За окном едва пробивался рассвет, окрашивая снежные крыши в бледно‑розовый цвет. В комнате пахло воском, остывшим камином и тем особенным ароматом свежих льняных простыней — Саша с наслаждением втянула воздух, приоткрыв глаза.
Она лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и первое, что увидела, — взгляд Михаила. Он не спал. Приподнявшись на локте, он смотрел на неё так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту, каждую тень на её лице.
Саша улыбнулась:
— Почему ты называешь меня на «вы»? Как давно мы стали «вы»?
Михаил не ответил сразу. Его пальцы осторожно коснулись пряди её волос, упавшей на подушку.
— Всегда мечтал посмотреть, как ты просыпаешься. Такая… взлохмаченная. Настоящая.
Саша рассмеялась тихо, и этот смех, лёгкий, почти детский, будто стёр на мгновение все годы разлуки.
— А как же то утро в шалаше? — она приподнялась, опираясь на локоть, и теперь их лица были совсем близко. — Нам было… шесть, девять? Или десять? Мы решили убежать «в экспедицию», построили шалаш у речки, а утром так замёрзли, что вернулись домой.
Михаил улыбнулся, и в уголках его глаз собрались знакомые Саше морщинки — те самые, что появлялись, когда он вспоминал что‑то тёплое.
— Ты тогда плакала, — сказал он. — Говорила, что это я виноват, потому что не взял тёплые носки. А я оправдывался, что ты сама предложила бежать без них.
— И мама меня отчитывала, — подхватила Саша, прикрывая глаза, словно снова видела ту картину: кухню, запах печёных пирожков, строгий взгляд матери. — А потом… помнишь, кто ещё пришёл?
— Конечно, помню, — Михаил слегка нахмурился, будто возвращаясь в то утро. — Твоя мама стояла в дверях, скрестив руки на груди. А следом за ней — моя мама, Настасья Михайловна. Они обе смотрели на нас так… будто мы не просто в шалаш сбежали, а мир перевернули.
Саша кивнула, сдерживая улыбку:
— Да. Мы стояли перед ними, как два виноватых воробья, и бубнили что‑то про «экспедицию» и «исследования». А они — втроём — просто смотрели. Молча. И в этом молчании было больше упрёка, чем в любых словах.
Михаил рассмеялся.
— Мы тогда чувствовали себя самыми виноватыми людьми на свете.
— А потом нас посадили за стол, накормили горячими оладьями, укутали в пледы… и только после этого разрешили идти спать, — Саша вздохнула, и в её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти забытое. — В тот момент казалось, что всё плохое уже позади. Что главное — это оладьи, плед и сон.
Они замолчали, но тишина не была тяжёлой. Она была наполнена чем‑то давно забытым — тем чувством, когда два человека понимают друг друга без слов, когда прошлое и настоящее сливаются в одно целое.
Михаил осторожно провёл пальцем по её щеке.
— Знаешь, я часто думал о тебе. Даже когда не хотел. Даже когда убеждал себя, что всё прошло. Ты всегда была… как маяк. Даже если я не видел его, я знал: он где‑то есть.
Саша опустила взгляд, но не отстранилась.
— Я тоже думала. Но боялась, что если найду тебя, ты не захочешь вспомнить то, что было. Что для тебя это просто детство, а для меня…
Она не договорила.
— Для меня это тоже было больше, чем детство, — тихо сказал Михаил.
За окном снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. В камине тлели последние угли, отбрасывая мягкий свет на их лица. И в этот момент, в этой тихой комнате, где пахло воском и льняными простынями, они оба почувствовали: что‑то изменилось. Что‑то, что нельзя вернуть назад, но можно начать заново.
— Давай завтракать? — предложила Саша, слегка улыбнувшись. — Я, кажется, уже чувствую запах кофе.
— Конечно, — кивнул Михаил, поднимаясь. — И знаешь что? Сегодня мы никуда не спешим.
И это было правдой. Впервые за долгие годы у них было время — настоящее, не украденное у судьбы, а подаренное ей же.
Михаил поднял трубку внутреннего телефона, коротко переговорил и положил её на рычаг. Через несколько минут в дверь постучали — официант в белоснежной униформе вкатил сервировочный столик с завтраком.
Аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки тут же наполнил комнату. Саша невольно потянулась к корзинке с булочками — одна, румяная, с золотистой корочкой, особенно манила её. Не удержавшись, она схватила её, едва не обжегшись.
— Не кусотничать! — невольно вырвалось у Михаила, и он шутливо стукнул её по руке.
