В Игарке ловит МТС (только он!), а потому в июне, по пути на север, стоянку теплохода здесь я наблюдал с палубы, расчехлив в тени ноутбук. Судовое радио сообщило, что из-за ошибок, допущенных при установки дебаркадера, высадка будет осуществляться на паром "Анатолий Чмыхало". Он назван в честь подзабытого ныне сибирского советского писателя, однако спущен на воду в 2014 году - и этой даты достаточно, чтобы понять: паром обслуживает переправу к аэропорту.
А вот как то же место выглядело когда-то, и чтобы понять причину таких различий, советую прочитать мою недавнюю статью об истории этого уникального городка. Но если вкратце - Игарка процветала на экспортной торговле в 1920-30-х, неплохо себя чувствовала в послевоенное время, а вот после распада Союза стала захолустьем - её население сократилось в 5 раз, а большая часть города заросла кустами.
Основанная в уникальную эпоху в уникальном для тогдашних градостроителей месте, Игарка не могла не иметь и уникального архитектурного лица. С одной стороны, технологии свайного строительства на вечной мерзлоте, открывшие путь к освоению Севера, тогда только обкатывались в Якутске.
С другой - устраивать Советскую столицу Арктики приехал Иван Леонидов, прежде строивший Магнитогорск с его знаменитым соцгородом. Как результат, Игарка 1930-х годов стала уникальным заповедником деревянного конструктивизма. У большинства его шедевров - одни и те же даты постройки "1929-32", а вот погибало всё в разное время. Здание речного порта простояло до 2010-х:
Соседний Гидропорт, по сути первый аэровокзал, сгорел видимо ещё в советское время. Вероятно, успев побыть Главным управлением полярной авиации Севморпути, которое в 1950 перевели сюда из Красноярска, а в 1960 переподчинили "Аэрофлоту".
...Сойти на берег Игарки я смог лишь в августе, на обратном пути, придумав хитроумную (и тысяч на 10 более дорогую) схему отъезда с Таймыра: не напрямик улететь, а сначала попасть теплоходом сюда и затем в Красноярск самолётом.
С севера "Валерий Чкалов" прибывает в Игарку глубокой ночью, и до утра я проспал в пустом зале ожидания дебаркадера, а затем, с 30-килограммовым рюкзаком за плечами, отправился изучать город. Тропа приводит к стеле 50-летия Октября (1967), желавшей мира морякам из иностранных экипажей:
От здания Речпорта осталась мемориальная доска о том, что в нём в 1934 году выступал Отто Юльевич Шмидт:
Вверх от причала, мимо стелы (1979) уходит Октябрьская улица, главная в Новом городе. Ну как Новом... приречные объекты - ровесники Игарки, а жилые кварталы на этом берегу Медвежьего лога начали строить в 1936 году: со Старым городом нет и 10 лет разницы.
Через 700 метров улица упирается в памятник Ленину (1964), поставленный на 25-летие Игарки, когда Новый город отстроился после Большого пожара:
Правее, в бывшем Комсомольском парке - мемориал Победы (1965), недавно восстановленный из разрухи:
И совсем не очевидно, что все эти дороги в лесу - бывшие улицы города! Пройдемся по Октябрьской ещё раз - стела у порта стояла когда-то на площади Дружбы, у Клуба иностранных моряков (1963), отстроенного после пожара, а в 1980-х ставшего Городским домом культуры:
Иностранные моряки (а также журналисты) вообще были важной частью игарского колорита, в открытом миру, но изолированном от остальной страны городе чувствуя себя свободно. Явно их ждали в ресторане "Русь" (1980) дальше по улице:
Или в магазине "Русские узоры":
Сама же улица была такой - вот кадры 1950-х и 1970-х. Обратите внимание на деревянные мостовые проезжей части - доски, даже с учётом их недолговечности, тут были явно доступнее, чем бетон.
Ильич, конечно, тоже стоял на площади:
У здания Совпартшколы (1932), она же педагогическое училище народов Севера, первым выпуском которого стали 53 человека 12 национальностей. В 1949-52 годах здание занимал штаб Стройки-503, тянувшей Трансполярную железную дорогу от Енисея на запад, навстречу Стройке-501, шедшей из обского Салехарда на восток.
Трудились там, конечно, заключённые, в разные годы от 40 до 85 тысяч человек, а что борьба с мерзлотой безнадёжна и пока у человечества нет технологий пустить по ней тяжёлые поезда, власти признались себе лишь после смерти Сталина. Так брошенная в 1953 году Трансполярная магистраль стала Мёртвой дорогой, но её лагеря и станции с паровозами по-прежнему лежат в тайге. Как например Ермаково, куда в 1952 году переехал штаб стройки. Ведь Ермаково стоит на левом берегу, у паромной переправы к станции Енисейская, и к моменту закрытия стройки рабочие поезда ходили от разных её концов на запад до Янова Стана и на север вдоль реки до Игарки.
В Игарке же по соседству со штабом успели появиться и другие учреждения - например, Клуб "Строитель":
Или дом начальника, которым в 1947-51 годах был Василий Барабанов, возглавлявший Северное управление лагерей железнодорожного строительства, то есть - весь проект Трансполярки. Рабочих он набирал по другим лагерям, с зачётом "год за полтора" для всех и "год за два" при перевыполнении плана, а маргиналов, уголовников и просто тех, кто в адских условиях не выживет, старался избегать.
Этот домик стоил Василию Арсентьевичу единственного за всю карьеру выговора, а уже в 1951 его перевели из северного ада строить тёплый Волгодонск. Тем не менее, многие бывшие заключённые со строек Барабанова пришли в 1964 году на его похороны...
На рубеже 2000-2010-х Новый город был изведён вполне сознательно и последовательно, в рамках рекультивации местности. Ещё в 2011 году тут были хоть и заброшенные, но - улицы, к 2025 остались единичные дома:
Этот и прошлый кадр сняты на первой от протоки улице Горького, которой я пошёл от площади Дружбы в сторону Микрорайона.
Там же - промзона с какими-то складами, на старой площадке графитовой фабрики (1931-32), обогащавшей сырьём с Курейки и, видимо, Нижней Тунгуски. Конечно же, деревянного цеха нет уже очень давно:
Я брёл один, под озадаченные взгляды рабочих с ездивших мимо "Уралов" - пешком ходить по остаткам Нового города некому и незачем: