К середине четвёртого дня пути от Красноярска на пассажирском теплоходе не веришь своим глазам: в привычном пейзаже диких низменных берегов, иногда нарушаемом утлыми сёлами, вдруг появляется самый настоящий Город.
"Белокаменная Игарка" на поверку оказывается скорее краснокирпичной, но эпитетом своим она обязана паре домов на переднем плане - они были построены в Микрорайоне первыми, в конце 1960-х годов:
Фото не передают звук, но над Енисеем у Игарки он характерен - это непрерывный треск винтов. На ливреях вертолётов - "Красавиа", "Ютэйр", а чаще всего просто "Роснефть": нынешняя Игарка - ворота Ванкора, огромного нефтегазового месторождения на левом берегу Енисея, самого восточного в Западной Сибири, что попало уже в Красноярский край. Открыли его в 1988 году, разрабатывают с 2006-го... но впрочем, городу с этого ни жарко ни холодно: вся нефтегазовая жизнь крутится на Игарском острове, не заходя на материк.
Енисей - из той "первой лиги" рек Земли, в которых океанские суда чувствуют себя свободно: логистически его низовья - длинный залив Карского моря. Именно сюда поначалу вёл Северный Морской путь - навигация за Таймыром до середины ХХ века оставалась чем-то одного порядка с космонавтикой. Налаживать торговлю через Енисей с Европой начал ещё в 1870-х архангельский купец-лесопромышленник Михаил Сидоров, основатель Нарьян-Мара, с 1859 года добывавший на Нижней Тунгуске графит и явно подсчитывавший в уме, какие богатства тут произрастают на берегах без шанса найти своего покупателя.
С момента оплаченной им показательной экспедиции шхуны "Утренняя Заря" из низовий Енисея в Стокгольм в 1877 году интерес к СевМорПути то нарастал, то затухал - перспективы манили всех, но после-пары тройки затёртых льдами экспедиций купцы и промышленники быстро скучнели. Наконец, Первая Мировая сподвигла взяться за дело Государство с его бездонной казной и бюрократизированным упорством.
"Младшим братом" Романова-на-Мурмане стал Усть-Енисейский порт (ныне просто Усть-Порт), заложенный в 1916 году километрах в 100 ниже Дудинки. Железную дорогу туда протянуть, конечно, было нереально, а река... у реки всегда есть свой характер. Развитию Усть-Порта мешали не столько полярные льды, сколько ледоходы на Енисее - столь мощные, что порой корчуют тайгу на берегах, что уж говорить о судах и причалах? Перевалочный порт в низовьях Енисея, однако, был необходим - ведь сухопутные тракты заканчивались в Енисейске, но ни одно крупное морское судно не смогло бы прорваться к нему через Осиновские пороги.
Всё изменила случайность: в 1926 году пароход "Тобол" тянул вверх по реке караван рыбацких лодок со свежим полярным уловом, когда его застиг шторм у левобережного станка (аналог хутора в Туруханском крае) Игарка. Шторма на Енисее имеют если не морской, то озёрный масштаб, но капитан "Тобола" знал, где укрыться: на правом берегу за Игарским островом с 1735 года значилась на картах широкая протока.
Вот только карты совершенно не отражали глубины, а так как "Тобол" был ещё и гидрографическим судном, шторм его капитан коротал за измерениями, и каково же было его удивление, когда оказалось, что до дна по всей протоке более 10 метров... В самом Енисее глубины также позволяли морским судам подняться сюда, за 683 километра от устья, и вот в 1929 году на глухом берегу закипело строительство порта.
На кадре выше видны остатки былого величия - заброшенные цеха лесоперевалочного комбината и местный Большой театр, оба в Старом городе дальше в протоке, за ручьём Медвежий Лог.
Но вид на них - с фарватера Енисея сквозь остров Игарка: обширный (6,5 на 2,5 километра), достаточно высокий, чтобы его не топили половодья, и при этом - совершенно плоский. В 1944-46 годах, пользуясь отсутствием вечной мерзлоты (её образованию на островах мешает река) там построили аэропорт, но начиналось освоение необитаемого острова в 1931 году с совхоза.
Он удивительным образом пережил всё, даже лихие 1990-е, и в 2021 году закрылся цивилизованно - с вывозом стада под Уяр, город на Транссибе восточнее Красноярска. Колхозный посёлок по сравнению с районами на материке выглядит относительно целым:
У входа в протоку сквозь низкий берег Енисея проглядывают скалы, плоские "бараньи лбы" карельского вида. Последние такие по крайней мере до Дудинки:
В протоке встречает въездной знак, поставленный к 50-летию Игарки... в 1974 году: точкой отсчёта здешней истории считались тогда Карские операции. То есть - первые арктические караваны в Европу, проводку которых и правда можно сравнить с военно-морской операцией, где враг - безмолвный и неумолимый лёд.
