только не этого.
Полина, сидевшая рядом на диване, прекрасно слышала непривычно тихий, безжизненный голос свёкра:
— Сынок… мне сейчас из полиции сообщили. Нашей мамы больше нет. Она попала в аварию на трассе. Врачи боролись, но не спасли. Второй пассажир тоже погиб. Документов при нём не нашли. Водитель в критическом состоянии. В общем… ничего не понятно. Приезжай, сынок.
Полина молча стиснула ладонь мужа, пытаясь хоть как-то поддержать его в этот момент. Когда разговор закончился, она тихо сказала:
— Думаю, мы с тобой должны сохранить тайну твоей мамы. Не имеем права порочить её память. Скажем, что Тимур у нас ухаживал за участком и случайно оказался попутчиком Ирины Викторовны. Пусть её память останется светлой. А сейчас дай мне фонарик. Я пойду в гостевой домик — поищу документы Тимура, чтобы его смогли опознать.
Артём молча кивнул и протянул брелок с мощным фонарём.
Разбирая в гостевом домике вещи Тимура, Полина наткнулась на старое потрёпанное фото — явно полароидное. Снимок давно выцвел, краски поблёкли, но всё равно было видно, как счастливо улыбается совсем юная Ирина Викторовна в объятиях серьёзного парня с гитарой за плечом. Они ещё не знали, какой долгий, извилистый и трагический путь приготовила им судьба — и что воссоединиться им суждено будет лишь перед самым финалом.
Вытерев слёзы, которые без спроса катились по щекам, Полина вернулась к мужу. В этот момент она мысленно дала себе клятву: никогда не обманывать его. Как бы трудно ни было.
Понимая, что тело Тимура останется невостребованным и его похоронят где-нибудь в общей могиле, Полина перед похоронами свекрови сделала для погибших влюблённых единственное, что могла: положила под руку Тимура то самое старое фото, на котором они были вместе и счастливы.
Артём, не говоря ни слова, стёр все записи с камер, на которых остались мама и Тимур вместе.
С той поры они с Полиной больше никогда не возвращались к этой теме вслух. Но она часто ловила его взгляд — тяжёлый, долгий, устремлённый туда, где когда-то стоял гостевой домик.
В конце концов они разобрали постройку. На освободившемся месте разбили небольшой цветник и посадили розы — те самые, о которых когда-то мечтала Ирина Викторовна. Теперь каждый год, когда они расцветали, Полина думала о любви, что прошла сквозь их семью подобно молнии в грозовую ночь — яркой, короткой и оставившей после себя только тишину и память.