Поясницу жгло огнём. Марина медленно разогнулась, смахивая пот со лба перепачканной землёй ладонью, и её взгляд скользнул по бесконечным рядам клубничных грядок. Июльское солнце плавило воздух, делая его густым и вязким. Где-то вдали, за изгородью, слышался плеск воды — радостные крики с пляжа, детский смех. Но для Марины речки не существовало. Ей полагались прополка, полив и бесконечная битва с колорадским жуком.
— Мариночка, что за забастовка? — раздался властный голос с террасы. — Сорняк ждать не будет. А у нас ещё огурцы не подвязаны.
Валентина Игоревна восседала в глубоком плетёном кресле в тени старой яблони. На столике рядом запотевал кувшин с домашним лимонадом, в руках она держала журнал «Сад и огород», которым лениво обмахивалась. К грядкам сама не прикасалась уже лет пять — давление, «суставы крутит», «магнитные бури». Зато дирижировала процессом виртуозно.
У забора возился Антон, пытаясь реанимировать покосившуюся калитку. Обгоревшая шея, искусанные комарами ноги и пустой взгляд человека, смирившегося с приговором.
— Валентина Игоревна, может, перерыв? — крикнула Марина, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Третий час на солнцепёке. Тепловой удар хватит.
— Опасно, милая, зимой без солений остаться, — отрезала свекровь, делая глоток лимонада. — Откроешь банку огурчиков — меня вспомнишь. Всё своё, без нитратов. Для будущих внуков стараюсь.
Внуков пока не было. Но этот аргумент всегда работал безотказно.
Обиднее всего были не мозоли на ладонях и не ломота в спине. Обиднее всего были рухнувшие планы. Они с Антоном полгода копили на поездку — мечтали о Карелии: снять домик в лесу, отключить телефоны, слушать тишину. Маршрут был готов, предоплата внесена. Но за неделю до выезда Валентина Игоревна устроила представление.
Схватилась за сердце, картинно пила корвалол, закатывала глаза.
— Бросаете старую мать... Одну... На погибель урожаю... — причитала она. — Всё засохнет. Столько труда. Умру там, в борозде, и никто воды не подаст.
Антон сдался. Он всегда пасовал перед материнскими манипуляциями. Поездка отменилась, деньги за бронь сгорели, а они снова оказались здесь — на шести сотках трудовой повинности.
Вечером, когда жара начала спадать, Марина зашла в дом умыться. На кухонном столе лежал телефон свекрови — экран ярко светился. Валентина Игоревна, видимо, в спешке забыла нажать кнопку блокировки.
Марина хотела было погасить экран, но взгляд невольно зацепился за приложение. Это был не мессенджер и не прогноз погоды. На дисплее висел чат в сервисе по продаже недвижимости.
«Ваше объявление "Элитная дача, ландшафтный дизайн, готова к заселению" снова в топе. Клиент подтвердил просмотр в субботу».
Внутри поднялась холодная волна. Марина не стала листать переписку — просто замерла, глядя на экран. Фотографии их дачи: забор, который Антон красил в майские праздники. Идеально чистые грядки — её работа. Цветущие розы. И цена. Цифра с шестью нулями.
Последнее сообщение от свекрови, отправленное полчаса назад:
«Приезжайте в субботу к 12:00. Сад будет в идеальном виде, рабочую силу я отправлю в город».
Оказывается, «родовое гнездо для внуков» было просто красивой легендой. Все эти выходные, отменённый отпуск, сорванные спины — они готовили товар к продаже. Бесплатно.
Марина аккуратно положила телефон на место. План созрел мгновенно.
Она вышла на крыльцо. Валентина Игоревна как раз отчитывала Антона за криво прибитую доску.
— Антон, — позвала Марина.
Муж обернулся.
— У меня же день рождения скоро. Может, отметим здесь, в субботу? Шашлыки пожарим?
Валентина Игоревна встрепенулась.
— В субботу исключено! — воскликнула она слишком резко. — У меня... процедуры. И вообще, ко мне приедут важные люди, агрономы. Хотят посмотреть на мои редкие сорта роз. Шум недопустим.
— Мы тихо, Валентина Игоревна, — Марина улыбнулась. — Чаю попьём.
— Нет! — рявкнула свекровь. — Чтобы в субботу вас здесь не было до вечера. Езжайте в город, погуляйте. Вернётесь к закату.
«Конечно. Сбыть нас с рук», — подумала Марина.
— Хорошо. Как скажете.
Следующие два дня Марина работала молча, но качественно. Вычистила дорожки до блеска. Валентина Игоревна ходила довольная, уже подсчитывая в уме прибыль.
Наступила суббота. Утро было ясным. Марина и Антон послушно сели в машину.
