«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 48
Матвей откинулся в кресле, держа в руке смартфон.
– Маша, ты слишком напряжена, – сказал он, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки – не от улыбки, а от усталости. Сама эмоция же была едва заметной, формальной. – Пожалуйста, успокойся. Постарайся, по крайней мере. Иначе ты можешь наделать ошибок.
– Почему ты так решил? – мой голос прозвучал резче, чем я хотела. Сжала в пальцах столовый прибор, чувствуя, как подушечки пальцев холодеют.
– Потому что у страха глаза велики. Человек суетится, теряет нить, принимает сиюминутные решения. В нашей ситуации это не та роскошь, которую мы можем себе позволить. Прямой путь к провалу. Поэтому я прошу тебя – выдохни. Буквально. Глубоко вдохни и выдохни.
Он помолчал, наблюдая, как я непроизвольно последовала его совету.
– А чтобы у тебя получше получилось, – продолжил он, скользнув пальцем по экрану, – давай-ка я прочитаю тебе одну… забавную новость. Она как раз иллюстрирует, почему я всё чаще смотрю на восток, а не на запад.
– Хорошо, – сдалась я, откидываясь на спинку. Мне действительно нужно было переключиться. – Рассказывай.
– Смотри, – начал он, и в его голосе появились лёгкие, почти профессорские нотки. – Пишут, что в Евросоюзе, в кабинетах Брюсселя, где обычно принимают скучные директивы, сейчас кипят нешуточные страсти. Идут разговоры о том, как дать жёсткий ответ Вашингтону. Всё из-за этой, казалось бы, надуманной истории с Гренландией.
Он сделал паузу, давая информации осесть.
– И ответ этот, Маша, не дипломатическая нота. Они всерьёз прорабатывают пакет ограничений против американских IT-гигантов. Meta, Google, Microsoft, даже Икс, который бывший Твиттер, – все они под прицелом. Речь идёт о сворачивании их деятельности на территории Евросоюза. Банки и финансы тоже в списке. Представляешь масштаб потенциального землетрясения?
– В общих чертах, – кивнула я.
– Но это, как говорится, только первый уровень, – Матвей усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Дальше – интереснее. В статье, между делом, неофициально, проскальзывает намёк на «более жёсткие сценарии». Дескать, в кулуарах уже заговорили не только об экономике, но и о военном присутствии Штатов в Европе. Об их инфраструктуре, базах. Звучит как сценарий для шпионского боевика, да?
– И всё это из-за какого-то ледяного острова? – не удержалась я.
– Остров – лишь катализатор, – пояснил Матвей. – Он принадлежит Дании. А Дания – член НАТО. И весь ужас Брюсселя в том, что если США начнут откровенно давить на маленького союзника по блоку, отжимая у него территорию, это разъест самый фундамент альянса – доверие. Союз без него – карточный домик. Поэтому ищут обходные пути. Пишут, например, о том, чтобы не отдавать Арктику американцам, а наращивать там именно общее, натовское присутствие. Хитро, конечно.
– Хорошо, допустим, – перевела я разговор на более понятную мне почву. – Но вот эти все цифровые санкции… Чем это на практике грозит самой Европе? Обвалом её собственной экономики?
– Сам прогнозировать не буду, – покачал головой Матвей. – Но вот, к примеру, мнение экспертов. Лауреат премии «Мастерская новых медиа» Иван Каменев считает, что заявления о санкциях против американского бигтеха – это, как минимум, странно. Особенно со стороны Лондона, который только что подписал с Google контракт на технологии для госсектора. В реальности, говорит он, это выстрел себе в ногу. Европа глубоко зависима от американских «облаков», софта, экосистем. Запретить это – парализовать собственную цифровую пульсацию. И в Брюсселе это отлично понимают. Поэтому, вероятнее всего, разговоры так разговорами и останутся.
Он перелистнул невидимую страницу на экране.
