– Я вам не дойная корова!
Ножницы хрустнули по пластику. Кусочек с золотистым чипом шлепнулся в салатницу с оливье – лишняя приправа к семейному празднику.
– Ты что творишь, Ленка? – Игорь вскочил, опрокидывая стул. Лицо пошло красными пятнами. – Там лимит триста тысяч! Нам на Светкину свадьбу надо добавить!
За столом – всё его «святое семейство»: свекровь Тамара Львовна с каменным лицом, золовка Света с вечной обидой в глазах, и сам супруг. Минуту назад они объясняли, почему я обязана взять очередной кредит. Светочка выходит замуж, у жениха временные трудности, перед гостями неудобно в дешёвом ресторане.
– Вам надо, – ножницы щёлкнули над второй картой, – а платить мне. Как за ремонт дачи, где мне грядку под зелень не выделили. Как за машину, которую ты разбил через месяц.
– Мелочная какая, – Света отодвинула тарелку. – Мы же семья. Мам, скажи ей!
Тамара Львовна схватилась за сердце:
– Леночка, Бог велел делиться. Игорь в поиске себя, у него тонкая душевная организация. А ты – начальник отдела, зарплата хорошая. Неужели для родных людей жалко? Мы отдадим... когда-нибудь.
Это «когда-нибудь» звучало три года. С тех пор, как меня повысили, а муж решил, что офисная работа унижает его достоинство. Он лёг на диван ждать вдохновения. Я волокла из магазина тяжёлые сумки, варила, жарила – и слушала, что суп недостаточно наваристый.
Сегодня Света разглядывала мой телефон:
– Лен, обновись уже. Неудобно – начальник с древним аппаратом.
– Ей не на что, – хмыкнул Игорь. – Она на нас работает. Ты для того и зарабатываешь, да, Ленк?
Щёлк. Что-то переключилось в голове.
Я увидела их впервые. Не родственников. Паразитов, привыкших жрать за чужой счёт. Мои сапоги износились до дыр, два года без отпуска, прошлым летом продала бабушкино кольцо, чтобы оплатить его штраф. А они – румяные, сытые – требуют банкет на сто персон.
– Знаете что, – последняя карта, бывшая зарплатная Игоря, хрустнула пополам, – кормёжка окончена.
– Истеричка! – взвизгнула Света. – Игорёк, разводись!
– Разведусь! – он ждал, что я упаду на колени. – Кому ты нужна в тридцать восемь? Старая, бездетная, характер паршивый!
Кольнуло в груди. Детей не было, потому что всегда находились причины: «Надо встать на ноги», «Не время», «Маме забор нужен».
– Отлично. – Пальцы дрожали, но голос держался. – Квартира моя, от бабушки. Вещи собрали за час. Дальше – мастер придёт, замки поменяет.
– Не посмеешь! – Тамара Львовна опрокинула бокал. Вино расползлось по скатерти – похоже на кровь.
– Посмею. Такси за свой счёт вызывайте. Впрочем, у вас свадьба – деньги есть. Или жених тоже себя ищет?
Они грабили квартиру на прощание. Свекровь тащила блендер, Игорь выкручивал лампочки («Я платил!»), Света шипела проклятия. Я стояла, скрестив руки. Странная лёгкость – будто рюкзак с камнями сбросила.
Дверь хлопнула. Тишина.
Я села среди грязной посуды и обрезков пластика. На полу валялся кусок кредитки с моей фамилией.
Руки затряслись. Восемь лет брака закончились за час. Я стиснула зубы, обхватила себя, не давая расплакаться.
Телефон: «Одумаешься – звони. Условия ставлю я».
Блокировка. Его номер, свекровь, золовка – всех в чёрный список.
Ночь без сна. Я лежала, слушала тишину. Никто не храпел. Никто не требовал воды. Только я и пустота.
Утро. Суббота. Солнечный луч в лицо. Не нужно бежать за телятиной, везти свекровь за рассадой. Я потянулась на всю постель – по диагонали.
Развод – три месяца. Делить нечего: кредиты на мне, квартира моя. Машину Игорь отсудить пытался, да она на маму оформлена.
Первый месяц – слёзы по ночам. Не по нему. По потерянным годам. По наивной дуре, поверившей в семью.
Второй – бассейн. Просто потому что могла.
Третий – закрыла первый кредит.
Восемь месяцев – все долги погашены. Рецепт простой: перестать кормить троих бездельников.
Десять месяцев – первый отпуск за три года. Море, книга, покой.
Год спустя я выбирала пальто. Кашемир, цвет верблюжьей шерсти, мягкость под пальцами.
– Лена?
Игорь. Помятый, в старой куртке. Один.
– Привет. – Я не выпустила вешалку.
– Шикарно выглядишь. – Он смотрел не на меня. На сумку. – Я с мамой живу. Света вернулась с ребёнком. Теснота, шум. Охранником устроился. Лен... кофе? Я дурак был. Осознал всё. Ты же родная.
В его глазах – голод. Не любовь. Голод паразита без донора. Взгляд скользил по кошельку, по сумке. Мимо лица.
– Извини, спешу. Муж ждёт.
– Муж?! – Он застыл.
– Да. Он платит за свой кофе сам. И за мой. Не спрашивает, сколько я зарабатываю. Зато помнит, какие цветы люблю.
Морозный воздух обжёг лёгкие. На парковке стоял Андрей с белыми розами – просто так.
А обрезки пластиковой жизни я вымела с мусором ещё тогда, в первую ночь.
Спасибо за прочтение👍