Саша замерла с булочкой в руке, а потом рассмеялась:
— Ты сказал это точно как Маша!
—Маша? — улыбнулся Михаил, подняв строго бровь.
—Она всегда так говорила, когда мы пытались стянуть что‑нибудь с кухни до обеда. «Не кусотничай, Сашенька, потерпи до трапезы!» — Саша откусила кусочек булочки и зажмурилась от удовольствия. — До сих пор помню её голос. И этот запах… Как будто снова в детстве.
Михаил улыбнулся, разливая кофе по чашкам.
— Значит, я теперь тоже немного Маша?
— Теперь — да, — кивнула Саша, откусывая ещё. — Только ты не сердишься, а смеёшься.
Они принялись за завтрак — неспешно, наслаждаясь каждым глотком кофе, каждым кусочком свежей выпечки. В камине тихо потрескивали дрова, за окном падал снег, а в комнате царила та редкая тишина, в которой не нужно ничего говорить — достаточно просто быть рядом.
Вдруг в дверь снова постучали. Михаил поднялся, подошёл к порогу. Саша не слышала, о чём он говорил — только уловила низкий тембр его голоса, сдержанный, но внимательный. Через минуту он вернулся к столу, и на его лице играла загадочная улыбка.
— Ну что? — спросила Саша, откладывая чашку. — Кто это был?
— Курьер, — Михаил сел напротив, скрестил руки на груди. — Привёз кое‑какие документы.
— Какие?
— Для поездки.
— Куда?
Он выдержал паузу, глядя ей в глаза, а потом произнёс:
— В Омск. Завтра утром.
Саша замерла.
— Омск?
Она почувствовала, как сердце на мгновение остановилось, а потом забилось чаще.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно. — Он накрыл её руку своей. — Знаю, что ты искала годами. И знаю, что нельзя терять ни дня. Поэтому — завтра едем.
Саша молча смотрела на него, не зная, что сказать. В голове крутились вопросы, сомнения, надежды — всё смешалось в один вихрь.
— А сегодня? — прошептала она.
— Сегодня мы никуда не спешим, — повторил Михаил, сжимая её пальцы. — Сегодня — просто день. Наш день.
За окном снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. А в этой тёплой комнате, где пахло кофе и булочками, где горел камин и где два человека сидели за одним столом, время словно остановилось. На один короткий, драгоценный миг.
После завтрака они отправились за Сашиными вещами. Миша молча наблюдал, как она неторопливо ходит по номеру, складывает одежду, задерживается взглядом на каждой мелочи. В её задумчивости было что‑то трогательное — будто она прощалась не с гостиничным номером, а с целым отрезком жизни.
А Миша не мог насмотреться. Вот она — настоящая, рядом, не во снах и воспоминаниях. Он до сих пор не верил, что нашёл её. Казалось, ещё вчера он бродил по чужим городам, спрашивал о ней у случайных людей, а сегодня они вместе пьют кофе, смеются над старыми шутками и планируют завтрашнюю поездку.
— Всё, готова, — тихо сказала Саша, застёгивая чемодан.
— Тогда в путь? — улыбнулся Михаил.
Они вышли на улицы Новосибирска — города, в котором ни один из них прежде не бывал. Для обоих он был в новинку: незнакомый, полный тайн и неожиданных открытий. За две недели Саша не успела насладиться городом, оставалась глуха к его красоте.
Миша и Саша шли не спеша, впитывая атмосферу. По широким проспектам спешили люди, витрины магазинов манили яркими вывесками, а в воздухе витал запах свежего хлеба и морозной свежести.
— Удивительно, какой он большой, — произнесла Саша, оглядываясь по сторонам. — Я представляла Новосибирск совсем другим.
— Да, он впечатляет, — согласился Михаил. — И при этом… какой‑то тёплый, что ли. Не холодный мегаполис, а живой город.
Они останавливались то у старинного здания с лепниной, то у современной высотки, сравнивали архитектуру, делились впечатлениями. Саша с любопытством разглядывала прохожих, улыбалась детям, катающимся на санках, а Михаил ловил себя на мысли, что ему нравится наблюдать за её реакцией.
— Смотри, — Михаил указал вдаль, где на фоне неба вырисовывались силуэты зданий. — Это Академгородок. Говорят, там целая россыпь научных институтов.
— Настоящий город учёных, — восхитилась Саша. — Никогда не думала, что увижу такое своими глазами.
Чуть дальше они заметили стройку — рабочие возводили огромный мост через Обь.