– А вот другое мнение, эксперта РОЦИТ Никиты Куликова. Он смотрит глубже: «В целом общая тенденция и желание европейских стран понятны, и такие действия – звенья одной цепи по «обезжириванию» бигтеха. В состоянии резкого дефицита бюджета, а также в результате санкций, которые бьют по ним же самим, возникает острая потребность найти новые источники пополнения казны. Получилось, что, попробовав раз заработать на штрафах, европейские страны вошли во вкус и все больше увеличивают свои аппетиты, взвинчивая штрафы и всё чаще их предъявляя».
Матвей опустил телефон.
– Понимаешь, о чём это? – спросил он, и его взгляд стал острым, деловым. – Это не про политику в чистом виде. Это про бизнес-климат. Про непредсказуемость. Когда твой партнёр или площадка для работы в любой момент может превратиться в фискальный орган с непомерными аппетитами, ищущий, кого бы оштрафовать, чтобы заткнуть дыру в своём бюджете… Это не та среда, где хочется строить что-то долгосрочное. Там, на востоке, правила могут быть другими, жёсткими, но они – правила. А здесь… Здесь правила пишутся на ходу, под сиюминутную политическую конъюнктуру. И наш проект может в один прекрасный день стать просто разменной монетой в такой игре. Вот почему я говорю – нужно успокоиться, мыслить стратегически и смотреть туда, где ветер дует в паруса, а не пытается их сорвать.
Напряжение в моих плечах действительно немного ослабло, сменившись холодной, расчётливой ясностью. Страх отступил, уступив место пониманию. Мы играли в очень большую игру. И нужно было видеть доску целиком.
– И часто здесь такая клоунада творится, когда свои своим же нервы треплют? – спрашиваю Матвея.
– Постоянно.
– И как ты только умудряешься с ними дела вести?
– Приходится делать это очень осторожно, – улыбается Воронцов. – Ну как, отвлеклась немного?
– Да.
Наконец, момент для начала нашего спектакля представился самым естественным образом – Даша потянула меня за рукав и попросилась в туалет. Я сделала вид, что немного раздражена, и попросила её подождать «буквально минуточку, солнышко», одновременно бросив Воронцову условленный взгляд. Тот, будто получив срочный сигнал, тут же схватил со стола телефон, резко поднялся и, делая вид, что ему жизненно необходимо поговорить без присутствия третьих лиц, отстегнул свой дорогой кожаный дипломат и небрежно поставил его на свой же стул – прямо на виду. Когда олигарх отошёл на несколько метров к огромному окну, встав спиной к залу, начал оживлённо «обсуждать» что-то с невидимым собеседником, я взяла Дашу за ладошку. «Бежим быстренько!» – шепнула я ей, и мы почти побежали в сторону дамской комнаты.
Мы специально торопились, изображая, что ребёнок вот-вот устроит истерику. Даша, маленькая актриса, даже подыгрывала, семеня ножками и хныкая. Наше отсутствие было предельно кратким. Вернулись мы буквально через пару минут. И я с внутренним, леденящим удовлетворением замечаю: дипломат со стула испарился. Бесследно. Исчезли и те двое – та пара, что всё время делала вид, что у них дружеская встреча. Они сидели так неправдоподобно чинно, так откровенно нас не замечали, что их роль «наблюдателей» была ясна с самого начала. Сейчас их места оказались пусты. Я мысленно представила, как эти мужчины голодными волками ждали момента, когда добыча отвлечётся, чтобы наброситься на неё внезапно и бесшумно.
«Что ж, господа хищники, – пронеслось у меня в голове со злорадством, холодным и острым, которое мне в общем-то совсем не свойственно, но теперь выплеснулось откуда-то из самых глубин души. – Аппетитная приманка проглочена. Теперь вы на крючке».