— Мы поехали! — крикнула Марина. — Не скучайте!
Свекровь помахала им рукой, сияя. Но как только машина скрылась за поворотом, Марина велела мужу тормозить.
— Забыла что-то? — удивился Антон.
— Нет. Мы сейчас заедем за ребятами. За Серёгой, Вовчиком и Ленкой.
— Марин, ты чего? Мама же сказала — никаких гостей.
Марина повернулась к мужу.
— Тоша, твоя мама продаёт дачу. Я видела переписку на её телефоне. Она оставила экран открытым. Мы здесь пашем, чтобы она набила цену. А «родовое гнездо» — это сказка, чтобы мы работали бесплатно.
Антон недоверчиво нахмурился. Марина в деталях пересказала объявление. Его лицо изменилось — это было не просто удивление, это было крушение мира. Он молчал минуту, сжимая руль так, что кожа на пальцах побелела.
— Она говорила, что это для наших детей...
— Вот и устроим семейный праздник. Поворачивай к магазину. Нам нужно много мяса и музыкальная колонка.
Они вернулись через два часа, как раз к полудню.
Валентина Игоревна водила по участку представительную пару, заливаясь соловьём:
— Тишина здесь такая, что в ушах звенит! Соседи — интеллигенция, их не видно и не слышно. Воздух целебный!
В этот момент ворота распахнулись.
На участок въехал старый внедорожник Серёги. Из открытых окон гремела ритмичная музыка — громко, но не нарушая дневных норм по децибелам, хотя для «тихой гавани» это было подобно взрыву. Следом вошла Марина с огромным тазом мяса, а за ней — мрачный Антон с мангалом.
— О-па! Сюрприз! — радостно воскликнул Серёга, выходя из машины. — Хозяйка, принимай гостей!
Лицо Валентины Игоревны посерело.
— Что... Что это? — пролепетала она, оглядываясь на покупателей. — Это ошибка...
— Какая ошибка, мама? — громко спросила Марина. — Мы же договаривались! Суббота — день семейного отдыха! Здравствуйте! Вы тоже к нам? Проходите! У нас тут каждую неделю весело!
Потенциальная покупательница брезгливо поджала губы, когда Вовчик, актёр местного театра, изобразил экспрессивный танец с шампуром в руке.
Марина тем временем повесила на калитку заготовленную картонку. Надпись маркером гласила: «ВНИМАНИЕ! СОСЕДИ ЛЮБЯТ ШУМНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ (ЭТО МЫ)!»
— Валентина Игоревна, — ледяным тоном произнёс покупатель. — Вы утверждали, что здесь абсолютная тишина и покой.
— Это... Это случайность! — голос свекрови дрогнул. — Антон! Прекрати этот балаган!
Антон спокойно подошёл к мангалу, начал раздувать угли и, не глядя на мать, произнёс:
— Мам, ну ты же сама учила: дача — это место, где собирается вся семья. Вот мы и собрались.
Покупатели переглянулись. Женщина решительно взяла мужа под локоть:
— Валера, идём. Я не ищу проблем с соседями, даже если они родственники продавца.
— Постойте! — кинулась к ним хозяйка. — Я скину цену! Это недоразумение!
— Мы поищем вариант поспокойнее, — отрезал мужчина. — Всего доброго.
Они быстро удалились. Валентина Игоревна осталась стоять посреди дорожки.
Свекровь медленно повернулась к сыну и невестке.
— Вы... Вы всё испортили! Клиент был с деньгами!
— А мы думали, мы здесь для того, чтобы огурцы растить, — спокойно ответила Марина. — Для здоровья.
— Мне деньги нужны! Я хотела квартиру в центре! Дача моя, имею право! — сорвалась на крик мать.
— Твоя, — кивнул Антон. — Юридически — полностью твоя. Продавай. Но без нашей помощи в предпродажной подготовке. И без сказок про наследство.
— Вы... Неблагодарные!
— Мы просто устали быть бесплатной рабочей силой, мама, — сказал Антон. — Мы уезжаем. Прямо сейчас. На озёра.
— А картошка? А полив? Всё сгорит!
— Наймёшь рабочих, — бросил Антон, направляясь к машине. — С продажи дачи оплатишь.
Они уехали через десять минут.
Дачу Валентина Игоревна продала только к октябрю. Пришлось сбросить цену почти вдвое — участок без ухода быстро потерял лоск, а слухи о «странных родственниках» по посёлку разошлись быстро.
С сыном и невесткой она не разговаривала полгода. А они наконец съездили в отпуск — пусть с палатками, зато без чужих приказов. А следующим летом взяли ипотеку на свой собственный участок. Пусть пустой, зато свой.
И никаких сюрпризов.