— Второй коммунальный мост, — пояснил Михаил, прочитав табличку. — Скоро соединит оба берега.
Саша улыбнулась:
— Как быстро всё меняется… Даже в незнакомых местах можно найти что‑то удивительное.
— Но кое‑что остаётся прежним, — тихо сказал Михаил, беря её за руку.
Она взглянула на него, и в её глазах он увидел тот самый свет, который помнил с детства — тёплый, живой, родной.
Они продолжили прогулку. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая заснеженные тротуары, а вокруг царила та особая атмосфера зимнего города — одновременно суетливая и умиротворяющая. Миша чувствовал, как внутри растёт странное, давно забытое ощущение: всё будет хорошо.
— Знаешь, — сказала Саша, останавливаясь у витрины с новогодними игрушками, — мне кажется, я впервые за много лет чувствую… покой. Даже здесь, в незнакомом городе, рядом с тобой.
Михаил молча сжал её руку. Слова были не нужны.
Город жил своей жизнью, снег тихо падал, а где‑то впереди их ждал Омск — и, возможно, ответ на главный вопрос. Но сейчас, в этот миг, им было достаточно просто идти рядом, дышать одним воздухом и знать: они больше не одни.
Вечер в Новосибирске выдался по‑театральному торжественным: небо усыпали звёзды, фонари вдоль тротуаров зажглись мягким золотистым светом, а впереди — величественное здание оперного театра, сияющее огнями.
Миша и Саша поднялись по широким ступеням, вошли в сверкающее фойе. Их сразу окутала атмосфера праздника: нарядные люди, приглушённый гул голосов, запах полированного дерева и свежих цветов. Они сдали вещи в гардероб, поправили одежду перед огромными зеркалами и направились в зрительный зал.
Места у них были хорошие — в середине партера. Когда Саша опустилась в мягкое кресло, её взгляд невольно устремился вверх: купол с золочёными росписями, тяжёлые бархатные занавеси, многоярусные балконы… Всё это казалось ей сказочным, почти нереальным.
— Как давно я не была в театре, — прошептала она, сжимая ладонь Михаила. — Я забыла, что где‑то может быть такая красота.
— Это НОВАТ, — улыбнулся Миша. — Сибирский Колизей. Говорят, он даже больше Большого театра в Москве.
Перед началом спектакля они заглянули в буфет на втором этаже. Саша долго разглядывала витрину с десертами, а потом выбрала бокал шампанского.
Когда она сделала первый глоток, её лицо озарилось детской радостью.
— Ой… — она рассмеялась, почувствовав, как пузырьки щекочут нос и губы. — Я и забыла, каково это!
Шампанское искрилось в бокале, пузырьки одна за другой поднимались к поверхности, лопались с тихим шипением, щекотали язык и нёбо. Саша закрыла глаза, наслаждаясь этим знакомым, но давно забытым ощущением. В этот момент ей казалось, что она вернулась в юность, когда мир был проще, а радость — доступнее.
— Нравится? — спросил Михаил, наблюдая за её улыбкой.
— Очень, — кивнула Саша. — Как будто снова стала девочкой, которой разрешили попробовать что‑то «взрослое».
Они вернулись в зал как раз перед звонком. Свет начал гаснуть, оркестр заиграл первые аккорды, и занавес медленно поднялся. На сцене разворачивалась история — яркая, эмоциональная, полная музыки и танца. Саша ловила себя на том, что то и дело забывает о сюжете, засматриваясь на декорации, на костюмы, на игру света.
В антракте они снова спустились в буфет. Саша опять взяла шампанское — теперь уже осознанно, чтобы продлить это лёгкое, щекочущее ощущение.
— Знаешь, — сказала она, глядя в бокал, где играли пузырьки, — сегодня я чувствую себя… живой. Как будто всё это время я спала, а сейчас проснулась.
Михаил молча сжал её руку. Слова были не нужны.
Спектакль продолжался, а они сидели рядом, погружённые в этот вечер — в музыку, в свет, в тепло друг друга. И даже когда финальные аккорды затихли, а зал взорвался аплодисментами, им не хотелось уходить. Хотелось продлить это мгновение — тихое, счастливое, полное надежды.
Ссылка на книгу:
Дорогие читатели!
Мы приближаемся к финалу истории — осталось всего две главы!
Если вы следили за судьбой Саши и Михаила, если вам небезразлична их история поиска, любви и надежды — подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить завершение.
Спасибо, что были с нами на этом пути. До встречи в следующих главах!