В этот момент вернулся Матвей. Он ещё издали встретился со мной взглядом, и я едва заметным движением глаз указала на пустой стул. Воронцов удовлетворённо, почти по-хозяйски кивнул. И… тут же взорвался. Его гнев был ослепителен, точен и громогласен. Он потребовал немедленно привести «вашего самого главного!» и устроил скандал на весь зал, в котором слышались и изысканные угрозы, и праведные требования. Он кричал о том, как в заведении с двухвековой историей, среди бела дня, могут украсть дипломат с конфиденциальными документами, важность которых оценить невозможно.
Именно в этот момент я уловила ещё одну изысканную деталь его постановки. За огромными, в пол, окнами ресторана, в слабеющих сумерках, стояло несколько человек. Они не просто проходили мимо – они внимательно наблюдали за происходящим внутри. У некоторых в руках были подняты смартфоны, а у парочки – даже солидные фотоаппараты с длинными объективами. Это не были случайные зеваки. Пресса. Или люди, её изображающие. Приглашённая Воронцовым публика, чтобы раздуть скандал и закрепить успех. Замысел стал кристально ясен: так похитители, наблюдая из тени или получая потом фотографии, убедятся – они украли не липу, а нечто действительно важное, из-за чего поднялся такой шум.
Мне даже стало на секунду искренне жаль седовласого метрдотеля в безупречном фраке. Он стоял перед гневным Воронцовым, виновато склонив голову, и выслушивал тираду о «ноге, которой здесь больше не будет», о «немедленном расследовании» и о том, что он «ответит лично». Жалость длилась ровно до того мига, пока я вдруг не вспомнила, кому на самом деле принадлежит этот ресторан.
Матвей же говорил мне! Девичья память! Заведение принадлежало семье Чэнов – тем самым, что оказали нам неоценимую помощь в Гонконге. А значит, этот пожилой метрдотель – не жертва, а соучастник. Вся эта ярость, весь этот ужас – не более чем спектакль, разыгранный по взаимной договорённости. Никто ничего искать не будет. Расследование ограничится этим представлением. И раздвинутые на окнах тяжёлые портьеры были нужны не для красоты, а для того, чтобы устроить настоящее шоу для зрителей снаружи.
Мы покинули заведение под осуждающие и сочувствующие взгляды других гостей. Наши вещи, как и было предусмотрено планом, уже ждали нас на вокзале. Поймав такси, мы поехали туда. Даша, измотанная этой беготней, сытным ужином и нахлынувшими эмоциями, сидела у меня на коленях и клевала носом. Её дыхание становилось всё глубже и ровнее. Я обняла её, прижав к себе. Она не успела дождаться даже прибытия на вокзал – уснула крепким, безмятежным сном, пока за окном мелькали огни вечернего города, в котором только что так удачно завершилась наша маленькая, но важная провокация.
Когда выходим из машины, Матвей забирает у меня дочь и сам несёт в купе. Я шагаю следом и в который раз уже – вот странно! – ощущаю себя его женой. Муж, видя, как устала возиться с малышкой, забрал её у меня, чтобы дать возможность отдохнуть.
– Маша, поспеши, – слышу голос Воронцова. Мотаю головой, отгоняя наваждение. Оказывается, я так замечталась, что сбавила шаг и принялась не идти бодрым шагом по перрону, а неспешно прогуливаться. Нагоняю, ругая себя за увлечение.
«Глупышка! – думаю про себя. – Ну какая ты ему жена?! Где ты, а где он. Вы словно в разных слоях атмосферы вращаетесь! Я возле земли, а он почти в невесомости». Но тут же приходит ещё мысль: «Но ведь он женился на девушке обыкновенной, небогатой и без дворянских корней. Значит, и у меня есть шанс? Тем более я чувствую, как между нами возникло что-то особенное. Не могу пока назвать это любовью, но глубокая симпатия. А от неё до любви только шажочек маленький. Вот как бы его сделать, а?»
* Признана экстремистской и запрещена в РФ