Есть мнение, что загадочные габонионты, – многоклеточные, судя по размеру, твари, напоминавшие шляпы и червей, но жившие 2.1 миллиарда лет назад, когда ничего сложнее бактерий на планете ещё, вроде бы, не было, – просто симбиотические сообщества. Подобные строматолитам, – плоским пористым известковым лепёшкам, украшающим едва ли не каждую картинку, выпадающую по запросам «архей» и «протерозой». Как, собственно, и современные тропические мелководья строматолиты украшать продолжают. Знамениты такие «блины» тем, что стали древнейшим из найденных «признаков жизни», – 3.8 миллиарда лет назад они уже были… Так почему «шляпки» – не они?
Если кажется, что найден простой ответ, древняя восточная мудрость, – уверен, была и такая, – рекомендует задуматься о том, что и другим он наверняка приходил в голову. Простой же. И если никто до сих пор им не воспользовался, с ответом, видимо, что-то не так. Вот и в данном случае, возможность того, что габонионты – сообщества бактерий – игнорируется. Потому, что не похожи. Более всего габонионты напоминали колонии слизевиков, – одноклеточных организмов, ранее относимых к грибам, а теперь зачисленных в амебозои. Надо помнить про червеобразную подвижную форму, – слизевики выстраиваются в колонну при миграции и в «шляпу» на отдыхе. Отпечатки габонионтов были бы приняты за следы слизевиков, если бы последние не жили на суше, и если бы в принципе могли существовать в риасии.
Строматолиты не ползают. Как и вообще даже современным бактериям не под силу характерные для габонионтов формы активности… Но мысль всё-равно интересная. Как и объяснение выглядит правдоподобным, – в своём роде, – хотя бы потому, что одноклеточные эукариоты в риасии ещё не появились.
...Именно последний факт и делает загадку загадочной. И вызывает к жизни гипотезы действительно странные, – вроде «эукариотов 1-ed», которые непонятным путём, непонятно из кого, непонятно быстро вывелись, а потом, наследив на мелководье, с теми же предосторожностями сразу и вымерли. Но не суть.
Суть же в том, что аналогия между строматолитами и франсвилльской биотой изначально неудачна. Строматолиты создавались сообществами из множества видов микроорганизмов, поскольку только симбиоз позволял обеспечить комфортные условия для синтеза биомассы. Внутри колонии, для собственных нужд, – пока атмосфера Земли оставалась восстановительной, – производился даже кислород. Организмы не просто микроскопические, но ещё и очень примитивные даже для таковых, разделяли обязанности. Каждая из фракций синтезировала что-то нужное. Кто-то и известковый «скелет» строил…
Но к риасию, – вообще после кислородной катастрофы, – такой микробный коллективизм морально устарел. Тогда уже появились универсальные бактерии-цианеи внутри себя синтезирующие всё нужное. Эпоха строматолитов сменилась эпохой ила, – пленка выделяемой цианеями слизи покрыла уже всё дно. И в этой плёнке археи, в плане технологий синтеза звёзд с неба не хватавшие, вероятно, уже экспериментировали с пленением цианей выступами мембраны… То есть, биосфера перешла на новый уровень, от сообществ к эндосимбиозу. Данный путь в перспективе и приведёт к появлению сложной клетки с ядром и кучей дополнительных опций… В риасии процесс, по идее, должен был только начаться, но тенденция понятна.
О чём речь? На одном из скринов выше я ссылаюсь на отсутствие прецедента. В современной биосфере мы не наблюдаем сообществ бактерий и даже одноклеточных эукариотов принимающих формы подобные габонионтам. И этому должно быть объяснение, ибо прочих-то форм полно. Взять, хотя бы, чайный гриб… Который, не «гриб», а именно сообщество. Основой которого являются дрожжевые клетки и прикормленные ими бактерии-зооглеи, выделяющие обеспечивающую опору и защиту плотную слизь.
...Могло, кстати, что-то такое появиться в протерозое? Могло, но позже. Ведь даже если не иметь ввиду дрожжи, – а это высококвалифицированные редуценты-прокариоты, слизь которым требуется для защиты от подвижных, пусть и одноклеточных, консументов. Два миллиарда лет прежде всего отсутствовала угроза, обороняться от которой мирным микроорганизмам пришлось бы таким образом.
Если же, наконец, перейти к делу, – к главному, – то все сообщества или синтезирующие, или перерабатывающие. Плюс, во всех случаях они неподвижны. Синтезирующие и редуцирующие микроорганизмы могут двигаться, как поштучно, так и организованно, в составе колоний, – тут примерами служат уже упоминавшиеся слизевики и известная со школьных уроков биологии эвглена. Но это уже не сообщества, – колония состоит из организмов одного вида.
Дело в том, что движение – слишком сложная форма активности. У клеток слизевика получается организоваться, – не имея и намёка на общую нервную систему, – поскольку все они запрограммированы одинаково реагировать на одни и те же внешние раздражители. Обеспечить такой же уровень взаимопонимания с симбионтами из другого вида, а может и другого домена, – хлопотно. Едва ли можно категорично утверждать, что эволюции такая задача не по силам. Эволюция удивлять умеет. Но всё что можно сделать проще, она делает проще.
Так и археи, научившись немножко ползать, не стали пытаться дрессировать цианей, чтобы те ползали с ними синхронно, – не получилось бы, хотя бы потому что у цианей даже жгутиков нет, – а стали носить их с собой внутри собственного организма.