Первую Карскую товарообменную экспедицию со своими союзниками, частично успешную, провели ещё белые в 1919 году. Под неё в Омске была даже создана система управления, которую красные в 1920 году унаследовал как Комсевморпуть. Ну а на Западе тогда, видать, ещё не придумали "институт репутации": не признавая Советскую Россию и всячески ей грозя, капиталистические страны вплоть до непримиримой Англии исправно торговали с ней. В текстах о тех событиях редко фигурирует норвежец Йонас Лид, основатель первого завода в Лесосибирске, а между тем, пробив СевМорПуть ещё до революции, он непрерывно перемещался между Красноярском, Лондоном, Осло и Москвой, налаживая деловые связи.
Вот уже в Лондоне открылось акционерное общество "Аркос" (All Russian Cooperative Society Limited) во главе с Леонидом Красиным, а в СССР были созданы четыре отряда судов, частью под это дело и купленных: Обской и Енисейский отвечали за речную логистику, Архангельский - за каботажное судоходство, а Заграничный - за морской экспорт. На полярных берегах с 1910-х годов росла сеть метеостанций и радиоточек - впервые в мировой практике одни мониторили не только небо, но и ледовую обстановку, а другие в реальном времени передавали прогнозы судам.
В 1921 году Заграничный отряд под началом норвежца Отто Свердрупа (между прочим, капитан легендарного "Фрама", и это был его последний поход) доставил в Европу груз зерна, а в Сибирь - станки и другие машины. Следующие два года экспедициям мешали политические (вроде ультиматума Керзона) и социальные (голод в Поволжье и борьба с ним) потрясения, так что окончательно закрепила успех лишь Карская экспедиция в 1924-м.
Енисейский отряд в ней выступил наравне с Обским, а в нашем случае важно ещё и то, что тогда впервые была отправлена СевМорПутём партия леса. Наконец, экспедиция 1929 года с перевалкой в Игарском порту по тоннажу превзошла свою предшественницу втрое, а первые экспедиции - в 10 раз... Вот такая вот красивая хронология: город родился не когда забили первый колышек и даже не когда присмотрели место под него, а когда началось его дело...
Судно входит в протоку - мимо нефтебазы с парой раритетных пожарных машин (справа):
Мимо колоссального и видимо самодельного земснаряда, собранного из крана и жилых модулей на барже:
Микрорайон со строящимся храмом остаётся позади:
А вот таким был вид вперёд, когда эти дома только строились: склады и лесопилки на крутом берегу, плоские речные и высокие морские суда у причалов да гидросамолёты, ещё остававшиеся в строю... 1930-е годы стали расцветом Игарки, натурально - социалистической Мангазеи, северных ворот СССР. Даже пика населения в 23 тысячи человек она достигла в 1939-м - тогда это был второй по величине городской Советской Арктики (после, конечно, Мурманска) и крупнейший на Сибирском Севере: для сравнения, в Норильске было тогда всего 13 тысяч жителей.
Более того, с Игарки началась традиция ездить на Север "за длинным рублём", что сделал, например, в 1935 году Пётр Астафьев из села Овсянка, отсидев 5 лет по обвинению во вредительстве. Да не просто сделал, а увёз с собой 11-летнего сына Витю, который вскоре, не прижившись у мачехи, подался в беспризорники. Но Игарка была для этого не худшим местом: Витя воровал не только еду (которой тут было вдосталь), но и книги из библиотек (которые были) и даже спектакли смотрел, проковыряв дыру в зал с чердака театра, который тут также имелся. Не говоря уж про один из лучших в Советском Союзе детдом, где Астафьев и обрёл в 1937 году "путёвку в жизнь", вместо того, чтоб где-то околеть на 50-градусном морозе.
Возможно, на Игарской протоке вырос бы и 100-тысячный город, но "золотой век" оборвала Вторая Мировая война, когда и караваны слать стало некуда, и каботажные суда порой подрывались на немецких минах в устье Енисея. Послевоенная Игарка выглядела уже скорее "первой среди равных", понемногу сдавала позиции (к концу 1980-х даже в десятку крупнейших заполярных городов не входя), но не теряла былой славы...
То же место в наше время - пустое пространство воды, ждущие чего-то плавкраны да один из последних свидетелей былого кипения, белая контора лесопогрузки 1930-х годов:
Чуть дальше - руины лесоперевалочного комбината, каких-то позднесоветских цехов, построенных после 1962 года, когда промзону и несколько десятков зданий уничтожил Большой Игарский пожар.
Но после пожара Игарка отстроилась, а вот после рыночных реформ - нет. Разросшись до стабильных в 1950-80-е 18 тыс. жителей, постсоветская Игарка поставила рекорд депопуляции среди городов России, ужавшись на 81% (хуже дела только в ЗАТО Островном), до 3,5 тысяч жителей, а большая её часть просто заросла тальником.
Тем не менее, в следующих частях я расскажу о том, что пока ещё скрывает этот тальник.